Цитаты из книг автора «Йен Макдональд»

На Луне, мать ее, сплошной бардак. Устаревшая техника, рухнувшие башни связи, опрокинутые тарелки антенн, разорванные баки, выброшенные на свалку роверы, полуразобранные поезда. Испорченные скафандры, человеческий мусор. Заббалины выбрали всю органику для переработки, а металлические кости бросили. Металл дешевый и мертвый. Углерод – это драгоценная жизнь.

Семья – это все, за исключением случаев, когда семья вынуждает тебя избрать сторону, идентичность.

Меридиан – электричество, спеченный камень, шины моту, горячая еда, духи, блевотина и нечистоты, а Царица Южная – мягкий мускус компьютеров, пластика, строительного клея, джина и бодрящий запах глубоко погребенного холода, то Святая Ольга – пряный дух ботов и машин, пыли и воздуха, надолго запертого в глубоких закоулках, покалывание радиации и мертвый одеколон.

Женщина? Мужчина? Алексия не понимает. Она и не должна: это ведь Луна. Здесь, похоже, столько же гендеров, полов и сексуальных ориентаций, сколько граждан. И еще есть местоимения – или их нет, кому как удобнее, – не только для гендеров, полов и ориентаций, но и для нечеловеческих сущностей, а также альтернативных человеческих личностей. У обитателей обратной стороны есть местоимение, предназначенное для обращения к машинам и разговоров про них. А еще есть Лунные Волки, с их темными и светлыми аспектами.

– В твоей жизни столько всего происходит, – говорит Хайдер. – А моя такая, ну, скучная. – Скучная – это хорошо, – заявляет Робсон. – Люди говорят, что им хочется приключений, типа как в мыльной опере, но так жить нельзя. В мыльных операх и во время приключений всем угрожает опасность. От приключений можно погибнуть.

Представление в этом смысле тоже правдивое. В сердце каждого представления скрыто зерно истины. Это и есть главный трюк, без него представление не получится. И обычно он очень простой, прямолинейный. Но его никто не должен заметить. Теперь очередь Хайдера думать над ответом. – Понимаю. Но как ты это делаешь? – Практика, – без колебаний отвечает Робсон. – Актеры репетируют тысячу раз. Музыканты – десять тысяч. Танцоры – сто тысяч. А фокусники репетируют миллион раз. – Миллион?! Робсон просит Джокера пересчитать. – Вообще-то больше миллиона.

Истории обманывают людей. Они заставляют думать, что персонажи реальны и тебя должно заботить то, что с ними происходит.

Не бывает хороших историй без интересных поворотов

Старый обычай: любой может остановить поезд, где угодно на Луне, чтобы сесть в него.

– Я заслужила выпивку, – говорит Дакота Маккензи и заказывает «Лобачевского». – Что-что? – переспрашивает Ариэль. – Новая мода на нашей стороне. Белый ром, сливки, имбирь и корица. Студенты их заказывают, чтобы нажраться. – Выглядит как стакан спермы, – говорит Ариэль, когда стюард приносит коктейль вместе с ее собственным напитком. – А у вас что? – Шорле с эстрагоном, лаймом и лемонграссом. – Черт подери. Ну, если у меня – сперма, то у вас какое-то ЗППП. Я-то думала, Корта знают толк в выпивке. – Вам досталась неправильная Корта. – Хватит с меня усердия новообращенных. Как бишь он назывался? Особый коктейль Корта? – «Голубая луна». Рафа утверждал, что изобрел его сам. Но, держу пари, это был какой-нибудь пылевик только что с вахты, в одном из баров Жуан-ди-Деуса. Он мне никогда не нравился. Слишком сладкий. Наливать синий кюрасао в невинный мартини – безумная, дурная вещь.