Глава 2

Его глазами:

Какого хера? О чём я вообще думаю? Этой соплячке на вид не больше восемнадцати. Можно сказать, дитя дитём! С какого перепуга вдруг зашевелилось желание? На пару с членом!

После Гвен я никогда не хотел ни одну женщину в полном смысле этого слова. Просто секс. Обычный, примитивный, грубый и ни к чему не обязывающий. Просто удовлетворение физической потребности. Ни игр, ни страсти, ни блеска в глазах. Ничего. Похоронив жену, я аннулировал членство в БДСМ-клубе и больше там не появлялся. И не хотел. Так почему же именно сейчас нежданно-негаданно во мне просыпается жажда обладания юной незнакомкой.

Весна… Не иначе… Видимо, вопли мартовских котов под окнами бомжатника сработали на уровне подсознания. И генов. Тело повинуется зову природы, пробуждается от многолетнего сна и выбирает себе «самку». Кстати, о самке и пробуждениях. Взмах частокола длинных, густых тёмно-коричневых ресниц и девица открывает огромные глаза. Глазища… Охренеть… На этом всё. Мой острый ум и довольно высокий уровень интеллекта крепко обнимаются, весело помахав лапками на прощание, выходят из чата. Проще говоря, я мигом отупел. Светло-коричневая бездна цвета лесного ореха, окаймлённая дымчато-серым оттенком по краю, заставляет забыть обо всём. Лучистый, пристальный взгляд проникает в душу. Золотисто-зелёные озорные искорки вспыхивают в янтарной глубине. Девушка молча рассматривает меня. Минута, другая и…

– Пожалуйста, только не снимай штаны, – дерзкие словечки вылетают из сочного рта. Да я чуть не упал от неожиданности.

– Что? – удивлённо переспрашиваю. Мало ли, вдруг послышалось.

-Не хочу начинать утро со старых писюнов, – хамит «зелёная» засранка и нахально улыбается.

– Чего?! – громкий рык эхом разлетается по стадиону. Мелкая дрянь фыркает, поднимается, осторожно перекладывает спящего мальчонку на лавочку и заботливо накрывает сверху чёрной курткой.

– Ты разве не из тех извращенцев, которые женщин караулят в парках? – колко хмыкает девчонка.

– А что? Похож? – пристально смотрю на золотоволосую козявку.

-Немного, – бормочет незнакомка. От злости скриплю зубами. Мощные челюсти ходят ходуном. Со своего немалого роста нависаю над кусачим клопом и хриплю:

-Нахалка! А если я тебе задницу надеру?

Изогнув красивую тёмно-коричневую левую бровку, маленькая стерва криво усмехается:

– Ух ты! Угрожаешь прямо как мой дед!

Дед?! Борзота! Руки чешутся придушить! Непроизвольно делаю шаг в сторону дерзкой соплячки. Угрожающее шипение вынуждает замереть на месте:

–Не боюсь! Знаешь ли… Есть у меня один секретик, – девушка засовывает руку за пояс и медленно вытаскивает пистолет. Чёрный гладкий металл бликует в лучах утреннего солнца. Ого, а малышка-то с подвохом. Прямо, как тайские красотки. Ну и что ты собираешься с ним делать? Три шага навстречу. Господи боже, эта малолетка держит ствол одной рукой. Похоже, крошка пересмотрела боевиков. В настоящей жизни так не стреляют. Только если в упор. Даже взрослому сильному мужику не снять предохранитель одной рукой. А про тощую козу и говорить нечего...

Не каждый способен равнодушно выстрелить в живое существо. К счастью… Но прекрасному полу спустить курок особенно сложно. Инстинкты… Что бы ни кричали сторонники феминизма, с точки зрения физиологии женщина – это мать, дарующая новую жизнь. Забрать чью-то – пойти против своей природы. Преодоление психического барьера дорого обходится дамам. В такие моменты я всегда вспоминаю кадры из советских фильмов о Второй мировой войне. Только что обученные девушки-снайперы убивают противников, бросают винтовки и плачут навзрыд. Горе, боль, отчаяние и неприятие. Совсем юным женщинам приходилось убивать. Война – суровое бремя для всех.

Внимательно рассматриваю оружие. Ёпт, да в руках у крошки Desert Eagle². Усилием воли давлю рвущийся из груди дикий ржач. Ты собралась стрелять из этой дубины одной рукой? Интересно, оглушённое тельце мелкой засранки отбросит на метр? Или на два? Утрирую, конечно, но отдача у этой штуки убойная. Как минимум попятится. Или оружие выронит.

– Стой на месте! – количество децибелов в голосе незнакомки заметно растёт. Кажется, она начинает нервничать.

– А то что? – нагло ухмыляюсь, глядя прямо в золотистые глаза.

– Выстрелю! – устрашающе пыхтит соплячка.

– Окей! Вперёд и с песней! – подхожу к девушке вплотную и упираюсь грудью в широкий ствол. Целый спектр эмоций пробегает на милом и невинном лице. Не сможешь… Даже случайно не получится. Нос улавливает восхитительный цветочно-фруктовый аромат. Чёрная смородина и груша придают запаху кислинку. Жасмин, ирис и апельсин принося пудровый букет и лёгкую горечь. Ваниль, пралине, пачули сводят с ума своей очаровательной сладостью. С наслаждением делаю глубокий вдох.

– Я не шучу… – шепчет малышка.

– Угу… – киваю.

– Я уже использовала его по назначению! – лепечет девушка.

– Да ну? – язвительная ухмылка растягивает мои щёки. Растерянность и лёгкая паника делают огромными и без того большие глаза. Невольно погружаюсь в охровую бездонную глубину и тону в давно забытых чувствах: нежность и сострадание. Какого дьявола со мной происходит? Девичье дыхание становится тяжёлым и рваным. Я отчётливо слышу, как маленькое сердечко бьётся раненой птицей об хрупкие стенки грудной клетки.

– Да… Отойди, пожалуйста… – выдыхает незнакомка.

– Врать старшим нехорошо. Ты никогда не стреляла из пистолета. Особенно из такого, – припечатываю «снайпера».

Тяжёлое массивное оружие дрожит и ходит ходуном в крохотной ладошке.

– Могу дать пару полезных советов… Во-первых, никогда не позволяй дулу упираться в тело жертвы, – безжалостно скалюсь. Хлопнув густой ресничной тайгой, малышка ошеломлённо задаёт логичный вопрос:

– Почему?

Без всяких лишних слов, резким и сильным движением бью по хрупкому запястью соплячки, заставляя отвести худенькую ручку в противоположную сторону. Поворачиваюсь спиной, резко выкручиваю маленькие пальчики и вырываю пистолет.

– А-а-а-а-а-а-ай… – тихий всхлип. На тонкой оливковой коже остаются красные следы. Какая нежная… Ты везде такая нежная? Воображение рисует сочную сексуальную картинку – дерзкая кудряшка лежит поперёк коленей и смачно получает стеком-хлопушкой по аппетитной заднице. На упругой попке расцветают алые узоры. А с пухлых приоткрытых губ слетают глухие сладостные стоны. Приди в себя, идиот!

Вытаскиваю обойму и внимательно рассматриваю патроны. Боевые… И где ты раздобыла такую диковинную игрушку?

– Во-вторых, держи пистолет двумя руками, особенно этого здоровяка. У него чрезвычайно мощная отдача, – продолжаю вводную лекцию.

– Откуда ты это знаешь? – удивлённо тянет девушка.

Я открываю рот, чтобы частично рассказать правду. Выложить пару историй о тёмном армейском прошлом. Правило второе – избегай вранья, а если сказать правду затруднительно, следуй пословице: молчание – золото. Но хриплый тяжёлый кашель семилетнего мальчика прерывает образовательный процесс. Загадочная девушка мгновенно кидается к ребёнку.

– Марк! Сейчас, малыш! – молниеносно стаскивает с себя кофту и теплее укутывает дремлющего парня. Быстро хватает сумку, вынимает заправленный шприц из тканевого кармана рюкзака, вмиг делает пацану укол и протягивает аэрозольный металлический баллончик.

– Что с ним? – вытаращив глаза, наблюдаю за сценой из сериала Доктор Хаус. Бледное детское лицо мальчишки покрывается испариной. Шкет нездоров.

– Заболел! Астма и простуда, скорее всего, бронхит! – едва слышно шепчет незнакомка. Опасное сочетание! Слова малолетки выводят меня из себя. Обычно спокойный голос звучит резко и грубо:

– Совсем дурная? Срочно в больницу!

Бездонные глаза моей неожиданной находки мгновенно наполняются большими и блестящими слезами, девчонка тихо воет:

– Мы не можем! Нельзя! Нас найдут!

В мягком женском голосе больше нет игривости и неслыханной дерзости, только горькое отчаяние. Пристально рассматриваю малышку. На оливковой коже красуются неестественно длинные синяки и местами поджившие свежие ожоги необычной формы. Такой след оставляет хлыст. И… сигарета? Кто-то от души прошёлся длинной, гибкой плетью по хрупкому телу и затушил об крошку с десяток папирос.

– Что это? – спрашиваю мягким голосом.

Незнакомка плавно укачивает мальчонку, крепко прижимая к себе, и хранит молчание. Прекрасные глаза упорно буравят бетонный пол. Я видел такой взгляд раньше – затравленный, запуганный, измученный. Взгляд жертвы. Эта девочка столкнулась с физическим насилием. Мощная вспышка ярости ослепляет разум. Правило третье – никогда не трогай беззащитных женщин и детей. Убью… Кто бы ни был ваш обидчик – собственными руками выпущу кишки и повешу на них. Сам не знаю, почему малышня пробуждает рыцаря в сверкающих доспехах.

– Нам нельзя в больницу… Он найдёт нас, – отмирает молчунья и начинает лепетать. Раз за разом повторяя эти слова словно магическое заклинание. Будто заговор придаст обычным звукам волшебной силы, а неизвестный безжалостный враг внезапно потеряет след детей. Но сегодня не ваш день, ребятки…

– Вот вы где… – омерзительно скрипучий голос громким эхом разлетается по стадиону. Три здоровенных мужика медленно приближаются со стороны южного входа.

² Прим. автора: Desert Eagle – самозарядный крупнокалиберный пистолет. Производитель: Magnum Research и Israel Weapon Industries. Пятидесятый калибр, длина – 27,5 сантиметров, масса с заряженной обоймой 2050 граммов.

Глава 3

Его глазами:

Трое… Дюк Уокер – исключительный кусок говна, правая рука Кристиана. Высокий, мощный темнокожий амбал с пронзительными чёрными глазами. Дьявольски жестокий и безжалостный, язык не поворачивается произнести вслух, человек – дознаватель и начальник внутренней охраны криминального семейства Белл. По совместительству лучший друг моей главной цели. Дюк без труда нашёл беглецов. Неудивительно. Первоклассный профессионал. Само собой, имя Уокера старшего тоже в моём «особом» списке. Свидание со смертью гарантировано. Он и пара шестёрок неторопливо приближаются.

– Малышка Лил… Туки – туки! Мы нашли тебя, – омерзительно-сальная улыбка перекашивает безобразное лицо темнокожего маньяка. Шепелявый голос мужчины пропитан парализующей волю отравой. В чёрных глазах царит чистое безумие и безудержная жажда насилия. Неистовый блеск опаляет яростным огнём. Не будь я безжалостным убийцей, обделался бы от страха. «Бойцовая псина» Беллов скалится острозубой ухмылкой. Хищник загнал добычу в угол. Очень лёгкую добычу. Но… Не повезло тебе, говнюк. Сегодня не твой день, Уокер.

Крошка с ужасом следит за ленивым приближением тройки редкостных подонков. Смертельная бледность покрывает нежные щёки, отравляет смуглую золотистую кожу тусклым, серым оттенком. В ореховой глубине поразительных глаз мечется дикий животный ужас. Она сильнее прижимает к себе тело спящего шпингалета. Делаю большой шаг вперёд и закрываю детей собой. Это он оставил отметины? Издевался над девчонкой?

– А ты большая умница, кисусь. Ловко вырубила тупицу-охранника. Стащила мой любимый ствол, – тошнотворная усмешка на морде ублюдка становится по-настоящему зловещей, – Но… Поиграли в прятки и будет. Незапланированная прогулка закончена. Милому непослушному котёнку пора вернуться в клетку.

Крупная истерическая дрожь колотит хрупкую девичью фигурку. Пацана не урони! Дюк чувствует запах глубокого отчаяния и продолжает скалить кривые зубы. Страх. Мои кулаки бешено зудят. Чертовски хочется сломать горбатый шнобель. Врезать пятернёй, да так, чтобы хрустнуло и хлынуло. А урод всё никак не заткнётся, испытывает моё терпение на прочность:

– И закончить наше обучение…

Нетрудное слово из восьми букв загорается красными мигающими огоньками в моей голове, сигнализирует о чём-то важном.

– Обучение? – удивлённо спрашиваю. Какое ещё, мать вашу, обучение?! До меня долетали тревожные слухи. Говорят, что сексуальные предпочтения Криса весьма своеобразны. Подонок любит девственниц и зверские забавы. Жестокие и совсем недобровольные развлечения. Но белобрысый хорёк на дух не выносит необученных строптивиц и с радостью отдаёт девушек для первоначальной дрессировки Уокеру.

– С дороги, парень! Кудрявая крошка – новая игрушка Белла. И мы научим сучку повиновению, – засранец на редкость болтлив. – Порезвимся, крошка? Сначала Кристиан, а потом все остальные. Да, Лил?

Барышня сжимается в комок, бурные слёзы катятся ручьём по перепуганной мордашке. А в моей чёрной душе пробуждается ледяная злоба. Следы… Похоже, недозрелую соплюху принудительно погружают в тёмные воды БДСМ. Даже топят… Против воли. Лепят из малышки покорную рабыню, жестоко избивая и унижая. Страшно подумать, что ждёт девушку дальше. Очень хочу разрядить всю обойму. Прямо в пасть! Каждому.

– Лил… Шевели жопой! А то я передумаю… И подарю твоего чудного симпатичного Уэсли, – злобно шипит Дюк. Одна из шестёрок похотливо облизывается, глядя на беспокойно дремлющего ребёнка. Ну, конечно, где же ещё извращенцы найдут приют? Само собой, у Беллов. Педофил… Они манипулируют и угрожают. Суки.

Переживания полностью подчинили разум девушки. В ореховых глазах только ужас и паника. Эй! Приём! Я задаю вопрос тихой, максимально ровной, но твёрдой интонацией:

– Синяки, ожоги… Это он?

Хвала сатане и всем демонам ада, девушка услышала меня с первого раза. Хлопнув длинными мокрыми ресницами, она едва заметно кивает в ответ. Кровь закипает в жилах, методично уничтожает ледяную спокойную злость. Ненависть изливается вибрирующими потоками. Делаю глубокий медленный вдох. Ещё один и ещё. С трудом беру под контроль бушующие эмоции. Задаю следующий вопрос:

– Бежать можешь?

Она отрицательно качает головой.

– Я так и думал. Закрой уши мальчонке.

Вытаращив зарёванные глаза, кудряшка молниеносно выполняет мой приказ. Передёргиваю затвор, обхватываю рукоятку пистолета двумя ладонями и вскидываю оружие. Громкий щелчок предохранителя, шум спускового крючка.

Ба-а-а-а-а-а-а-а-а

Движение затвора на меня и первая стреляная гильза с металлическим звоном падает на пол. Свист рассекающей воздух пули предрекает чью-то смерть. Сильная отдача мощной волной толкает назад запястья. Чваканье свинца, врезающегося в череп. Возвратное движение затвора. Я мысленно вижу, как новый патрон заходит в патронник. Грохот рухнувшего безжизненного тела. Сайонара, придурок!

Ба-а-а-а-а-а-а-а-ах!

Аривидерчи, скот! Следующий выстрел. Раскалённая гильза отлетает мне в руку, оставляет круглую красную отметину. Неприятно для новичка, но для профессионала вполне привычное дело. Если присмотреться, то можно найти парочку хорошо заживших рубцов. Сдавленный предсмертный вскрик. Второе тулово быстро падает на холодный грязный бетон.

Ба-а-а-а-а-а-а-а-ах!

Оревуар, недоносок! Последний мудак начинает остывать, разбросав свой мозг в паре метров от меня. Перепуганный голос крошки звучит протяжно и жалостно:

– Боже…

– Не смотри! – рычу на шокированную малышку. Медленно приближаюсь к покойникам. Правило четвёртое – убедись, что цель мертва. Ликвидируя объект, я неизменно делаю три точных выстрела: один в голову и два в сердце. Но, с этой минигаубицей хватит и одного. Мощный ствол с крупным калибром попросту сносит примерно половину черепушки каждому продырявленному. Никакого изящества… Ненавижу Eagle.

Тёмно-красная кровь вперемежку с желтоватыми мозгами и раскуроченными глазными яблоками, жидким месивом растекается по пыльному каменному покрытию, наполняет воздух специфическим металлическим запахом. Эффективно. На первый взгляд. Но… Стрелять из такого оружия очень сложно. Даже мне пришлось изрядно напрячься, чтобы попасть точно в цель. Пульсирующая боль ломит запястья, сжимающие пистолетную рукоять. Я словно десяток магазинов разрядил. Залпом.

Тела скоро обнаружат. Не пройдёт и нескольких часов. Кристиан догадается, кто именно пустил в расход любимого «пса». Сразу поймёт! Нельзя оставлять подарок в виде пальчиков. Тщательно протираю оружие краем футболки и выбрасываю ствол в тёмно-бордовую лужу. Пора валить! Разворачиваюсь и быстро иду к незнакомке. Шок и непритворный ужас застыли в её глазах.

– Мамочки… Кто ты? – едва слышно шепчет барышня.

Маячок! Тебя вычислили, отследили. Нужно найти и избавиться от жучка.

– Телефон? Планшет? – коротко спрашиваю. Малышка продолжает таращиться на меня как диковинное чудовище и шипит:

– Я же выключила его.

Святая простота! Дрожащей рукой она протягивает старенький мобильник.

– Выкинь! Рюкзак тоже!