Глава 2

Отец Гертруды почитал все устои общества, по крайней мере так виделось на первый взгляд. Можно сказать он состоял из общепринятых правил, но как у любого почитателя правил хранил свои секреты, к которым мы вернемся позже. Устроить бал в честь взросления (как все говорили) Гертруды было логичным и верным для него, таким же правильным как и выдать ее замуж, ведь именно в этом крылся секрет счастья дочери, а значит и его родительский. Для Гертруды, как уже стало ясно, прием всех кого она знала и не знала являлось тяжким испытанием, которое она не то, чтобы не хотела проходить, но не в силах совладать со своими же противоречиями, просто принимала. Сложность ситуации была подогрета и чувствами к отцу, противостоять ему, его силе и влиянию, она не могла и не хотела пробовать.

Торжество проходило в летнем домике семьи, который всем своим видом больше походил на многоуровневую беседку с залом и летней кухней. Первые этажи домика были похожи на стеклянную витрину и только третий этаж отличался от остальных двух: он был меньше, тем самым напоминал башенку, выполненную из стальных сооружений с резными узорами, да и весь дом имел стальной каркас. Символическое событие в честь выхода Гертруды во взрослую жизнь состоялось на первом этаже. К моменту прихода именинницы большая часть гостей распределилась по небольшим компаниям, ведя местами заумные, местами не очень беседы. В атмосфере царил праздник, который она могла бы вкусить с легкой радостью, не предназначайся он ей. Обильное внимание к своей персоне Гертруда воспринимала с настороженностью и уж точно не испытывала благодарности за это. Присутствующие готовы были поздравлять девушку с семнадцатилетием, оценить ее образ, ее манеры, но она не торопилась заходить в дом, еще находясь на веранде Гертруда смотрела, как отец украсил сад рядом и подумала: «Поздороваюсь со всеми и уйду в сад. Им же все равно где я, им важен праздник, повод открыть шампанское и сказать: Ура!». Труди глубоко вздохнула и зашла в новую версию себя для всех собравшихся, с цифрой в ее ежегодном реестре поменялось отношение к ее потребностям у окружающих. Взгляды гостей стали обращаться к ней, она чувствовала, как кровь прильнула к ее лицу и молнееносно заулыбалась каждому, тут подскочил папа, за ним и мама. Аккуратно взяв дочь за талию одной рукой и за руку второй, дабы захватить в плен общественных формальностей, отец и дочь поплыли по гостям, большинство из которых Труди, конечно же, знала, так как знакомые лица были вхожи в их дом, со многими она обедала за семейным столом, с некоторыми имела личные беседы, но та обязанность в голове папы, кричащая для личного и общественного спокойствия представить гостям свою дочь Гертруду: ее переросший детство стан; ее манеры, взятые из семьи; ее знания, полученные от учителей и книг; ее готовую входить во взрослую общественную жизнь; иначе порядок выстроенный годами разрушится и не дай Бог, что на его руинах соберется. Труди плыла с отцом в огромном океане знакомых, друзей, почетных гостей, позади шла мама и причитала. Гертруда ощущала себя вещью, которую надо выгодно заложить антиквариату, оцененную по настоящим достоинствам во вклад будущего. «Это странно ощущение, что моя жизнь, моя личная жизнь волнует их больше моего. Оно связано с опекой о близком человеке или с желанием держать все под контролем? И до чего же все одинаковые, я как в стране клоунады: лица, улыбки, взгляды, даже одежда, вроде различается, но нет, она тоже одинаковая. Все смеются и улыбаются – это прекрасно, что людям весело, но если бы они увидели это со стороны им не то, чтобы тошно стало, их бы уже давно стошнило на себя самих же. Интересно, как долго человек может не признавать себя и носить маску как у всех…Вопрос…конечно, риторический, но ответ, что приходит сразу же мне в голову – всю жизнь. Сейчас со всеми представлюсь, отец потанцует со мной, мой праздник, на котором мне отнюдь не празднично. А все же, как смешно наблюдать за людьми. Вот, например: мистер Генри стоит с женой в обнимку, держит ее за талию, но нет в нем любви, он смотрит холодно, жестоко и папа нравится ему только потому, что имеет положение и увеличивает свой капитал с каждым годом, денег не стало и мистера Генри тоже; а вот мисис Эльза и ее муж обезумевший от еды мистер Ганс, наверное, он съел уже все канапе и милые мальчики обходят его стороной, а он же, наоборот, выглядывает их, где эти подносы, надо же какое рабство желудка. Не хотела бы я быть рабой собственного организма, не он ли раб мой или пристанище? А это мистер Альфред у него в голове женщины, сколько слухов ходит о нем, надеюсь отец не думает его пророчить мне в мужья. Ведь если папа рассчитывает на приумножение достатка, то мистер Альфред прекрасная тому партия, но есть в нем что-то грязное, вот только взглянет на тебя и чувствуешь как его грязь перекидывается. А это кто тут промелькнул…кого-то мне напоминает, а это сын мистера Ландера и мисис Роны, у них еще двойняшки Клара и Гэби, а сына их зовут…не помню как…Может аккуратно папу к ним подвести? А то он убегает и смотрит так надменно».

Пройдя всех гостей, Гертруде так и не удалось подойти к замеченному юноше, поговорить с ним хотелось отчасти из-за его поведения, отличающегося от других: отстраненность во взгляде, при этом чопорность и надменность выражения его лица выдавали себя сильнее остальных, она заметила в петлице у него желтый цветок, похожий на нарцисс. Завершив обряд формального знакомства танцем с папой, Гертруда ускользнула в сад. Пробираясь сквозь цветущие кусты она услышала шаги по звуку отдаляющиеся от нее, она хотела пойти следом уже ступив как за руку ее кто-то схватил.

- Мисс, куда Вы?

- Белла, это ты?

- Так и есть! Велели вас найти, подают десерт, а вас нет. И разве можно одной гулять в темном саду? Вдруг, здесь ходит кто чужой…,- она с испугом оглянулась.

- Ты тоже слышала?,- Гертруда увидела в ответ встревоженный взгляд,- Идём, Белла,- тихо произнесла она и двинулась в сторону темноты, но крепко сжав руку своей маленькой мисс гувернантка настойчиво указала взглядом на шумное празднование.

Разрезав торт и в очередной раз выслушав поздравления от некоторых гостей, Труди взмолилась всем своим цветочным и лесным богам о скорейшем завершении этого вечера. Иногда она продолжала искать глазами того загадочного юношу. Смотря на всех улыбающихся гостей она чувствовала, как постепенно в ее макушке поднимается давление, а злость и ярость начинали завладевать ей куда сильне, чем она представляла и прежде они были ей не ведомы так ярко. Еще немного она постояла среди гостей, затем отыскала Беллу и заявила ей, чтобы они немедленно ушли домой, та пыталась уговорить мисс не бунтовать, но в конечном итоге как всегда сдалась под натиском настойчивых глаз Гертруды.

Когда Труди с гувернанткой и отцом вышли в сад, навстречу им из темной его части шел молодой капитан. Его внешнюю неприступность заменила тревога опоздания, в руках у него был скромный букет лесной земляники, в котором проглядывались белые цветочки и уже красноватые ягодки, перевязанный веткой молодой сирени. Отец, обрадовавшийся встречи, ускорился к нему, они крепко поздоровались, он хотел было представить его Гертруде, но та лишь скромно приняв букет сообщила о своей усталости. Развернувшись, Труди вместе с Беллой начали удаляться в сторону дома по лесной аллее. Гертруда уже не видела, что заметив капитана в сад вышли многие молодые люди включая Ганса и молодого человека, с которым она так хотела познакомиться, сам капитан неловко смотрел ей в след.

Дорогу домой Труди молчала, ей не хотелось ни о чём разговаривать, она чувствовала, как силы выпиты до дна и ей хотелось бы упасть прямиком в глубокий сон, помогающий забыть этот день и любой другой.