Звенье тридцать седьмое. Восхождение Элигрен. Элигрен и Онен

Во исполнение долга и положенного скажу и об огне, душе родной, наречённом Пылающей.

Была Элигрен рождена от Фиэльли и Виэльлине, сына Эливиена Путешественника, сына Финиара, по исходу, на мирной земле, в Светлом Доме, в месяце ноябре, во исполнение пророчества, наречённая Финиаром Пылающей.

С первых дней своих покорила Элигрен сердца видевших её силой Света, дарованной глазам её, и властью исправлять всякую тень в Свет, положенной улыбке её. Многие же тогда приходили к Виэльлине и Фиэльли, дабы увидеть Элигрен, и уходили с миром в сердце. Однако вскоре запретил Виэльлине приходить к ней и никого более не подпускал к дочери своей, сам же он не расставался с ней, и учил её, и пел ей, и беседовал с ней, и не мог насытиться, будто бы не младенца держал на руках, но беседовал с равным. Мёдом своих песен и Светом своих советов напитал Виэльлине своё дитя, и истинно не было во всех пределах миров названных сердца счастливее, чем сердце его, когда ловил он взгляд дочери своей. И так целый год провёл Виэльлине подле Элигрен, и посему первым словом её было: па́йли [pа́yli], папа. Тогда же, в ночь того дня, как заговорило сердце Элигрен, собрался Виэльлине с духом и взял дорогу свою. И оставил возлюбленную жену свою и дочь и отправился к людям. Там же сменил он имя и долго жил среди них. Много великих дел совершил он, но всё усердие души своей приложил к тому, чтобы оставить их тайными. Тогда же, в людях, написал он книгу свою, трактат, именуемый Ийвóре и́ем [Iyvóre íem] Явная тайна. Или «Как оставаться сокрытым, будучи явным». Книга эта утеряна, хоть и полезная, вне всякого сомнения, и, слава Создателю, прочитанная вовремя тем, кто понуканием своего сердца был водворён на те же дороги.

Раздай сокровища сердца для сердец. И найди крепость в крепости разорённой. Бога неузнанного в первом встречном. И Рай потерянный в нуждающемся сердце. (1)

^{(1) L. I. I. V. E. 1:1540}

Когда же пришло время Виэльлине отправляться на Альбион, завершил он книгу свою и оставил её аббату монастыря, что близ У́ратарне [Úratarnē]⁴¹, где жил. Там же она и хранилась до верных глаз. После чего Виэльлине оставил мирную землю и отправился навстречу своей смерти, как и желал того.

Мой вышел день, и я открыл дороге двери,

Служенью сердце поручив. (2)

^{(2) L. I. I. V. E. 27:17}

В ту же ночь, когда был схвачен Виэльлине и Неоглашаемый употребил все силы свои, дабы болью и страхом исторгнуть вон из бедной плоти эу дух его, не спала Фиэльли, но, выйдя из Светлого Дома и придя к той яблоне, на которой и встретила мужа своего – молилась, говоря так: во всех путях твоих – я за твоей спиной. Во всех делах твоих – я с твоим сердцем. В каждом дне твоём – я с тобою. Где бы ни был ты, во всех мирах и вне их – до последнего Слова – я – рядом! И ходила туда и молилась так она всякую ночь, когда все спали – все пять лет, пока однажды не оставила свои молитвы и не обратился взор её к небу, куда же вглядывается она и ныне, отвечая на взоры возлюбленного мужа своего, вернувшегося в Ийден, как и завещано всем эулиен, по смерти тела. В последний же год были молитвы и труды Фиэльли сопровождаемы дождём, ибо весь год над мирной землёй и Хайнуи шёл он, начинаясь под утро и заканчиваясь лишь к ночи. Потому эулиен прозвали тот год – Год дождей, ибо никогда прежде и никогда после не было их столько.

В блистании улыбки потаённой – от смерти я прибежище найду. И горести и страхи одолею, взглянув в твои лучистые глаза. (3)

^{(3) L. I. I. V. E. 27:20}

Элигрен же росла быстро, и хоть лицом была похожа на Фиэльли, всякий знавший её отмечал в ней глаза отца её и беспокойный нрав его. Прежде срока изъявила Элигрен страсть к учению и в расспросах своих была неотступна. Тогда же посчитали все, что пойдёт она дорогой врачевания, ибо прежде всего интересовалась она усмирением всякой боли, хвори и печали. Но мало было Элигрен одной дороги, тесна была ей узкая стезя исцеления. И многие часы проводила Элигрен в пределе Эликлем, рядом с Анаилем и Итерленом, единственными друзьями отца её, которых тот чтил и которым верил.

Был же день, когда по водворению своему в чертогах эулиен по велению сердца своего нашёл Ильтимврин Фиэльли среди эулиен Светлого Дома и скорбную весть о кончине мужа её передал ей, но ответила Фиэльли, что известно ей о смерти его. Тогда рассказал Ильтимврин Фиэльли о смертных тяготах мужа её и о беспримерной стойкости его перед лицом страшной гибели, и снова сказала Фиэльли, что знает о том. Тогда рассказал Ильтимврин ей о смертных минутах мужа её и о том, что умер он, защищая их с Элигрен. И снова сказала Фиэльли, что знает об этом. – Истинно нет во всём Светлом Доме и за пределами его эу более достойного и славного, чем муж твой, Фиэльли! – воскликнул Ильтимврин, ибо знал он о делах мужа её то, что скрыто было от эулиен. И Фиэльли ответила ему «знаю».

И так, когда пришло известие о кончине Виэльлине – никто не сказал Элигрен, ибо все знали, как велика Любовь Элигрен к отцу своему. И побоялись все, что известие это убьёт её, так сильна и прочна была их связь. Тогда пришёл Финиар к Фиэльли и с согласия её взял Элигрен под опеку. Тогда же увёл он её в покои свои, где и жила Элигрен, и сам Финиар учил её. Велика была радость сердца Финиара находить в юной Элигрен отражение Света слов своих и в делах её – умножение его. Многие дни и месяцы провёл Финиар в неустанных беседах с Элигрен, и весь сад у стен Светлого Дома исхожен ими был, так что не было в нём ни травинки, что не знала бы лёгкого шага их. И думали все, что пойдёт Элигрен по стопам мудрости Финиара, ибо стали близки они, как отец и дитя. Но прежде того – пришла Элигрен к Седби и требовала от него научить её бою. И трижды отсылал Седби Элигрен прочь, ибо была она ещё ребёнком, и к тому же – девочкой. Но узнал и он вскоре, что нет в подзаконном мире того, кто сумел бы устоять перед глазами Элигрен, когда просят они, и перед упорством её просьб, когда озвучены они. И так учил её Седби всему, что знал и умел сам, и не прошло и года, как умела Элигрен опрокинуть учителя своего наземь и острый меч приставить к шее его. Научив её бою с мечом, учил Седби Элигрен также обращению и с иным оружием, и аннáту [annátu] (4) учил её, и дивился, и поражался, как быстро и легко даются ей уроки его. Но признавать успехов Элигрен не хотел Седби, и ставил её вместе с сыновьями Лиина, чтобы бились они, и следил за ними, и сокрушался, ибо одолевала юношей Элигрен, как по одному, так и вместе. Тогда же в один из дней видел их упражнения Финиар и остановился, дабы посмотреть. И испугался он, видя напор Элигрен и пламенную страсть её, и велел Седби остановить её. И, подойдя, увёл Финиар Элигрен прочь, так как испугался, что она убьёт Хеллаха и Тентена в таком бою. Элигрен же в глаза Финиару смотрела без страха и сказала ему: – Я не причиню вреда своим братьям. И снова смотрела в глаза Финиара – прямо и с вызовом, как никто не смел и не мог прежде. И оставил её Финиар, и удалился прочь в раздумьях. Она же вослед сказала ему: – Я должна быть готова защитить мой народ. До последнего Слова.

^{(4) древнейший из видов боя, известный в соназванных мирах. Его же боятся и эулиен, и арели, и не знают люди, ибо сила его не в ударах и скорости, но в смертоносном танце, который раскрывает дух воина, употребившего его. Так нет страшнее для воина вызова, чем выставленная вперёд нога с поднятым кверху носком – приглашение на последний танец, вызов аннату. Говорят, что любила Элигрен этот вид боя, ибо близок он был ей, и умела она, взяв два меча в руки, так быстро вращать ими, двигаясь, как пламя, что не видно было её саму за движеньями их, и видели все живое пламя, а не Элигрен, и никто тогда не мог приблизиться к ней и нанести удар, она же тогда могла сокрушить любого.}

Так росла Элигрен под крылом Финиаровым, учась у Седби, учась у Дууда и Иеи, участь у áти [átya] (5) Эливиена и многих достойнейших сердец в Светлом Доме. Но видели все, что было ей мало, ибо требовало сердце Элигрен вместить невместимое и было в стремлении том столь же упорно, сколь и безумно.

^{(5) так именуют эулиен ближайшего родственника после отца и матери. Атя – на эмланте – означает брат отца или матери, то есть дядя, но также называют так всякого старшего эу, который учит дитя, пусть даже он из другой ветви рода. Áйа [áya] – так именуют сестру отца или матери, то есть тётю или всякую из старших эулиен. Так Хеллах и Тентен, дети Лиина, обращались к Седби atya, и Элигрен так звала Финиара. И многие в Светлом Доме при жизни светлейшей Эйдалин называли её aya за безотказное её сердечное участие. Сейчас же так называют всякого из старших эулиен своего рода.}

В восемь своих лет не знала Элигрен равных себе в бою и мастерстве его. В восемь своих лет могла она разделить и скрасить любую из почтенных бесед, кто бы и о чём бы ни завёл её. И наречиями и языками смертных овладела вполне. Тогда же, в восемь своих лет, когда была ночь, в вверенный ей ноябрь, собрала Элигрен немногие вещи свои и, призвав коня своего (6), ни слова не сказав никому, оставила Светлый Дом и ушла из него через окно в покоях Финиара, как истинное дитя рода Ирдильле, не выбирая дорог лёгких. Куда же – не знал никто и не мог знать. И не знали так долгие годы, ибо прежде всех уроков усвоила Элигрен, как оставаться тайной, будучи явной.

^{(6) будучи ребенком, случилось Элигрен приручить одного из диких коней мирной земли, когда был он ещё жеребёнком. На долгие годы стал он ей верным другом и спутником в делах и путях её. Его же именовала она Рéгилис [Régilis], и был он могуч, но невысок, коренаст и с широкой грудью, упрям и своенравен, как и его госпожа. Таков был верный её Регилис – дикий конь белой масти.}

Тогда же, следуя дорогой, выбранной сердцем, дабы скрыть себя от узнавания и славы, взяла Элигрен себе одно из огненных имён, под ним же и служила и жила многие годы. Под ним же известна в арели и людях. Тогда же, следуя пути своему, сменила она одежду свою на одежду мужскую, и с того дня не знал никто, что перед ним девушка, а не юноша. И так пришла Элигрен в края вне Света⁴², за мостом, где у великих учителей училась бою и откуда начала своё безотказное служение людям. Там же прославлена была она в юные годы первыми из подвигов своих, о коих громкая молва и легенды есть в бессмертных и смертных. По исполнении же ей её одиннадцатого года оставила Элигрен прежних учителей своих, что были из арели, и ушла к людям, пройдя путь отца своего, и нашла себе учителей среди них. Тогда же случилось ей сослужить добрую службу великому Ма́ну [Mа́nu]⁴³, за что он и отдал ей свой двурогий золотой шлем, и с того дня носила его Элигрен, не снимая, пряча под ним свои длинные золотые кудри, и по нему же была узнаваема везде, где появлялась.

Все наши взоры устремлены к Свету. Но кто-то должен идти во тьму, чтобы там, где прежде не было Света – стал Свет. (7)

^{(7) L. I. I. V. E. 1:10}

В людях же, перейдя из тени в Свет, не оставалась Элигрен на одном месте более трёх дней – и направляла коня своего туда, где всякое сердце требовало защиты. И не было для Элигрен различий в нуждающихся, будь то эу, человек или арели. И в служении онемевшим в горести долгие годы провела Элигрен. Ион же, ангел, по просьбе вернейшей Фиэльли всюду следовал за Элигрен, исполненный долгом Любви к юной эу. И как мог служил ей, столь же тайно и скрыто, как служила она, верная урокам отца своего. Фиэльли же единственная во всём Светлом Доме не пела прощальных песен по исчезнувшей Элигрен, не принимала сочувствий прочих эулиен. И всякий, кто приходил к ней – заставал её за книгами, которые получили в лице её вернейшего попечителя. И день ото дня оживляла она их честным прочтением своим, заботой в болезни, добрым переводом и верной копией. За что и прозвали эулиен её Líbhvey – Фиэльли Ли́бвей – Фиэльли Книжная душа. Финиар же следил за свечой вверенной ему души и находил её огонь пылким, и так успокаивал сердце своё в мыслях о том, что жизнь не покинула непокорную воспитанницу его. Элигрен же, единожды путь выбрав, всюду шла им так, что будь то не её свеча перед глазами Финиара, но другая на месте её – давно бы погасла.

В то же время, дабы погубить эулиен, послал Владыка Смерти своего подручного к Неоглашаемому под видом чародея и мага, чтобы научил он человека, как доставить эу боль. Но не ту боль, что вытерпит его тело, но ту, что не сможет вынести дух его. И так учил Нурши Неоглашаемого – не истязать эулиен, но заставлять их смотреть, как истязают и оскверняют других из них на глазах его. Этой же пытки ни один из эу вынести не способен. И, узнав о том, полюбил Неоглашаемый нового учителя своего и верно советам его следовал. С тех же пор полюбил человек брать юных эулиен, также детей их, и опыты кровавые и злые свои ставить на них, отравляя и калеча, чтобы узнать, где предел стойкости их и твёрдости духа. Никто же не дал ему права завершить опыт свой, ибо никто не взмолился ни о смерти, ни о пощаде, никто же не возроптал и не прогневан был кровавым трудом его. И так узнал Неоглашаемый, наученный Нурши и опытами своими, что хрупка и нежна плоть эулиен, а также кровеобильна и тонкокожа. И много вместе они странствовали по Альбиону и чинили зло и скверну. Тогда же и Элигрен была там, но никто из них не знал, как выглядит она, и никто из них не знал, что там же она, и потому не сходились дороги их. Элигрен же, следуя тайной своей дорогой, всячески Неоглашаемому мешала, и многие души были ею спасены тогда от страданий, что хуже всякой смерти, ибо шла Элигрен за Неоглашаемым след в след по скверне его и всякую тень, по силе Света своего, исправляла в Свет.

Случилось тогда же, что нашла себе Элигрен светлый меч да лук, который служил в её руках верно и бил без промаха, и, довершив ими образ свой, странствовала так, помогая тем, кто был в нужде, будь то нужда в спасении жизни или улыбке. Тогда же и пошли в людях и арели рассказы да легенды о странствующем воине, что не знает страха и в помощи своей неутомим. И ветер запада, брат души Пылающей, разносил истории эти от края до края, и слышали их все и знали их все и на мирной земле, и в Светлом Доме, но никто и думать не мог, что все они об их юной Элигрен, сбежавшей из-под глаз Финиара. И рассказывали их детям своим и между собой, и дивились, и сомневались в правдивости их, и оттого любили истории эти ещё больше.