Кайрос

Немецкая статистика говорит, что писатели из Восточной Германии получают литературные премии гораздо реже, чем писатели из Западной. Этот же факт рассказала в одном из своих интервью Дженни Эрпенбек, которую после присуждения ей Международной Букеровской премии спросили о том, как же это её «Кайрос» проморгали на родине. Действительно, в год выхода в Германии её роман о болезненных отношениях на фоне последних лет существования ГДР, позже вошедший в список ста лучших книг 2023 года по версии Time и номинированный на Национальную книжную премию США, получил разве что приз Уве Джонсона – региональную награду от Мекленбургского литературного общества и Гуманистической ассоциации Берлина-Бранденбурга. Читаем и обсуждаем на родине «Кайрос» стал только после переиздания с наклеечкой Международного Букера.

Мой ожидания от «Кайроса» лежали в плоскости «Магмы» Торы Хьерлейвсдоттир и «Актов отчаяния» Меган Нолан. Казалось, это будет психологический роман об абьюзивных отношениях, в котором у героев большая разница в возрасте (возлюбленный девятнадцатилетней Катарины, писатель по имени Ханс, на десять лет старше её отца). В реальности же не нужно быть большим любителем натягивать сов на глобусы, чтобы достаточно чётко разглядеть в произведении не столько индивидуальную историю об отравляющей любовь токсичности, сколько модель отношений СССР-ГДР в миниатюре. За любителем Спасской башни Хансом проглядывается вечно управляемая стариками Россия, любящая накрывать своей крупной морщинистой ладонью всё новые территории, а за заглядывающейся на полочки в кёльнском секс-шопе Катариной – находящаяся под бдительным контролем Москвы Восточная Германия. Поэтому не так страшны сцены привязывания героини к кровати или секса лицом вниз на жёстком деревянном столе, как промывающий мозги голос, записанный Хансом на две стороны аудиокассеты, снова и снова втолковывающий неразумной провинившейся «плохой девочке» как правильно думать и чувствовать и уверяющий, что они всегда будут вместе. Идеологию, замаскированную под заботу, распознать сложнее, чем очевидные механизмы подчинения.

Конечно, никакого «всегда» в мире «Кайроса» нет, как бы некоторым этого ни хотелось. Отношения женатого Ханса и неопытной студентки Катарины выглядят мертворождёнными и обречены на провал с самого начала, вид Восточного Берлина, ставшего одним из центральных героев романа, меняется на глазах. Статичность и вечность у Эрпенбек закреплены лишь за прошлым, поэтому открыточную, но совершенно неживую Россию, в которую герои попадают в одной из глав, Катарина сравнивает с галереями потсдамского Сан-Сусси, дворца-памятника эпохи Фридриха Великого, который сложно представить обитаемым. И совершенно понятно, почему западным немцам весь этот стокгольмский синдром со скуфским БДСМ и постоянной ностальгией оказался не так уж интересен: они, счастливчики, просто никогда не жили в стране вечного прошлого.

Название книги — это имя древнегреческого бога счастливого мгновения, удачи и хорошего стечения обстоятельств. Кайрос указывает человеку на тот самый момент, когда нужно действовать, чтобы все получилось успешно.

Теперь о самой книге. 1986 год, Берлин разделен стеной, в автобусе встречаются двое. Ей 19, ее зовут Катарина, она доучивается, у нее вся жизнь впереди. Ему за 50, его зовут Ганс, он писатель, женатый, у него есть сын. У них завязываются отношения, можно было бы сказать, романтические, но это не так. Катарина влюблена, Ганс кажется ей мудрым, интересным и загадочным. Для него Катарина уже не первая интрижка, он то тут, то там натыкается на бывшую любовницу, украдкой звонит Катарине и приглашает ее к себе домой, когда жена и сын в отъезде.

Мне нравится думать о себе как о таком отстраненном читателе, который смотрит на книгу, как на продуманную конструкцию: этот персонаж тут символизирует вот это, а вот такие слова тут сказаны, чтобы повернуть сюжет сюда, а вот такое обстоятельство явно приводит героя к следующей ступени его путешествия. Поэтому я редко люблю или ненавижу героев. Последним персонажем, которого я ненавидела, был учитель из “Моей темной Ванессы” Кейт Элизабет Расселл.

Его уверенно с первого места смещает Ганс, которого я еле выносила. Эрпенбек удалось создать настолько омерзительного персонажа, что зубы скрипели. Он не маньяк, не убийца, не людоед и не демон. Он просто писатель, у которого роман с молодой девушкой. Но то, как он всю книгу ее газлайтит и абьюзит (ну простите, лучше слов тут не подобрать), прикрываясь своей тонкой душевной организацией, рождает в душе отвращение невероятной степени. Поэтому что делает он это умело. Эдакий мастер манипуляции, но только если дело касается неопытной, слегка потерянной в жизни и очень одинокой героини.

Кульминацией становятся аудиокассеты (ведь голосовух в конце 80-х еще не было), на которые он записывает всё свое разочарование Катариной. Целых 60 минут Катарина, нацепив наушники, слушает, как она его подвела, обманула, воспользовалась и, не оправдав ожиданий, подвела их любовь. Потом девушка должна написать ответное письмо, вернуть Гансу вместе с ним кассету, на которую он запишет уже новое послание, поверх предыдущего.

А на фоне этих отношений в Германии что-то меняется. Кирпич за кирпичом разбирается вначале метафорическая стена между западом и востоком, а потом, через несколько лет и реальная стена падает. Если отстраниться от фокуса сюжета, то, конечно же, это не старый строй рушиться на фоне большой любви. Это небольшая частная история незаметно разворачивается, а потом сворачивается, пока происходят сдвиги тектонических плит истории, наводя в мире новый порядок. Так становится ясным, кто из героев останется в прошлом, а за кем будущее. Все как в природе: старое уходит, молодому жить. И самый лучший для этого момент — сейчас.

Нам нужно.. поговорить. С головой нырнул в только что изданный русский перевод романа Дженни Эрпенбек «Кайрос» и давно не получал столь разных эмоций от одной книги. Местами она понравилась мне до мурашек, но где-то интерес просел так сильно, что я терял терпение. Роман получил в 2024-м Международный Букер, его восхваляют и чтят уже несколько лет, потому я, конечно, имел к нему некое предубеждение и благоговение, заставляющее всё же и сейчас говорить о нём в превосходной степени. Но обо всём по порядку.

«Кайрос» — история запретной любви женатого журналиста-писателя Ханса и молоденькой студентки Катарины, случайно познакомившихся в ГДР в конце 80-х и долгое время существовавших в модели обрывочных неловких встреч, ловя счастливые мгновения наедине друг с другом. Читатель сразу знает, что у этой пары нет будущего, но благодаря двум частям (коробкам воспоминаний), их история рассказана довольно обширно, порой даже слишком, описывая и попытки расстаться, и измены Катарины, и куда более трагические обстоятельства их романа.

Большую роль в «Кайросе» играет исторический фон, сюжет стартует в Восточном Берлине в тот момент, когда нация истощённо замерла, интуитивно ожидая бурю, и развивается как раз в момент слома режима, тотального освобождения, к которому не все были готовы. Тема коллективной памяти, документирования общей травмы и её парафраз с судьбами Ханса и Катарины — пожалуй, лучшая часть этой работы. Писать психологическую прозу об этом общеевропейском знаковом событии нужно и сейчас, от лица авторов поколения Эрпенбек, заставших развал Стены в юности. Думаю, что для самих немцев «Кайрос» по своему значению, возможно, встал в один ряд с «Солнечной аллеей» Брусига, да и он того достоин.

Проблемы же у меня возникли в части «Кайроса» как любовного романа об абьюзивных отношениях взрослого мужчины с бдсм-фетишами (оффтоп: как же мечтаю вернуться к работам Эльфриды Елинек!) и юной девушки, уже познавшей зов плоти, но ещё не сформировавшейся как личность. Наблюдать эту медлительную демоническую манипуляцию с использованием писем, телеграмм, звонков и даже кассет — поначалу очень волнительно, но вскоре надоело. Думаю, сократи автор личную драму героев, новый плотный текст сшиб бы меня с ног силой эмоционального воздействия и как историческая драма, и как тёмный любовный роман. В нём, тем не менее, особая вычурная поэтика, бесконечно точная образность в изображении страсти, запретной любви, ревности, отчаяния и боли от ран, которые герои неминуемо друг другу оставили. Финальный твист предугадываем, но свою пощёчину всё же даёт: о прочтении «Кайроса», каким бы скучным и грустным местами он ни был, вы ни за что не пожалеете.