Глава 8

Уже несколько недель Кеплер и Кира проходили практику в спецподразделении полиции Йоханнесбурга. Постепенно ситуация перевернулась: после того как сам Кеплер многому научился, он стал чем-то вроде инструктора по точной стрельбе.

За последние два дня группа прошла несколько упражнений, которые Кеплер организовал по просьбе командира. Последнее, в темноте, прошло не очень хорошо, и теперь снайпер и корректировщик группы стояли перед Кеплером и смотрели только вперёд, чтобы не встречаться с его недовольным взглядом. Остальные восемь бойцов спецподразделения и Кира сидели на корточках возле своих шкафчиков.

— Как это могло случиться? — осведомился Кеплер.

— Прибор ночного видения отказал как раз в тот момент, когда я собирался стрелять, — доложил стрелок, и его корректировщик подтверждающе кивнул.

— Прицельная сетка подсвечивается, — не принял Кеплер отговорку.

— Мне понадобилось какое-то время, чтобы среагировать, — признал стрелок ошибку. — Поэтому они успели уйти с линии огня.

— Какой дилетантизм, — проворчал Кеплер. — Из-за этого нам пришлось брать их с пистолетами. И из-за этого подставить всю операцию.

— Возможно, — признал стрелок.

— Нет, с убийственной точностью, — холодно поправил Кеплер.

Командир подразделения, перешедший из реккес в полицию лейтенант итальянского происхождения по имени ДеВако, молча следил за разговором. Теперь он пошевелился и посмотрел на Кеплера.

— Они не виноваты, что прибор ночного видения отказал, — сказал он.

— Ну, это верно, потому что я его испортил, — ответил Кеплер. — Только дело в том, что они должны были проверить его перед операцией.

— Задача выполнена, — холодно оборвал ДеВако его придирки. — И мы все кое-чему из этого научились. Видимо, это и было твоей целью, верно?

— Вы чему-нибудь научились? — язвительно осведомился Кеплер.

— Да, — заверили оба снайпера. — Спасибо.

— Хорошо, — отрывисто сказал Кеплер.

ДеВако защитил своих подчинённых от него, но по его лицу было видно, что ему самому тоже есть что сказать. Однако он молчал. Кеплер отдал честь и пошёл к душевым. Он не принадлежал к подразделению, значит, ему не нужно было присутствовать при разносе. Кира последовала за ним, она тоже не принадлежала к подразделению. Выйдя за дверь, она подняла правый указательный палец к губам. Кеплер не собирался подслушивать, но остановился. В следующее мгновение он услышал ДеВако. Это был не крик, но дверь была тонкой, а лейтенант, хотя обычно говорил тихо, иногда обладал пронзительным голосом.

— Вы, идиоты, провалились. — Его голос звучал едко. — Из-за разряженной батарейки.

— Это не совсем верно, сэр, — возразил кто-то.

— Да неужели? — насмешливо бросил ДеВако. — А почему же?

— После последнего упражнения я проверил оптику, — сказал стрелок. — Батарейка была в порядке. Этот приземистый карлик поставил нам подлую ловушку.

— Правда? Тогда скажи это матери своего мёртвого товарища, — едко предложил ДеВако. — И Люгер не требовал, чтобы вы паяли оптику. Он никогда не требует того, на что сам не способен. У него иногда странно иной взгляд и отчасти очень неортодоксальный подход, но они всегда хорошо обоснованы и чаще всего ведут к успеху. Усвойте это, чтоб вас. Я не хочу после следующего задания ходить к вашим семьям и выражать им соболезнования. Вообще-то после любого задания. Это ясно?

— Так точно, сэр, — почти хором прозвучали девять голосов.

— Хорошо. — ДеВако сделал паузу. — На сегодня всё.

— Э-э, сэр, — нерешительно начал кто-то, — а он правда был тем безумным колонелем на севере, который командовал Белыми Крысами?

— Откуда вы это взяли?

— Ну… ходят слухи.

— На этот счёт официального заявления нет. Идите в душ.

*****

Кеплер уважал десятерых полицейских, но не хотел чувствовать к ним даже малейшей связи. Эта ситуация будила воспоминания о Судане, где он учил стрелять одиннадцать других мужчин. Теперь в живых из них остались только двое, и Кеплер не хотел, чтобы ему об этом напоминали.

Кира вышла из душа. Она принимала его отдельно, но в остальном не считала ниже своего достоинства ходить в нижнем белье среди мужчин. Пусть это было спортивное бельё, а Кира была жилистой и не слишком фигуристой, она всё равно была несомненно женщиной. Тем не менее даже в таком виде она сохраняла необходимую дистанцию с полицейскими и пользовалась их уважением. Её шкафчик стоял прямо рядом со шкафчиком Кеплера. Он молча освободил ей место, пока застёгивал часы.

Закончив с этим, он беззвучно начал считать от десяти вниз, пока один из полицейских не задаст обязательный вопрос о совместном пиве после работы. Кеплер дошёл до двух, когда это случилось.

— Сегодня мы угощаем, — начал снайпер.

— Подожди, — перебил его один из двух чернокожих подразделения. — Послушайте, пожалуйста, — обратился он ко всем, — вы могли бы сделать мне одолжение? — Он подождал, пока все посмотрели на него. — Мой брат тоже полицейский. Три дня назад он застрелил грабителя. Плохо только то, что этот тип был его соседом, но мой брат был вынужден стрелять, иначе тот убил бы его. Но он состоял в банде, и его дружки намазали на стене дома моего брата угрозу мести. — Взгляд полицейского стал злым. — В общем, мой брат хотел пойти на похороны, чтобы объясниться перед семьёй. Но мне всё это не нравится. — Он просительно посмотрел на коллег. — Я подумал, если мы покажем присутствие рядом с моим братом, может, это чем-то поможет. У моего брата дети, — закончил он.

— Конечно, — сразу ответил один за всех.

— Спасибо, парни, — с облегчением сказал чернокожий. — Это недолго, а потом я угощаю пивом. — Он посмотрел на Кеплера. — Люгер?

— Мы все пойдём, — ответила Кира, пока Кеплер кивал.

— Спасибо, мэм, — несколько удивлённо сказал чернокожий.

*****

Кеплер вместе с Кирой поехал на кладбище на Шевроле Каптива. Это был стандартный автомобиль МОБ с расточенным до 3,6 литра шестицилиндровым бензиновым двигателем, более жёстко настроенной подвеской и механической коробкой передач, чтобы водитель мог быстрее и лучше реагировать на меняющуюся дорожную обстановку.

Полицейские распределились по четырём полицейским Ниссан Армада. Большие внедорожники с мощными восьмицилиндровыми двигателями, принадлежавшие группе, тоже были модифицированы и не были окрашены как полицейские машины.

Им нужно было на кладбище северо-восточнее центра Йоханнесбурга, неподалёку от Соуэто. Как и сам тауншип, этот район был населён почти исключительно чернокожими; Кеплер, Кира и восемь полицейских группы были единственными белыми на много километров вокруг.

Когда они прибыли на похороны, те уже начались. Скорбящую мать было легко определить, как и священника. Полицейского и его семью тоже нетрудно было узнать. Мужчина был бледен, насколько это вообще возможно для чернокожего. Его жена тоже, но ещё сильнее напугана, и ей хотелось оказаться вместе с двумя сыновьями, на плечах которых лежали её руки, очень далеко отсюда. Но куда ей было идти? Среди остальных скорбящих ещё одну группу тоже было очень легко определить. Семеро молодых парней были одеты совершенно не по случаю, а их взгляды на полицейского были настолько откровенной угрозой, что более чем объясняло цвет его лица. То, что у полицейского внезапно появилось подкрепление в виде одиннадцати человек, членов банды впечатлило лишь незначительно.

Осуждающие взгляды присутствующих на полицейского Кеплеру не нравились. Речь священника раздражала его. Тот, правда, что-то бормотал о Божьей любви и милости, но его слова сожаления о преждевременной смерти молодого мужчины в гробу перед ним были просто жестоки. Он не призывал к мести напрямую, но до этого оставалось совсем немного — если только Бог сам не позаботится об этом.

Полицейский всё равно проявил силу. Как только священник закончил свою сомнительную проповедь, он подошёл к матери молодого бандита, которого убил. Он наклонился к ней и что-то тихо сказал. В наступившей тишине пощёчина прозвучала совершенно отчётливо.

ДеВако удержал брата полицейского, в глазах которого горела ярость, и коротко кивнул своим людям. Потом он подошёл к главарю банды и встал перед ним.

— Если этот человек, его семья, его дом или его машина получат хотя бы царапину, я уложу вас всех в эту яму, — пообещал он.

Ошеломлённым членам банды понадобилось удивительно мало времени, чтобы прийти в себя. Их главарь бросил беглый взгляд на людей ДеВако, которые вытащили пистолеты. Но полицейские не держали их откровенно угрожающе, и члены банды знали, что эти мужчины связаны законом. А как белые, они на похоронах чернокожего, собственно, уже и так позволили себе слишком много. Главарь криво усмехнулся. Кеплер быстро вышел вперёд и при этом достал свой HTC. Он сделал фотографии главаря банды и двух его помощников, стоявших рядом с ним, потом молча повернулся к матери погибшего и оттолкнул полицейского, который всё ещё наклонялся к женщине. Она удивлённо посмотрела на Кеплера.

— Если бы этот человек застрелил сына другой матери из другого района, который угрожал бы тебе, ты и остальные здесь чествовали бы его как героя. — Он огляделся и снова посмотрел на ошеломлённую женщину. — Он готов отдать за тебя жизнь. А твой сын был готов? — Он сделал паузу. — Кто не уследил, с чем он бегал по улицам, мамаша? Слишком просто сваливать вину на других. Прекрати, иначе вон те умрут. — Он указал на членов банды и снова посмотрел на женщину. — И ты будешь объяснять их мамочкам, что они погибли из-за мести за твоего мальчишку, и их кровь будет на твоих руках. — Он повернулся к ошеломлённому священнику, быстрым движением схватил его за сутану и рванул к себе. Священник испуганно попытался отступить. Кеплер безжалостно подтянул его к себе, пока их лица не оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — Павел сказал, что государственная власть носит меч, чтобы вершить правосудие на земле. — Он посмотрел священнику в глаза. — Ещё одна такая речь — и ты станешь первым вторым человеком в этой могиле.

Он оттолкнул священника. Прежде чем он сделал что-то ещё, рядом с ним встала Кира. Агент раскрыла пиджак, так что кобуры с П99С и удостоверением МОБ на ремне были хорошо видны, и посмотрела на мать.

— Иногда мужчины действительно говорят не глупости, правда? — ледяным тоном сказала она, потом посмотрела на полицейского. — Идите домой. С вами ничего не случится.

После того как он и его семья ушли, Кеплер, Кира и полицейская группа по знаку ДеВако отступили. Но они оставались сидеть в своих чёрных внедорожниках, хорошо заметные, пока траурная церемония не закончилась.

— Ты умный тип, Люгер, — сказала Кира, когда они тронулись. — И по-настоящему мерзкая крыса. Ты ведь правда отправил бы этого священника на меч, да?

— Мисс Грэди, твой отец нанял меня не потому, что я хороший человек, ты же это понимаешь? — ответил Кеплер.

Кира смерила его взглядом.

— Ты когда-нибудь думал изменить свою отвратительную манеру? — осведомилась она.

— Нет, — ответил Кеплер. — Тебе же она нравится.

— Да — мне, — сказала Кира. — Но я и единственная, кому она нравится.

— Вообще-то, мисс Грэди, ты ещё отвратительнее меня, — сказал Кеплер. — По крайней мере, так кажется, потому что ты женщина. — Он ухмыльнулся Кире. — Но именно поэтому гангстерские типы так испугались твоего сумасшедшего выступления. Они гарантированно не посмеют ничего сделать полицейскому.

Кира подозрительно посмотрела на него. Но Кеплер сказал это честно.

— Люгер, твои комплименты зверски прямолинейно честны, — сказала Кира немного неуверенно. Потом она ненадолго задумалась. — И немного милы. Как-то так.

— С себе подобными говорят открыто, — ответил Кеплер. Потом подмигнул Кире, которая посмотрела на него с улыбкой. — Женщинам льстят по-прежнему.