Глава 15

До аэропорта Гермистон ехали полчаса. Теперь Дэниель молча сидел рядом, пока Кеплер листал папку. Похоже, всё было даже хуже, чем описывал Дэниель. Препарат обрекал пациентов на невообразимые мучения. Кеплер закрыл папку.

*****

Фалкон 900 компании СкайСервис был тем самым самолётом, на котором Кеплер когда-то летал с Буди в Кейптаун. Машина ждала с работающими двигателями, и едва Кеплер, Дэниель и ещё двое мужчин поднялись на борт, дверь закрыли и самолёт начал руление к взлётной полосе. Бортпроводниц на борту не было, поэтому Кеплер отстегнул ремень ещё во время набора высоты. Он достал АВСМ и потребовал принести принадлежности для полировки.

— Мне нужны карты района: физическая, дорожная, прогноз погоды и спутниковый снимок, — затем распорядился он.

Пока Дэниель включал ноутбук, Кеплер вынул пять патронов из магазина и поставил их перед собой на стол. Затем взял пакетик с мелким белым порошком опалина и размешал его в воде, получив полировочную суспензию, подобную той, что используют для полировки линз. Когда смесь была готова, Кеплер взял войлочную салфетку, нанёс на неё немного суспензии и начал обрабатывать пулю одного из патронов.

— А зачем нужно это? — с интересом спросил Дэниель между двумя нажатиями клавиш. — И что это вообще за вещество?

— Хотя у меня и лучшие патроны, какие только можно купить, — ответил Кеплер, — и они очень точные, для такого выстрела лучше подошёл бы более мощный заряд. Поскольку быстро собрать новый патрон я не могу, приходится полировать пулю, чтобы выиграть в дальности. Надеюсь, там не будет сильного встречного ветра. — Он немного помолчал. — Это диоксид церия. — Кеплер улыбнулся. — Формально это редкоземельный металл, но его на Земле больше, чем свинца.

— Пусть этим займутся мои люди, — сказал Дэниель. — Я загрузил карты.

— Я хочу продолжать стрелять точно, а не хуже, — ответил Кеплер и кивком показал Дэниелю, чтобы тот повернул к нему ноутбук.

*****

Обычно перелёт из Йоханнесбурга в Кейптаун занимал около двух часов. Табло с требованием пристегнуть ремни загорелось уже через полтора — Фалкон летел быстрее пассажирских лайнеров. К этому моменту Кеплер успел отполировать лишь три пули. Он зарядил эти три патрона первыми в магазин, вставил его в АВСМ и проверил Глок. А затем самолёт уже пошёл на посадку. Хотя во время полировки Кеплер успел запомнить географические особенности района операции, сразу после приземления он всё же отправил одного из людей Дэниеля за бумажной картой местности.

— Сейчас пятнадцать часов, — инструктировал его Дэниель по дороге из терминала. — У тебя есть три часа до заката. Джо, — он посмотрел на Кеплера с просьбой, — только Фергюсон. Охрану не трогай. На такой дистанции это сыграет тебе на руку, времени исчезнуть у тебя будет достаточно. — Он запнулся. — Лучше, конечно, не попадаться им в руки, но...

— Я и не собирался поступать иначе, — сказал Кеплер. — Как я вернусь?

Дэниель посмотрел на него так, словно ответ был очевиден.

— Так же, как ты сюда добрался.

— Твой номер.

— Я дам тебе личный. Мой HTC сломался вчера, — сказал Дэниель и продиктовал номер. Кеплер дважды повторил его. Дэниель утвердительно кивнул. — Только позвони, пожалуйста, когда снова будешь здесь, — попросил он. — Или если окажешься в шаге от того, чтобы попасть в плен.

В дальнем углу стоянки их ждали трое мужчин рядом с новеньким чёрным Каптивой. Двое были в костюмах, третий — в мотоциклетной экипировке. Возле автомобиля стоял такой же новый кроссовый мотоцикл — такой же СФР, какой был у Кеплера в Австралии. Едва мужчины увидели его и Дэниеля, один из них открыл заднюю дверь машины. Однако из подготовленной мотоциклетной экипировки Кеплер взял только шлем, куртку и перчатки. Надев их, он закинул чехол с винтовкой за спину и туго затянул ремни. Через минуту вернулся человек Дэниеля и сразу протянул ему три карты местности. Кеплер убрал их в куртку.

— До встречи, — сказал он и сел на мотоцикл.

Дэниель хотел ещё что-то сказать, но Кеплер тронулся.

Глава 16

Он ехал быстро и при этом методично прокручивал в голове свои дальнейшие действия.

Когда впереди показалась заправка, он из рефлекса ударил по тормозам. Побег из Судана и жизнь в аутбэке наложили на него отпечаток: он всегда и при любой возможности следил за тем, чтобы бак был полон. В цивилизованном мире это, возможно, выглядело причудой. Но сейчас привычка оказалась более чем полезной. Люди Дэниеля раздобыли ему перчатки с карбоновыми вставками, однако бензина в баке хватило бы ровно на то, чтобы добраться до района операции, и ни на десять километров больше. Кеплер решил, что после возвращения правой перчаткой оставит на лице ответственного за это человека характерный отпечаток перчатки.

После заправки Кеплер достал карты. Его цель находилась посреди безрадостной пустоши в нескольких километрах от аэропорта. Это была долина, просматривавшаяся от одного конца до другого. Для выстрела Дэниель предложил холм в тысяче семистах метрах от лаборатории. На такой дистанции эффективная дальность АВСМ была практически исчерпана. Однако Дэниель всё равно считал, что Кеплер попадёт. Сам Кеплер тоже. Но эта позиция ему не нравилась, потому что от лаборатории до неё можно было добраться на машине за считаные минуты: дно долины не было изрезано оврагами. Существовал холм получше. Подход к нему с трёх сторон затрудняли промоины. Они были не слишком глубокими, но просто так проехать через них на автомобиле было нельзя. И находились они как раз между лабораторией и холмом. Правда, этот холм располагался в двух тысячах четырёхстах пятидесяти трёх метрах от главного здания лабораторного комплекса.

Света было немного, солнце то и дело скрывалось за облаками. При таком освещении вспышка выстрела будет хорошо заметна. И поскольку жары не было, хорошо подготовленные телохранители после быстрой реакции смогут двигаться очень быстро. Зато для дальнего выстрела условия были идеальными — почти полный штиль и чистый воздух.

*****

Двадцать минут спустя Кеплер оставил мотоцикл в ложбине. Ориентируясь по карте и по солнцу, он прошёл около километра по покрытой пылью земле, пока не оказался в пределах видимости выбранного холма.

Холм был небольшим, на нём росло несколько засохших кустов. У подножия Кеплер достал АВСМ, бинокль и маскировочное покрывало. Надевать гилли — а тем более потом снимать его — заняло бы слишком много времени. Кеплер набросил на себя покрывало, лёг на землю и пополз к кусту на вершине. Там он разложил покрывало так, чтобы оно скрывало и его самого, и АВСМ, после чего установил винтовку. Десять минут он лежал совершенно неподвижно и успокаивал дыхание. Затем поднёс к глазам бинокль.

Лаборатория была замаскирована под ранчо без каких-либо примечательных особенностей. Обычный дом, сарай, который, вероятно, использовался как гараж. Сама лаборатория, скорее всего, находилась под землёй — всё остальное не имело смысла. Была лишь одна особенность. Аэропорт располагался неподалёку, около пятнадцати километров по прямой. Но ни один самолёт не пролетал над ранчо. Охранялось оно хорошо. Кеплер видел двух мужчин, постоянно державшихся возле входа в дом, ещё один сидел на стуле прямо рядом с дверью. Ещё трое патрулировали территорию примерно в двухстах метрах вокруг ранчо. Все охранники были вооружены. У троих снаружи были футуристически выглядевшие Вектор СР21. Этот юарский автомат был создан на базе израильского Галил АРМ, который, в свою очередь, происходил от финского Валмет РК.62, а тот — от советского АК. Однако Вектор был выполнен по схеме булл-пап: затвор и магазин располагались позади рукоятки. Поэтому Кеплеру потребовалось больше времени, чтобы определить тип магазина. Затем он его рассмотрел. Обычно Вектор комплектовался магазином на тридцать пять патронов, но у охраны ранчо стояли укороченные магазины на двадцать. Эффективная дальность Вектора составляла пятьсот метров. Автомат был оснащён коллиматорным прицелом, похожим на установленный на Г36, хотя и менее совершенным.

Если Кеплер попадёт первым выстрелом, у него будет преимущество: охранникам понадобится несколько секунд, чтобы прийти в себя. Даже если они сразу определят его позицию, что было маловероятно, им потребуется несколько минут, чтобы выйти на дистанцию стрельбы. В среднем человек бежал со скоростью чуть меньше четырнадцати километров в час, а после двух километров они будут уже сильно запыхавшимися, и точность их огня заметно снизится. Значит, им придётся воспользоваться транспортом. А это тоже займёт время, потому что снаружи не было видно ни одной машины. Самому Кеплеру требовалось двадцать секунд на сборы и две минуты, чтобы добраться до мотоцикла. Шансы уйти были хорошими. Но они не стоили ничего, если он не попадёт с первого раза.

Однако он был уверен, что сумеет. И что попадёт именно первым выстрелом. Стрелять он собирался только по Фергюсону и ни по кому больше. Тем не менее он запомнил возможные маршруты наиболее вероятных преследователей.

Получив общее представление об обстановке, пути отхода и запасных вариантах, Кеплер открыл крышки прицела, навёл винтовку на вход и сосредоточился.

Рост Фергюсона составлял метр восемьдесят семь, поэтому пуля должна была попасть не ниже отметки в метр сорок семь — точно в треугольник, вершинами которого были рот и соски. Если пуля попадёт точно в центр этого воображаемого треугольника, она поразит сердце. Даже при незначительном отклонении она раздробится о кости, а её осколки всё равно разорвут сердце. Эффективная дальность АВСМ составляла полторы тысячи метров. Здесь расстояние было почти на тысячу больше. Однако в ноябре, когда Кеплер в Австралии всё же поражал цели на такой дистанции, в Афганистане был установлен рекорд дальнего боевого выстрела. Британский капрал трижды подряд из АВСМ попал в цель с дистанции две тысячи четыреста семьдесят пять метров. Девять выстрелов, которые потребовались ему для настройки прицела, прицельными не были. Баллистическая таблица для матчевых пуль калибра .338, рассчитанных на максимальную точность, действовала лишь до полутора тысяч метров, поэтому последние девятьсот пятьдесят три метра до цели Кеплеру предстояло просчитать самому. Он коснулся ствола. Самыми точными были только второй и третий выстрелы. До этого часть энергии терялась из-за трения в холодном и потому более тесном стволе, а начиная с четвёртого выстрела ствол уже слишком расширялся. Кеплер знал обе поправки для своего АВСМ. Он прикинул, на сколько градусов в час нагревается ствол под покрывалом. Затем извлёк магазин из винтовки, медленно высунул руку из-под покрывала и положил магазин на землю под солнце. Чем теплее был порох в патроне, тем быстрее он сгорал. Благодаря этому максимальное давление газов достигалось быстрее.

Потому что пуле предстояло оставаться в воздухе шесть секунд.

Позиция Кеплера находилась почти под прямым углом к меридиану, поэтому из-за силы Кориолиса ему почти не требовалось делать поправку, зато больше приходилось учитывать прецессию. На холме дул постоянный, слабый северо-западный ветер. Возле дульного среза влияние ветра было наиболее сильным, но и рассчитывалось проще всего. Кеплер осмотрел пространство между холмом и ранчо. Песок равномерно гнало по земле. Сложности начинались возле зданий, поскольку они нарушали воздушный поток. Однако куртки телохранителей у дома позволяли оценить силу завихрений. По тому, как они развевались, скорость ветра составляла двенадцать километров в час. Кеплер рассчитал чистое влияние ветра на дистанции до цели по формуле Кентукки Винтэдж, внёс соответствующую поправку в прицел, а затем ещё сильнее увеличил вынос влево, чтобы компенсировать вращение пули. Она покидала ствол с правым вращением и совершала более двухсот тысяч оборотов в минуту. Нужно было учесть ещё два аэродинамических фактора. Кеплер повернул голову так, чтобы прямой свет не попадал ему в лицо, затем набрал в рот немного слюны, смочил язык и провёл им по губам. Они быстро высохли — влажность воздуха была ниже пяти процентов. Температура составляла довольно прохладные двадцать градусов. Это означало сравнительно высокую плотность воздуха, а значит, и относительно большое аэродинамическое сопротивление для пули. Отполированная поверхность частично это компенсировала. Пуля весила триста гранов — чуть меньше двадцати граммов — и покидала ствол с энергией в шесть тысяч джоулей. На дистанции в тысячу восемьсот метров она сохраняла сверхзвуковую скорость. При угле выстрела тридцать девять градусов мощности патрона хватало, чтобы отправить пулю на четыре километра. Здесь ей предстояло преодолеть лишь немногим больше половины этой дистанции, но при этом сохранить заметную энергию при попадании. И главное — попасть точно, а не на семнадцать сантиметров в сторону. Чтобы компенсировать вертикальное отклонение в почти в сто двадцать метров между точкой прицеливания и целью, Кеплеру нужно было вывести пулю на баллистическую траекторию. Он отпустил фиксаторы сошек и медленно поднял АВСМ за приклад. Когда ствол оказался направлен в небо, Кеплер снова зафиксировал сошки. Затем отрегулировал затыльник приклада, пока АВСМ не оказался установлен под углом тридцать четыре градуса. После этого Кеплер рассеянно посмотрел в сторону ранчо, чтобы дать глазам отдохнуть, поскольку уже через тридцать минут работы с оптикой они начинали уставать. Десять минут он смотрел через прицел только правым глазом, а двадцать — через бинокль обоими. Сейчас нельзя было перенапрягать зрение: в решающий момент ему понадобится полноценное стереоскопическое восприятие.

Время растянулось в вязкую массу, которая текла медленно и неотвратимо.

*****

Кеплер не пошевелился, когда увидел, что Фергюсон вышел из дома. За те секунды, которые пуля должна была провести в полёте, Фергюсон наверняка успел бы слишком сильно изменить положение. Медленным движением Кеплер взял магазин, лежавший на солнце, и тщательно протёр его губки. Затем вставил его в винтовку, и АВСМ обрёл привычный вес. Кеплер дослал патрон в патронник и едва заметно скорректировал прицеливание влево. После этого он упёр локти в землю, положил левую руку на правое плечо, прижав правую щёку к прикладу и обхватив рукоятку правой рукой. Он снял винтовку с предохранителя и начал медленно и сосредоточенно дышать диафрагмой.

Ещё в Судане он обучил своих людей приёму, позволявшему не сбивать винтовку дыханием в момент выстрела. Но тогда они обычно стреляли на шестьсот метров, редко на восемьсот, и пользовались полуавтоматическим оружием. Здесь и сейчас у Кеплера была только одна попытка — на дистанции в четыре раза большей. Даже толчок крови в указательном пальце в момент выстрела мог сместить ствол на один-два миллиметра, а это означало бы огромное отклонение в точке попадания.

Кеплер замедлил пульс, а его дыхание стало реже и поверхностнее. Когда он довёл сердцебиение до шести ударов в минуту, то уже ощущал удары сердца через землю. По его правой руке ползло насекомое, затем перебралось на шею, но Кеплер воспринимал маленькое существо не отчётливее, чем если бы наблюдал его с расстояния в метр. Тем временем Фергюсон начал разговаривать с телохранителем, сидевшим на веранде в кресле. Затем он рассмеялся, запрокинув голову назад. Через двадцать секунд Кеплер плавным движением положил указательный палец на спусковой крючок. На веранде Фергюсон прислонился к деревянному столбу. Тот закрывал его наполовину, зато биолог замер неподвижно.

В перекрестии прицела Фергюсон больше не был человеком, а лишь серым силуэтом. И единственный возможный момент для выстрела стремительно приближался, чтобы уйти безвозвратно. Но Кеплер был готов. Для него больше не существовало почти ничего — только цель и его винтовка. И сейчас они были единым целым.

Это был его дар. Были вундеркинды, виртуозно играющие на рояле. Другие были способны в уме возводить в степень невероятные числа. И многие из них говорили, что просто видели, как цифры сами собой складываются в правильный порядок. Музыканты видели то же самое с нотами. А он — если его расчёты были верны — видел в прицеле красную нить. Хотя она существовала лишь в воображении, она абсолютно точно соответствовала траектории полёта пули к цели.

Ствол АВСМ был направлен на крышу дома, но красная нить всё равно заканчивалась точно в верхней части туловища серой тени.

Момент настал.

В краткий промежуток между двумя ударами сердца Кеплер плавно выбрал спуск и отправил пулю в путь — точно по изгибу красной нити, сотканной его смертоносными мыслями.