Цитаты из книг автора «Йонге Мингьюр Ринпоче»

немного узнав о работе над своим умом, я обнаружил, что моё отношение к этим переживаниям переменилось. Вместо того чтобы становиться их жертвой, я начал радоваться урокам, которые они мне давали.

Я дрожал, я потел, я пытался уснуть. В конце концов, мне ничего не оставалось, как применять учения, которые я получил, – начиная потихоньку, в соответствии с первыми уроками, полученными от отца: просто наблюдая свои мысли и эмоции, по мере того как они приходят и уходят, и отмечая их мимолётную природу. К концу первого дня оказалось, что я способен приветствовать их, будто зачаровываясь их разнообразием и силой, – такое переживание один из моих учеников сравнивает с любованием сменой узоров в калейдоскопе. К третьему дню я начал понимать не разумом, но скорее прямым переживанием, что Селдже Ринпоче имел в виду под телохранителями: мысли и эмоции, казавшиеся непобедимыми, на самом деле были выражением безгранично обширной и бесконечно изобретательной силы моего собственного ума.

Я никогда не думал об эмоциональных бурях, от которых страдал, как о свидетельстве силы собственного ума. Или, скорее, я слушал учения на эту тему, особенно от своего отца, который часто напоминал, что разрушительные эмоции – это на самом деле выражения ума. Точно так же, например, сильный жар – это продукт, или выражение, солнца. Но, как большинство людей, когда они впервые приступают к практике наблюдения своего ума, я больше был озабочен тем, чтобы избавиться от удручавших меня мыслей и чувств, чем тем, чтобы на самом деле смотреть непосредственно на их источник. Как заметил Селдже Ринпоче, мои старания практиковать внимательность были связаны с надеждой и страхом: надеждой на то, что благодаря наблюдению за мыслями неприятные мысли в конце концов исчезнут, и страхом, что, если они снова всплывут, мне придётся остаться с ними на всю жизнь.

Лучший выход – всегда насквозь. Роберт Фрост. «Слуга слуг

Или же ты используешь внимательность, смешанную с надеждой и страхом, как наёмного телохранителя и думаешь: «Если я буду наблюдать свои мысли, они исчезнут». В любом случае твои проблемы занимают главенствующее положение и одерживают верх. Они всегда кажутся больше и сильнее тебя. Третий выбор – это поступить как умный путешественник и пригласить свои проблемы отправиться в путь вместе. Когда ты боишься, не пытайся побороть страх или убежать от него. Заключи с ним сделку: «Эй, страх, не уходи. Будь моим телохранителем. Покажи мне, какой ты большой и сильный». Если будешь делать так достаточно часто, в конце концов страх станет всего лишь частью твоего переживания, чем-то таким, что приходит и уходит. Тебе становится спокойно с ним, и, может быть, ты даже станешь опираться на него как на благоприятную возможность оценить силу своего ума. Ведь твой ум, должно быть, очень сильный, раз создаёт такие большие проблемы, не так ли? Я кивнул. Это казалось логичным. – Когда ты больше не сопротивляешься такой сильной эмоции, как страх, – продолжал он, – ты волен направить эту энергию в более полезное русло. Когда ты нанимаешь свои трудности в телохранители, они показывают, как силён твой ум. Их необузданная мощь заставляет тебя осознать, как силён ты сам.

Эту практику мирного принятия мыслей, эмоций и ощущений обычно называют внимательностью, или памятованием (англ. mindfulness), что является приблизительным переводом тибетского термина дренпа: «замечать», «осознавать», «помнить». То, что мы начинаем осознавать, – это все тонкие процессы, протекающие в уме и теле и обычно ускользающие, оставаясь незамеченными,

Настоящий процесс заключается в том, чтобы просто оставаться с этой ситуацией и смотреть ей прямо в лицо.

постепенно успокаивает бурную реку таким образом, что у тебя появляется возможность иметь проблеск переживания пространства между тем, на что ты смотришь, и простой осознанностью этого смотрения. Благодаря практике это пространство будет становиться всё длиннее и длиннее. Постепенно ты перестанешь отождествлять себя со своими мыслями, эмоциями и ощущениями и начнёшь отождествлять себя с чистой осознанностью переживания. Не могу сказать, чтобы моя ж

страдание, или дуккха, подразумевает не только крайние обстоятельства, этот термин, как его употребляли Будда и более поздние учителя буддийской философии, лучше всего понимать как вечное и всем знакомое чувство неудовлетворённости: жизнь могла бы быть лучше при иных обстоятельствах, я был бы счастливее, будь я моложе, стройнее, богаче, будь я с кем-то вместе или, наоборот, не свяжись я с ним/ней. Перечень неприятностей бесконечен.

Вы – не тот ограниченный и беспокойный человек, каким себя считаете. Любой буддийский мастер может сказать вам с полной убеждённостью, основанной на личном опыте, что на самом деле вы – средоточие сострадания, что вы обладаете совершенным осознаванием и полностью способны достичь величайшего блага не только для самого себя, но для всех и всего, что вы можете себе представить. Единственная проблема заключается в том, что вы этого о себе не знаете. Г