Глава 1. Тендер на святость

Никто не хотел браться за этот тендер. Тендер сам не хотел, чтобы за него брались. Он висел на портале гос.закупок уже третью неделю, и с каждым днем его описание обрастало поправками, как днище корабля — ракушками. Исходная формулировка «разработка положительного образа макроэкономического показателя» мутировала в «оказание услуг по одушевлению ВВП», затем в «создание Духа ВВП», а к моменту, когда Владлен Безродных открыл ссылку, значилось:

«Оказание услуг по разработке, внедрению и медийному сопровождению антропоморфного образа макроэкономического показателя Валовый Внутренний Продукт (далее — Дух ВВП) с целью повышения лояльности населения и укрепления вертикали доверия».

Владлен, владелец креативного агентства «Пиар духа», сидел в своем офисе — съемной двушке в спальном районе, переоборудованной под «креативное пространство». Пространство было креативным настолько, что унитаз в туалете был расписан под хохлому, а кофе-машина носила имя «Госплан» и требовала вводить пятилетку кнопок, прежде чем выдать эспрессо. Ссылку скинул Паша — пиар-директор, курьер, бухгалтер и по совместительству голос совести агентства. Паша был человеком с лицом, которое даже в хорошие времена выражало готовность к эвакуации.

— Глянь, — сказал Паша, не отрываясь от пасьянса «Косынка», — тендер по твоему профилю. «Дух ВВП». Звучит как название группы, которую ты слушал в студенчестве.

Владлен открыл заявку. Компьютер загудел с напряжением, словно тоже не хотел это видеть. Техническое задание занимало сорок шесть страниц. Владлен начал читать вслух, потому что молча читать такое было вредно для психики — требовался свидетель.

— Пункт первый: «Образ должен быть узнаваемым, но не персонифицированным. Вызывать доверие, но не панибратство. Олицетворять стабильность, но не застой. Обладать харизмой, но не отвлекать от повестки». Паша, это вообще возможно?

— Если разогнаться до ста километров в час и резко затормозить, можно одновременно двигаться и стоять на месте, — философски ответил Паша, перекладывая пиковую даму на червового короля. — Только тормозить надо правильно. Читай дальше.

— Пункт второй: «Цветовая гамма: патриотическая, но без излишней милитаризации. Допустимые цвета: красный (не более 40% площади), белый, синий, золотой (металлик только по согласованию). Запрещены оттенки: серый (ассоциация с застоем), болотный (ассоциация с известными событиями), кислотные (ассоциация с западной культурой)».

— Уже интереснее, — отозвался Паша. — Значит, если захочешь нарисовать Духа ВВП на закате, технически закат — это запрещенный оттенок. Красный с оранжевым — потенциально кислотный. Придется рисовать только на фоне чистого неба, как в советских плакатах. Дух ВВП всегда в зените.

Владлен пролистнул несколько страниц с графиками допустимых и недопустимых жестов (поднятый большой палец — можно, скрещенные руки на груди — «сигнал закрытости, не рекомендован»), добрался до раздела «Запрещенные ассоциации» и поперхнулся чаем.

— Слушай сюда: «При разработке образа запрещено использовать ассоциации с: смертью, увяданием, падением, словом "дно", словом "кризис", словом "импорт" (в негативном контексте), а также животными класса грызуны (особенно бобры, хомяки и суслики)». Паша, почему бобры?

Паша задумался. Его палец завис над мышкой.

— Бобры строят плотины, — сказал он наконец. — Плотина — это застой воды. Застой — это запрещенная ассоциация. К тому же бобр — животное с зубами, которые торчат наружу. Торчащие зубы — это либо улыбка, либо угроза. А Дух ВВП не должен угрожать. Он должен... как это... излучать. Без зубов.

— Суслики чем провинились?

— Суслик свистит. Свист — это предупреждение об опасности. Дух ВВП не предупреждает об опасности. Он ее предотвращает самим фактом своего существования. Логично же.

Владлен перевернул страницу. Следующий раздел назывался «Требования к голосу (в случае аудиовизуального воплощения)». Там было одиннадцать подпунктов, из которых следовало, что голос Духа должен быть «низким, обволакивающим, с легкой хрипотцой усталости от забот о народе, но без надрыва». Частотный диапазон прилагался в виде таблицы.

— Паша, — тихо сказал Владлен, — это не тендер. Это инструкция по вызову демона.

— Демона с хрипотцой, — уточнил Паша. — Подавай заявку. Восемьсот миллионов — это восемьсот миллионов. Даже если придется рисовать бобра без зубов.

Конкурентов было трое. Владлен узнал об этом позже, когда его допустили до второго этапа и прислали протокол заседания комиссии. Протокол был составлен настолько канцелярским языком, что поначалу Владлен принял его за стихи. Он читал его вслух Паше, и они вместе пытались сдержать смех, как в школе на скучном уроке.

Конкурент №1: Институт изучения общественного мнения имени Себя.

«Предложена концепция "Статистический эгрегор": антропоморфный график с глазами, ушами и ртом, способный транслировать позитивные показатели в реальном времени. Недостатки: в ходе тестового показа фокус-группе 63% респондентов идентифицировали образ как "масонский символ", 22% — как "оживший логотип запрещенной организации", 15% — затруднились, но испугались. Комиссия постановила: концепцию отклонить ввиду риска возникновения конспирологических теорий, а также неоправданно высоких затрат на анимацию рта».

Конкурент №2: Шаманка с Алтая Ай-Суу (ИП Светлых Дел).

«Предложена концепция "Дух ВВП как природная стихия": нематериальная сущность, вызываемая посредством ритуального бубна и транслируемая через защищенный видеоканал. В ходе онлайн-собеседования заявительница произвела серию ударов в бубен, что привело к короткому замыканию в оборудовании трех членов комиссии, включая заместителя министра. Последний после инцидента в течение недели изъяснялся исключительно биржевыми сводками ("индекс МосБиржи снизился на двенадцать пунктов — это я к тому, что кофе остыл"). Концепция отклонена, заявительница внесена в список поставщиков, требующих дополнительного инструктажа по электробезопасности».)

Конкурент №3: ООО «Нейросеть Бабушка».

«Стартап, основанный выпускниками МФТИ. Предложена генерация образа с помощью искусственного интеллекта, обученного на публичных выступлениях министра экономического развития. Выходной результат: плачущий тюлень на фоне графиков. Причины генерации именно тюленя выяснить не удалось. Присутствовавший на тестировании представитель Минэкономразвития выразил "осторожное понимание", однако комиссия постановила: тюлень не может быть лицом ВВП, поскольку вызывает ассоциации с лежбищем, а лежбище — это застой (см. запрещенные ассоциации). Разработчики направлены на прохождение альтернативной гражданской службы в НИИ "Прикладной фауны", нейросеть удалена, но, по слухам, продолжает генерировать тюленей в автономном режиме где-то в облаке».

— Тюлень, — повторил Владлен, дочитав. — Мы выиграли тендер, потому что нейросеть нарисовала тюленя.

— Мы выиграли, потому что ты не шаманка, не нейросеть и не рисуешь глаза на графиках, — резюмировал Паша. — Поздравляю. Ты — последний адекватный человек в этом конкурсе. Меня это пугает.

Через неделю Владлен сидел в приемной Департамента духоподъемных показателей. О существовании этого департамента он узнал только из письма с приглашением на инструктаж. Письмо было написано на бланке, в шапке которого значилось: «Администрация Президента РФ. Управление нематериальных активов. Департамент духоподъемных показателей». Ниже, мелким шрифтом, шла приписка: «Создан распоряжением от 12.03.2026 № 88-рп. Цель: формирование позитивного восприятия статистических данных, не поддающихся верификации».

Приемная была обставлена в стиле, который Владлен мысленно окрестил «бюджетный минимализм с элементами тревоги». Серые стены, серый линолеум, серый стол, за которым сидела секретарша в сером костюме. Она была настолько органична интерьеру, что Владлен сначала принял ее за часть мебели — возможно, за вешалку для верхней одежды. Но вешалка вдруг подняла глаза и произнесла:

— Вас ждут. Кабинет 404.

— 404? — переспросил Владлен. Ему показалось, что это шутка. — Как ошибка в интернете? Страница не найдена?

Секретарша посмотрела на него взглядом человека, который слышал эту шутку столько раз, что она перестала быть шуткой и стала частью должностной инструкции.

— Как номер кабинета. Ошибок у нас не бывает. Бывают перенаправления. Вам по коридору налево, до упора. Если упор кончится — вы прошли мимо.

Владлен двинулся по коридору. Это был длинный коридор с высокими потолками и лампочками дневного света, которые гудели с частотой, идеально совпадающей с частотой человеческой тревоги. На стенах висели плакаты. Первый гласил: «ДОВЕРИЕ К СТАТИСТИКЕ — ОСНОВА СТАБИЛЬНОСТИ». Второй: «ЦИФРЫ НЕ ВРУТ. ОНИ ПЕРЕГРУППИРУЮТСЯ». Третий был уже совсем странный: «ВВП — ЭТО НЕ ПРОСТО ПОКАЗАТЕЛЬ. ВВП — ЭТО СОСТОЯНИЕ ДУШИ. ДУША ДОЛЖНА РАСТИ».

На полпути Владлен заметил дверь с табличкой «Отдел нематериальной статистики». Из-за двери доносился приглушенный спор. Один голос, судя по интонациям — начальственный, говорил:

— Я в пятый раз повторяю: индекс счастья не может падать, когда индекс промышленного производства растет. Это противоречит логике вертикали.

Второй голос, усталый:

— Но люди говорят, что им грустно.

— Значит, неправильно говорят. Научите их говорить правильно. Для этого мы вас и держим. Пересчитайте.

Владлен ускорил шаг. Ему показалось, что если он задержится у этой двери, то через минуту его втянет внутрь и заставят пересчитывать собственное настроение.

Кабинет 404 обнаружился в самом конце коридора, рядом с пожарным выходом. На двери пожарного выхода висел массивный амбарный замок и записка от руки: «Выхода нет. Пользуйтесь входом». На двери кабинета, прямо под табличкой «404», красовался стикер с надписью: «Отдел по приданию смысла бессмысленному. Режим работы: круглосуточно, без выходных, без надежды. Обед: никогда».

Владлен постучал. Изнутри раздалось короткое «Да», произнесенное таким тоном, будто говоривший только что проглотил что-то горькое и теперь пытался это перебороть. Владлен толкнул дверь и вошел.

Кабинет был маленький, без окон. Стены — голые, если не считать портрета Президента в золоченой раме, висящего над пустым столом. Портрет был стандартный — Президент сидел за столом и смотрел прямо в объектив с выражением, которое Владлен про себя называл «отеческая загадочность»: вроде бы он знает ответ, но не скажет, пока ты сам не догадаешься. Но была одна деталь: вместо глаз у Президента были вырезаны дырки. Сквозь них виднелась серая стена.

За столом сидел человек, чья фамилия, как выяснилось через мгновение, была Лютый. Выглядел он как человек, который уже два года не спит, но выработал способность существовать в режиме вечной бодрости за счет внутренних резервов сарказма. Его глаза двигались независимо друг от друга: левый смотрел на Владлена, правый — куда-то в угол, возможно, мониторил индекс потребительской уверенности. На столе перед ним лежала папка с надписью «Дух ВВП. Исполнитель: Безродных В.Е. Допущен». Рядом с папкой стояла чашка с надписью «Лучшему куратору нематериального сектора». Чай в чашке был серый, как и все в этом здании.

— Садитесь, — сказал Лютый, не столько предлагая, сколько констатируя неизбежность. — Вы опоздали на четыре минуты. Я уже начал сомневаться в вашей способности одушевлять время.

— Извините, — сказал Владлен, садясь на стул, который предательски скрипнул, словно тоже сомневался. — Коридор длинный.

— Коридор — это метафора, — ответил Лютый. — В этом здании всё метафора. В том числе я. В том числе вы. Но давайте перейдем к делу. Метафора не терпит отлагательств.

Он открыл папку, и Владлен увидел, что внутри лежит распечатка его заявки, испещренная пометками красным фломастером. Слово «креативный» было подчеркнуто трижды, и рядом стоял знак вопроса, за которым следовало еще три знака вопроса разного размера.

— Итак, — начал Лютый, отпивая серый чай, — вы выиграли тендер. Поздравляю. Теперь о главном. Президент перестал верить в экономику.

Владлен моргнул.

— В каком смысле?

— В прямом. Показывает ему министр финансов график — он смотрит и говорит: «Это просто бумага. Где жизнь? Где душа? Где, в конце концов, взгляд?» Понимаете? Ему надоели цифры. Ему нужно что-то, во что можно верить. Что-то одушевленное. Что-то, что может посмотреть ему в глаза.

— И что-то, что он сможет похлопать по плечу? — предположил Владлен.

Лютый на секунду замер. Его правый глаз дернулся.

— Это вы хорошо сказали. Похлопать по плечу... Да, именно. Дух ВВП должен быть таким, чтобы Президент мог его похлопать. Но только в переносном смысле. В прямом — только через согласованный протокол.

Он перевернул страницу.

— Мы пытались разными способами. Показывали графики с зелеными стрелочками. Он сказал: «Стрелочки — это хорошо, но где душа?» Сделали презентацию с голограммами. Сказал: «Красиво, но не по-русски. Где страдание? Где преодоление? Где загадочность?» Тогда мы поняли: нужен образ.

— Образ страдающего, преодолевающего и загадочного ВВП, — уточнил Владлен. — Который к тому же растет.

— Именно. И вот тут возникает нюанс. — Лютый понизил голос, хотя в кабинете они были одни, и даже портрет с дырками вместо глаз не мог их подслушать, потому что дырки, строго говоря, не имели ушей. — Президент должен узнать в этом образе себя.

Владлен почувствовал, как воздух в кабинете стал плотнее.

— Простите, я хочу убедиться, что правильно понял. Вы хотите, чтобы я создал персонажа — Дух ВВП, — который будет одновременно похож на Президента, но не слишком, чтобы это не выглядело как подхалимаж, и при этом достаточно похож, чтобы Президент, глядя на него, испытывал теплое чувство узнавания, но не мог точно сказать, что узнает. Так?

— Вы схватываете на лету, — кивнул Лютый. — Именно так. Это называется «мягкая идентификация через символ». Или, как у нас говорят в отделе, «вертикаль узнавания».

— А если Президент обидится? Если решит, что его изобразили в виде графика?

Лютый вздохнул. Вздох был тяжелый, как сводка о падении промышленного производства.

— Если Президент обидится, ВВП упадет. И тогда выяснится, что Дух, которого мы создавали, чтобы поддерживать веру в рост, стал причиной падения. Это будет не просто провал. Это будет анти-дух. Демон рецессии. Вы этого хотите?

Владлен не хотел.

— Поэтому, — продолжил Лютый, — действовать надо аккуратно. У вас есть три недели на разработку эскизов и тестирование на фокус-группе. Фокус-группа будет состоять из случайных людей и одного замминистра. Замминистра будет изображать Президента. Не буквально. Но если замминистру не понравится, Президенту, скорее всего, тоже не понравится. А если замминистру понравится, но он побоится в этом признаться, потому что не уверен, понравится ли Президенту, — мы окажемся в серой зоне.

— Где мы окажемся?

— В серой зоне. Это понятие из нашего внутреннего регламента. Серая зона — это когда никто не знает, хорошо или плохо, но все делают вид, что хорошо, пока кто-то главный не скажет, что плохо. Как только главный скажет — серая зона схлопывается, и все, кто был в ней, оказываются либо героями, либо козлами отпущения. Вам интересно, кем обычно?

— Козлами, — сказал Владлен.

— Вы быстро учитесь. Мне это нравится. — Лютый сделал пометку в блокноте. — А теперь идите и творите. И помните: Дух ВВП — это не картинка. Это вера, упакованная в бюджет. Бюджет большой. Вера — не очень. Ваша задача — чтобы вера догнала бюджет. Хотя бы по спирали.

Владлен вышел из кабинета 404 с папкой в руках и с ощущением, что он только что согласился на что-то, что необратимо изменит его жизнь. В коридоре он снова прошел мимо Отдела нематериальной статистики. Теперь из-за двери доносился смех — дружный, почти истерический. Кто-то внутри крикнул: «Пересчитали! Счастье выросло на три пункта!» Ему ответил другой голос: «А промышленность?» — «А промышленность упала! Но мы решили, что это статистическая погрешность!»

Владлен ускорил шаг. Ему хотелось домой, к Паше, к расписному унитазу и кофе-машине «Госплан». Там, по крайней мере, абсурд был ручным и предсказуемым. Здесь он был государственным. А государственный абсурд, как известно, имеет свойство отращивать зубы.