Глава 4
Вечер перестаёт быть томным

Вблизи парень оказался ещё выше, чем издали. Моя макушка едва доходила ему до плеча, и это с учётом каблуков, в которые я впихнулась. Не знаю зачем. Обычно ношу кроссы или ботинки на толстом протекторе. Но вот тут захотелось… Неужели это из-за Кира? Показать ему ноги во всей красе?

Размышления прервались грубым хватанием за руку. Да, кажется, ноги оценил не только Кир (если вообще рассмотрел их со своей сцены).

Я вскинула голову и уставилась на парня с бакенбардами, всем видом изобразив недоумение.

– Ты глухая, что ль?

Радостно кивнув, я высунула язык на сторону и скосила глаза к переносице.

– Забери тебя Луна, – пробормотал грубиян, выпустил мою руку и отошёл на несколько шагов.

Компания у него подобралась соответствующая. Такие же здоровые бугаи с модельными стрижками, накачанной бицухой и прочими атрибутами брутальных бруталов. Обожаю таких! В кавычках, естественно.

Сзади меня хлопнула по спине Таша:

– Чё? Клеится?

В ответ я высунула язык и выкатила глаза, короче, продемонстрировала подруге свою коронную физиономию. Та зажала рот ладошкой, чтобы не заржать в голос. Этот приём мы придумали давно, когда ещё только впервые стали делать совместные вылазки во всякие там увеселительные заведения. Сперва на спор – кто быстрее сумеет отшить парня, потом это стало фирменным приё мом. Зачем объяснять кому-то, куда ему надо идти со своими предложениями продолжить вечер в более приватной обстановке, если можно изобразить идиотку, и парень сам свалит от греха подальше.

– А так-то они ничего, – заметила Таша, искоса разглядывая парней.

– Скажешь тоже! Фактурные, конечно, но это единственное их достоинство. Ну, что, натанцевались? Может, домой?

Теперь Таша выкатила глаза и всем видом изобразила, что вечер только начинается.

– А как же Кир? Мы должны выразить ему восхищение его игрой.

Она потащила меня ближе к сцене. Парни играли теперь какой-то медляк. Тут и слова уже можно было разобрать. Таша приплясывала, кидая на блондинистого солиста игривые взгляды. Он отвечал улыбкой и даже показал ей большой палец. Кажется, подруга нашла новый объект для сердечных мук. Блондин в белой рубашке с закатанными рукавами выглядел неплохо.

Я посмотрела на Кира, а он в тот же самый момент посмотрел на меня. Наши взгляды встретились. Его губы произносили слова песни, вторя солисту:

 
Тени длиннее, чем ночь,
Ветер свистит в голых ветвях.
Кто-то зовёт – не помочь,
Только шагнуть в её гладь…
 

Внезапно на меня накатило чувство нереальности. Будто стоишь в темноте под звёздным небом и музыка льётся откуда-то сверху. Пальцы Кира на струнах отбивали ритм, словно пульсация сердца, вонзая в меня иглы слов.

 
Чёрные перья на белом снегу,
Дева в инее – я не совру.
Кружит, как ворон, её роковой,
Встреча назначена – ты не уйдёшь…
 

Показалось, что его губы шепнули это мне в самое ухо: «…Ты не уйдёшь».

Я отпрянула и стала пробираться через толпу танцующих.

Так, мне срочно нужно чем-то охладиться. Конечно, я обещала отцу, что буду вести себя благоразумно, но тут уж как пойдёт.

К бару было не протиснуться. Там плотно засели те самые качки, и среди них этот, с бакенбардами. Он увидел меня и широко ухмыльнулся.

– Чего желаешь, малышка?

Мысленно вздохнув, я слегка улыбнулась:

– Стакан колы.

– О, да ты, выходит, нормальная? – засмеялся он.

– Нет, конечно. Это у меня ремиссия. Временная. Тогда меня отпускают погулять.

– Мама с папой?

– Докторá. Говорят, полезно. Особенно при полной луне.

Смех застыл на его губах. Потом он всё же хохотнул, но скованно. Бармен поставил на стойку высокий стакан с тёмной жидкостью и кубиками льда.

– Вот твоя кола.

На всякий случай я сперва макнула кончик языка в напиток – а то мало ли что – и присосалась к трубочке, не заметив, что парень подошёл совсем близко.

Его нос почти коснулся моей макушки.

– Э-э-э… ты что, меня нюхаешь?

Он отошёл и сделал вид, что не понимает, о чём речь. Озабоченность уже исчезла с его лица.

– Так что, поедем в хорошее место? Тут скукотища.

– Фу! – сморщилась я. – И часто тебе дают за колу? Или так – пробный шар, вдруг прокатит?

– Часто, – кивнул он совершенно серьёзно. – Вообще-то, почти всегда.

– Ключевое слово – почти. Сейчас как раз это «почти» и есть. Давай, бывай. Но, чтоб без обид, лучше заплачу за свой напиток.

– А вот сейчас как раз обидно. – Его глаза опасно сузились.

– Ничего, надо уметь получать отказы. Считай, это тебе для тренировки.

– Эй, Фил! – окликнули его от стойки. На нас смотрел, видимо, приятель Фила, такой же брутал, почти двойник. Может, даже брат. Только с выбритыми висками и длинной чёлкой. – Чего ты там застрял? Тащи девчонку сюда, мы потеснимся…

Вздохнув, я миролюбиво посмотрела на парня, у которого на лбу сияла статья за особо тяжкие.

– Фил? Очень приятно. – Я сунула ему руку. – Кассиопея. Можно Кася. А Фил – это Филарет или Филипп?

Он не ответил, его рука схватила меня за плечо. Я дёрнулась назад, потом вперёд. Медальон, который висел у меня на груди, выпал из-за ворота блузки и сверкнул серебром. Рука Фила тут же разжалась, он смотрел на меня с каким-то странным изумлением.

– Отойди от неё! – сказал голос за моей спиной.

Я резко обернулась и уставилась на появившегося Кира. Он прожигал Фила жгучим взглядом.

– Э, тише! – Я ткнула его в грудь ладонью. – Тут никто никого не трогал.

– Он тебя лапал, – мрачно сказал Кир.

– А кто ты такой, чтобы решать, кому можно меня лапать, а кому нет?

В другой ситуации я бы посмеялась над тем, каким стало его лицо, но не сейчас. Обычно мы с Ташей такие тёрки разруливаем на раз-два, но сейчас в воздухе звенело напряжение.

Кир засопел, видно, хотел сказать что-то дерзкое, но тут его взгляд упал на медальон, и снова лицо его неуловимо изменилось. Он вскинул глаза и поверх моей головы посмотрел на Фила. Тот стоял за моей спиной, я даже чувствовала его дыхание и как ходит под его футболкой мощная грудная клетка. Очень хотелось повернуться и посмотреть на их дуэль глазами, но почему-то стало не по себе. Словно ты нечаянно вошёл не туда и понял, что стал свидетелем чего-то совершенно секретного. И опасного.