Глава 2

Его глазами:

Она здесь, в моём лесу. Ещё один порыв ветра обдаёт тело чарующим дурманом. Чистый наркотик… Хочу ещё и ещё…

«Аа-р-р-р-ргх!» – силы хвостатого растут с каждой секундой. Нечеловеческий слух с лёгкостью улавливает голос таинственной незнакомки:

– Чёрт… Вот же вредная! – серебряный колокольчик звенит мягкими переливами. Судя по интонации, девушка жутко раздражена.

– Ва-а-а-урф! Ва-а-а-урф! – грозный рёв озлобленного хищника вторит барышне. Это что? Рысь?! Какого дьявола там делает рысь?! – Ва-а-а-урф! Ва-а-а-урф! Ва-а-а-урф!

Шелест высокой травы и непонятный грохот.

– Дурында! – кажется, незнакомка по-настоящему злится.

«Аа-а-а-а-р-р-р-р-р-ргх!» – лютует зверь внутри.

– Фенрир? – изумлённый голос светловолосой волчицы впустую пытается привлечь внимание. Бесполезно… Широкий шаг вперёд, ещё один и ещё один. Возбуждающая смесь земляники, мяты и полыни манит сладкими и свежими нотами. Не говоря ни слова, я обхожу Лирану и устремляюсь навстречу судьбе. – Рир?! – тон брошенной двуликой становится угрожающим. Наплевать… Ноги невольно несут меня на окраину Волчьего леса. Я без тени сомнений оставляю обнажённую самку в гордом одиночестве.

«Аа-а-а-а-р-р-р-р-р-ргх!» – предвкушение долгожданной встречи пьяняще будоражит дикого хищника. Адреналиновые искры вспыхивают в крови электрическими импульсами. Приятное покалывание горячей волной прокатывается по телу и отзывается дрожью в пальцах. До предела натянув поводья самоконтроля, я чудом сдерживаю зубастого друга. Чёрт… Я уже и забыл эту дьявольскую боль… Мой пушистик давно сидит на прочном поводке, но сейчас клыкастый яростно бунтует. Мнимая угроза самовольного обращения приобретает вполне отчётливые черты. Нужно поспешить! Я активно перебираю длинными ногами и заметно ускоряюсь. Заветная цель примерно в полукилометре от меня. Странно… Так близко к обезьяньей границе…

Веками племена двуликих соседствуют с людьми. Мы научились мастерски прятаться и маскироваться. Хочешь жить, умей вертеться. Большая часть тайги доступна туристам, грибникам, охотникам и мерзким браконьерам. Но самое сердце чащи принадлежит оборотням. Волчий лес – название придумали жалкие людишки, но мне нравится. Гибель поджидает непрошеных гостей на каждом шагу. Однако первые три вида «посетителей» обычно остаются живыми. Немного седыми, заикающимися и обделавшимися со страха. Последних же настигают кара и жуткая смерть.

Молодым оборотням запрещено приближаться к пограничной территории. Только взрослая особь может использовать зверя, не выдавая себя. И возникает вполне логичный вопрос: какого чёрта ты здесь забыла?! Пожалуй, эта загадка далеко не единственная… Кто ты такая? Из чьей стаи? Как зовут? Ни в Тенях, ни в Стражах нет самочки с таким необыкновенным запахом. Несколько прыжков и я вылетаю на поляну. Полуденное солнце, мелькнув сквозь ароматные кусты можжевельника, ослепляет на несколько секунд.

– Ва-а-а-урф! Ва-а-а-урф! – рык ушастой кошки набирает децибелы. Судя по воплям, зверёныш больше шокирован, чем напуган. Сощурившись, я внимательно осматриваюсь по сторонам. Какого?! На месте рыси я бы тоже знатно охренел. Происходящее здорово попахивает зоошизой. Мелкая девчонка безрезультатно пытается разжать охотничий капкан и периодически тыкает палкой в зубастую морду. Браконьеры, мать их! Импровизированный щит в виде хлипкой деревянной доски с трудом выдерживает даже мявканье «узницы». Если хищник решит напасть, то незнакомке несдобровать.

«А-а-ар-р-р-р-р!» – почуяв неладное, мой волк предупреждающе рычит. Вот чёрт! Я вижу, как дикая кошка изящно группируется для атаки. Твою мать… Считанные доли секунды отделяют малышку от мучительной смерти.

– Берегись! – проворно выскочив из кустов, в полёте отпинываю разозлённого зверя. Волей ясноокой богини я успеваю вовремя. Грохот падающей деревяшки и женский визг. Рысь с трудом приземляется на лапы и жалобно воет. Прости ушастая…

– Эй! С ума сошёл?! Ей же больно! – мелкая козявка грозно упирает руки в тонкую талию. Взгляд ярко-зелёных глаз опаляет жгучим огнём. Потряхивая густой рыжей копной, злобный клоп оглушительно пыхтит и притопывает ножкой. Серьёзно?! И только сейчас, глядя в бездонные очи, я осознаю злую шутку судьбы: моя пара – человек. Двуногая мартышка! С отчаянием всматриваюсь в тонкие черты. А может, я ошибся?!

Хороша… Все изумруды мира позавидуют глубокому оттенку выразительных глаз, обрамлённых густыми пушистыми ресницами. Аккуратный чуть вздёрнутый носик украшен россыпью светло-коричневых веснушек. Слегка растрепавшаяся коса радует взгляд огненно-красным оттенком. Безумно хороша, но…Человек! Долбанный человек! Вот откуда предчувствие возможной смерти, волчице укусы и царапины лесной кошки не страшны… Чёрт… Зверь сразу понял…

– Ты кто такая?! – я грозно реву, до конца не отойдя от шока. Бедная рысь поджимает хвост и рвётся в кусты, громко звеня капканом. Животина от страха позабыла, что сидит на «цепи». Хозяин леса не в духе – пиши пропало. Хах… Даже матёрые волки разбегаются с визгом… А мандариновый клоп нет! Только недовольно пофыркивает и негромко бубнит:

– Василиса я.

Премудрая?! Или прекрасная?! Вслух спросить не успел. Мелкая зараза боком проскальзывает мимо меня и снова несётся к хищнику.

– Куда, дура?! – проворно хватаю девчонку за капюшон просторной куртки и встряхиваю. Малышка трепыхается и бурно сопротивляется:

– Животному помочь нужно! Пусти, дебил! – лёгкий удар крохотным кулаком в грудь добивает моё самообладание. Мягким толчком отпихиваю барышню в ветвистый можжевельник. Коза строптивая! Злобно шипя, я в мгновение ока подлетаю к заржавевшей железяке и легко разжимаю зубастые створки. Ушастая кошка срывается с места и шустро улепётывает. Даже раненая лапа не мешает ей нестись со скоростью света.

– Откуда ты свалилась на мою голову? С луны упала? – закономерный вопрос вырывается из груди тихим хрипом. Сделав несколько глубоких вдохов, отчаянно стараюсь обуздать противоречивые эмоции. Ещё немного, и я задушу пару собственными руками.

– Из лагеря, – короткий ответ звучит из пушистых зарослей. У тебя лимит на слова? Какого ещё, к чёрту, лагеря?! Василиса выбирается из запашистых кустов и неспешно отряхивается. На нежной щеке красуется тонкая царапина. Алые капли девичьей крови собираются на порезе. Дурманящий разум запах усиливается и увеличивает власть внутреннего зверя.

«Аа-а-а-а-р-р-р-р-р-ргх!» – волк требует самку. Приказывает сграбастать девушку, утащить в своё логово и поставить метку. Сейчас же, сию секунду… Нет! Она человек! Больная на всю голову мартышка. Виданное дело – шарахаться в Волчьем лесу одной. Скрипнув увеличившимися клыками, я отворачиваюсь.

– Мы с друзьями на отдых приехали. Встали с палатками на берегу реки, – продолжает крошка, не замечая творящихся со мной изменений. Реки?! Это же в двадцати километрах отсюда! Каким штормовым ветром тебя задуло в сердце тайги?! Словно предчувствуя немой вопрос, противная девчонка быстро тараторит. – Питер говорил, что нельзя далеко забредать. Нёс какую-то ерунду о проклятье, волках и пропавших без вести, – краем глаза замечаю лукавую улыбку на хорошеньком лице. – Но я знаю – если ты пришёл с добром, то лес никогда не навредит тебе.

Похоже, пережитые потрясения дали плоды и из девчонки наконец-то полился словесный фонтан:

– Да и как можно было оставить рысёнка в беде? Я его ещё вечером нашла! Пришлось возвращаться в лагерь и тащить щит. Побоялась, что охотники опередят меня…

Так стоп… Значит, рыжая дурында попёрлась одна ночью в чащу, чтобы спасти зверька? Точно больная!

«Аа-а-а-а-р-р-р-р-р-ргх!» – рык волка звенит в ушах, хвостатому не нравится упоминание мужского имени в рассказе.

– Кто такой Питер?

Неожиданный вопрос застал девчонку врасплох. Взмахнув пушистыми ресницами, Василиса тихо отвечает:

– Мой парень…

Что?! Тонкие ниточки сознания, сдерживающие яростную бурю в душе, с треском разрываются. Армагеддон вырывается на свободу и несёт угрозу всему живому.

– Убирайся отсюда! – с силой впечатываю кулак в стоящую рядом сосну. Твёрдая древесина разрывается на части, и вековое дерево с грохотом падает на землю. В изумрудных глазах малышки застывает леденящий ужас. Впервые с момента встречи. – Живо!

Глава 3

Его глазами:

Перепуганная девчонка срывается с места и галопом несётся прочь. Не в ту сторону, дура! Тяжело вздохнув, шустро скидываю одежду и обувь. Глупая мартышка либо убьётся, либо заблудится! Или станет сытным обедом для хищников. Быстро обернувшись угольно-чёрным волком, я следую за огненной беглянкой. Не хотелось бы брать грех на душу.

Треск-треск-треск.

Василиса, не щадя ни себя, ни лес, продирается сквозь колючие кусты малины и развесистую крушину. Откуда в тебе столько силёнок? Первые полчаса дурёха неслась напролом на пределе человеческих возможностей. Затем перешла на быстрый шаг, чередуя с медленным. И остановками. Не нужно быть двуликим, чтобы расслышать гул бешено бьющегося девичьего сердца. Переборщил… Совесть и стыд с наслаждением втыкают в мою шкуру острые ядовитые иголки. Хвостатый скоро будет выглядеть как дикобраз. Вспыхнувшее ярким пламенем чувство ответственности за пару не даёт повернуть назад и бросить ненавистную засранку. Да зверь меня на части порвёт… Мерзкая человечка… Но такая хрупкая и ранимая… Волчья ягода

Каждый ушиб, каждая царапина отдаёт щемящей болью и горечью лёгкого отвращения. Девчонка сбила ноги в кровь, убегая от меня. Нежная мартышка… Невидимой тенью следую за Василисой. Моё присутствие отпугивает диких зверей и хищных сородичей. Я словно оберег.

К вечеру девчонка порядком выдохлась. Остановившись на крохотной полянке, малышка осматривается по сторонам. Тяжёлое дыхание разрывает полную грудь свистящими хрипами. Я чувствую сладковатый запах пота, а острый слух улавливает тихие стоны. Чёрт… Аромат земляники, мяты и полыни пьяняще манит. В голове неожиданно вспыхивают горячие сцены… Горячие и непристойные. Проклятье!

«А-а-ар-р-р-р-р!» – одобрительный рык подстёгивает фантазию. Только вероятность перепугать девчонку до полусмерти не позволяет волку кинуться к избраннице. Нет! Фу! Место! Дожили, шиплю на хвостатого, словно он дрессированный пудель. «А-а-ар-р-р-р-р», – спорит со мной «домашний зверёк».

Истерические рыдания преждевременно завершают наше парное «цирковое» выступление. Упав на мягкий зелёный мох, Василиса горько плачет. Рядом с девушкой валяется разряженный смартфон. Сообразила, что потерялась, а связаться ни с кем не можешь? Затаившись в тени исполинских кедров, я молча наблюдаю за горюющей крошкой.

«А-а-а-ау-у-у-у», – сочувственный вой зверя «поёт» в унисон громким всхлипываниям. Грустная «слёзная» мелодия служит прямым укором. Да знаю… Знаю… Пару нужно беречь, хранить и защищать… А я почему-то вышел из себя.

Вечерний сумрак плавно опускается на Волчий лес, вытесняя последние алые лучи закатного солнца. Целительная прохлада, пропитанная ароматами душистых трав, полевых цветов и прогретой хвои, прогоняет июльский зной. Ночь вступает в свои права и смывает лунным светом дневные заботы. Покой и умиротворение непроходимой тайги убаюкивают утомившуюся дурёху, лишь только уханье ушастой совы разбавляет благоговейную тишину. Сладких снов, Василиса…

Тяжёлое, рваное дыхание малышки становится глубоким и размеренным. Проказник Морфей наконец-то забрал глупышку в своё заколдованное царство. Осторожно приблизившись к беглянке, я укладываюсь рядом. Дурочка… Медленно подсовываю мохнатую морду под расслабленную руку крепко спящей девчонки. На вид лет двадцать… Совсем ещё молоденькая…

– Если ты пришёл меня сожрать, то не советую начинать с ног, – недовольно бурчит Василиса сквозь глубокую дрёму. – Отравишься… Я весь день не снимала кроссовки…

Шутница… Только глаза не открывай, а то помрёшь с перепугу… Не каждый день встречаешь угольно-чёрного волка величиной с приличного Шайра. Тонкая фигурка доверчиво льнёт к моему телу, а хрупкие пальчики лихорадочно сжимают густую шерсть. В поисках тепла глупышка сильнее наваливается на меня и закидывает стройную ножку. Отлично…

Немного подтолкнув девчонку, вынуждаю тесниться и полностью забраться мне на спину. Держись крепче, заноза… Плавно поднимаюсь на лапы и медленно бреду по ночному лесу. Старая хижина травницы находится недалеко отсюда. Моя матушка была последней хозяйкой деревянной развалюхи. Волчица целыми днями пропадала в стенах бревенчатой избушки, варила, смешивала и настаивала лекарственные снадобья. Двуликая была великой целительницей и с радостью помогала всем нуждающимся. Особенно людям…