Глава 2

Джери

Я зашла в кабинет президента КРВ, дрожа от восторга. Пространство было шикарным. Пушистый ковер под ногами, цветы в каждом углу, мягкие кожаные кресла и большой велюровый диван, лакированный стол из красного дерева с пишущей машинкой на нем. В центре комнаты спиной ко мне прямо на полу сидел мужчина. Мой руководитель. Я приблизилась и слегка покашляла, чтобы привлечь внимание.

– Мистер президент, я готова приступить к работе, – произнесла я. Губы шевелились, но звука не было. Я прочистила горло.

– Приступить к работе? Или к волшебству?

Звонкий голос наполнил пространство. Мужчина на ковре обернулся, и я узнала в нем парня из библиотеки. Я отступила, надеясь опереться на стену. Но стены не было. Я посмотрела назад и увидела толпу незнакомцев, но у всех у них были те самые серые глаза.

– Она точно пришла за волшебством и огненным жезлом! – прокричали они. Нервно оглядываясь по сторонам, я искала путь к отступлению, но толпа взяла меня в кольцо.

– Волшебство! Волшебство! – скандировали незнакомцы, приближаясь ко мне.

Я отступала к центру комнаты, пока не уперлась спиной в кого-то. Этот кто-то сжал мои плечи, и я закричала.

– Джери! Джери! Очнись!

Я открыла глаза и поняла, что лежу на своей кровати, а Фиона трясет меня. Увидев, что я проснулась, она ослабила хватку на плече.

– Спасибо, – тихо сказала я.

Страшно думать, куда бы привел меня кошмар.

– Я хотела зайти к тебе через пять минут, но ты начала верещать раньше.

Фиона откинула влажные пряди с моего лица и успокаивающе сжала мою руку.

– Кошмар…

– Я догадалась. Как ты?

В глазах Фи сквозило беспокойство. Я кивнула и улыбнулась, чтобы подруга не переживала, и для верности хлопнула себя по щекам и села.

– Тогда вставай. – Фиона тут же поднялась и направилась к двери. – Нельзя опаздывать в первый рабочий день, мисс Личный ассистент.

Подруга вышла из комнаты и еще несколько раз прокричала, чтобы я поднималась. Она была права: в первый день я должна показать себя идеально. Я быстро приняла душ и оделась в приготовленный еще с вечера свой самый презентабельный наряд: черные, немного обтягивающие джинсы, которые сойдут за брюки, мужскую голубую рубашку, которую оставил один из парней Фи, и пиджак. Не густо, но я и не одевалась раньше в деловом стиле. Надеюсь, что после первой зарплаты смогу купить себе настоящие брюки и свою рубашку. Закрутив волосы в пучок, я вышла из комнаты.

– Оу, детка, сколько ты будешь таскать эту рубашку?

Подруга сморщила нос.

– Она мне нравится и хорошо на мне сидит, – возразила я, насыпая хлопья.

– Она принадлежала придурку.

Фиона всех своих бывших называла придурками. Не могу сказать, что все действительно такими были, но для Фи если парень не нынешний, то придурок. Она меняла парней хотя бы раз в месяц и всегда бросала их первая. Никто не мог задержаться в ее жизни дольше.

– Рубашка ни в чем не виновата.

– Рубашка – нет, а ты – да, если она нравится тебе больше меня!

Я знала, что на самом деле Фиона не обижается. Она сама говорила, что я выгляжу хорошо в ней. Просто Фиона любила драму и иногда разводила ее на пустом месте, если жизнь начинала казаться ей слишком скучной.

– Ладно, носи, детка. Я знаю, что нравлюсь тебе больше, чем она.

Подруга самодовольно улыбнулась. Конечно, если бы тот парень что-то значил для Фи и этот несчастный предмет одежды был символом ее потерянной любви или что-то такое, я бы от нее избавилась. Но ничего такого не было. Парни бегали за ней, надеясь стать тем самым, и этот поток поклонников никогда не заканчивался. Однако подруга не бросалась на всех подряд, а всегда выбирала с умом, и ее парни были как из розовых фантазий. Умные, красивые и без ума от нее, готовые целовать землю, по которой она ходила. Но она лишь развлекалась, а потом всех бросала. Со стороны казалось, что она легкомысленна и непостоянна, и в этом было зерно правды, но я догадывалась, что причина этих кратковременных интрижек в другом. Я несколько раз пыталась поговорить с ней об этом, но она отшучивалась. Теперь я просто ждала, когда Фиона будет готова поговорить об этом.

– Смотрю, ты нервничаешь перед первым днем, – вывел меня из задумчивости ее голос.

– Нервничаю – это слабо сказано. Я в ужасе, что вчерашний позор всплывет, мне даже снились последствия.

– Все будет в порядке. Наш сероглазый красавчик сто процентов студент, и очень маловероятно, что ты с ним пересечешься в кабинете президента. Со временем он вообще забудет и о тебе, и о твоем Томасе, – отметила Фи.

– Он не мой. И этот парень не забудет. Я чувствую.

– Тогда не попадайся ему на глаза, Джей. Ты и так планировала прятаться в кабинете, так что для тебя мало что поменяется.

Фиона поставила свою грязную тарелку в раковину, чмокнула меня в щеку и убежала в комнату.

– Твоя очередь вообще-то, – крикнула я ей вслед, но понимала, что мыть посуду придется опять мне.

Фи ненавидела это занятие. Она готова была тридцать раз пропылесосить пол или перекрасить все стены, лишь бы не пришлось мочить руки. Закончив с едой и помывкой посуды, я обулась и окликнула Фи. Она высунула нос из комнаты, проверяя кухню, и, убедившись в том, что сегодня избежала неприятной работы, вышла и оглядела меня с ног до головы.

– Я рада, что ты надела туфли. Детка, выглядишь шикарно! Как деловая, уверенная и сексуальная девушка!

Фиона покрутилась вокруг меня, обрисовывая руками мои формы и причмокивая. Я засмеялась. У нее словно был маленький детектор, и она всегда чувствовала, когда меня нужно подбодрить. Я взяла сумку и вышла из квартиры.

– Давай, порви их там! – крикнула мне вслед Фиона, успев хлопнуть меня по заднице, затем послала воздушный поцелуй и закрыла дверь.

Я еще немного похихикала в коридоре и пошла на выход. Главное – казаться уверенной, и тогда я сама в это поверю. Все будет просто отлично не только в первый день, но и всегда! Все будет отлично!

* * *

Ничего не будет отлично. Все просто кошмарно.

Я стояла перед столом, который должен быть моим. Во всяком случае, так говорилось на собеседовании. Однако я не то что не знала, мой ли он, а вообще сомневалась, что это стол. Передо мной стояла (или лежала) куча хлама. Книги, тетради, коробки с допотопными компьютерами, на которых стояло несколько чашек с засохшими следами от кофе, возможно и с живностью внутри, гигантские папки всех размеров и цветов, коробки с бумагой. Наверняка когда-то на ней было что-то написано, но от времени на солнце чернила выцвели. Даже желтушный цвет бумаги говорил о том, что эти документы лежали тут еще со времен войны во Вьетнаме.

Я вздохнула. Думала, что, когда приду, мое место будет готово. А теперь оказывается, что придется его сначала разобрать. Разобрать то, что складировалось на МОЙ стол поколениями.

– А, мисс Миллер, – окликнули меня.

Повернув голову, я увидела открытый кабинет сбоку от моего «стола». Президент сидел за своим столом и что-то печатал на компьютере. Он поднял руку в знак приветствия и кивнул на кресло перед ним. Я прошла в его кабинет и не очень элегантно плюхнулась в кожаное роскошество.

– Извините за стол. У нас завал после начала учебного года. – Мой работодатель вымученно улыбнулся и продолжил печатать.

Он был достаточно молодым и симпатичным мужчиной. На вид лет тридцать пять – сорок, голубоглазый блондин. Волосы были аккуратно зачесаны назад. Эдакая версия взрослого Кена. Еще и в, как мне показалось, брендовом костюме, ибо сидел он на нем просто потрясающе, словно сшит специально на него. Сейчас пиджак висел на спинке кресла, а рукава рубашки были закатаны, обнажая жилистые предплечья и модные часы на запястье.

– Все в порядке, мистер Ларсон, – сказала я, хотя ничего не в порядке, но начинать с претензий мне не хотелось.

– Просто Дерек, хочу меньше помпезности. – Он снова улыбнулся, но уже с меньшим страданием. Однако глаз от экрана не отвел.

– Тогда просто Джери.

Не хватало, чтобы он обращался ко мне более официально, чем я к нему.

– Как пожелаете. Стол должны были расчистить разнорабочие, но в подвальных помещениях прорвало трубу, и теперь они там на подхвате.

Очередная улыбка. Президент слишком много улыбался. Я бы подумала, что не одна пытаюсь произвести впечатление, однако суммарно он смотрел на меня секунд пять, а все остальное время его внимание было отдано экрану.

– Прошу, разберите место самостоятельно, а потом попейте кофе. Кухня дальше по коридору. Все равно ваш компьютер настроят только после обеда, айтишники работают в своем режиме, до этого можете просто ознакомиться с кампусом, – протараторил босс, все так же глядя в экран. Он махнул рукой, отпуская меня. Я кивнула и покинула кабинет.

Разобрать стол самостоятельно не проблема, а вот знать, куда что складывать, – проблема. Но Дерек об этом, видимо, не думал. Обернувшись, я увидела, что он что-то активно продолжает печатать на своем ноуте. Рядом был также включен стационарный компьютер. Работы у него было много. И у меня тоже, а раз я буду свободна до обеда, как только разгребу стол, то не стоило откладывать.

Я подошла к хламу, который предстоит убрать, и вздохнула. Было желание вынести все это на помойку. Ну, желтые листы времен моей бабки точно туда отправятся, а вот с остальным придется разбираться. Я начала создавать кучу на выброс. Она росла быстро: как оказалось, больше половины документов, если их так можно назвать, были залиты чернилами. Понять, что там написано, было невозможно – значит, на выброс. Все папки отсырели и покрылись какой-то плесенью – на выброс. Осталась буквально пара папок с читаемым текстом – ее я отложила на подоконник – и три коробки с компьютерами, которые я надеялась подсунуть айтишнику.

Теперь на столе остался только стакан для канцелярии и органайзер для бумаг. Я протерла все от пыли, как и стол и все ближайшие поверхности. Посмотрела на кучу мусора. Ее надо будет оттащить, как узнаю куда. Вернулась взглядом к столу. Теперь мое рабочее место радовало глаз, а когда мне установят такой же красивенький и новенький компьютер, как у мистера Ларсона, поставлю маленький кактус рядом с экраном. Будет вообще восторг. Я бы поставила что-то более зеленое и с наличием листьев, но не верила, что цветок у меня выживет.

Я взглянула на часы. Прошло всего три часа, и, по моим прикидкам, у меня был еще один свободного времени. Пора сделать кофе, о котором говорил Дерек. С уверенностью, которую не испытывала, я двинулась на кухню для сотрудников.

Пройдя по коридору, я увидела открытую комнату. Внутри было весьма уютно. Несколько диванов с журнальными столиками, которые тоже были завалены папками. Пара мягких кресел в углах. Вдоль стены тянулись кухонные шкафы, на которых расположилось три кофемашины. На стене рядом на множестве крючков висели разные чашки и кружки. Выбрав ближайшую кофемашину, я шагнула в комнату.

– Сколько раз вам всем говорить, чтоб не шастали здесь! – крикнула какая-то женщина.

Я подскочила на месте и перевела взгляд на источник крика. На диване, отвернутом от двери, сидела бабуля, которую я до этого не заметила. На вид ей было лет сто, седые волосы были убраны по моде шестидесятых, а на шее покоилась жемчужная нить.

– Да-да, с тобой разговариваю! Мелочь, совсем совесть потеряли! Докучаете уважаемым профессорам! – пристально глядя на меня, продолжила кричать она.

Видимо, приняла меня за студентку. Но я была сотрудником КРВ и могла здесь находиться.

– Девка, говорю же, уходи, пока не отстранила тебя! – Женщина все повышала голос и тыкала в мою сторону пальцем. Не успев открыть рот, я развернулась и вышла.

Сердце билось слишком быстро. Стоя за углом, я услышала, как эта старая карга продолжила громко возмущаться. Даже если мне можно находиться в комнате отдыха для персонала, с этой дамочкой сидеть совсем не хотелось. Как и что-то доказывать. У меня уже пересохло во рту, а сердце заходилось все сильнее. Разборки не уменьшат тревогу. Проберусь в комнату, когда эта ведьма уйдет. А пока куплю кофе из автомата, который видела в учебном корпусе, заодно осмотрю территорию.

Я бодро шла по дорожке, пытаясь убедить сердце, что оно бьется от физической нагрузки, а не от обиды после встречи с каргой.

Студенты входили и выходили из главного здания. Кто-то торопился, кто-то шел размеренно. Кто-то нес охапку книг и конспектов. Кто-то был совсем налегке. Я зашла внутрь и слилась с толпой. Прямо за прозрачной дверью стоял автомат с шоколадками и кофе в банках, однако на стекле был приклеен лист, сообщавший, что он не работает. А я была бы не против перекусить. Я огляделась. Дальше по коридору стоял еще один автомат, и он, очевидно, работал: кто-то забирал шоколадный батончик из раздатчика снизу.

Я выбрала шоколадку с арахисом и холодный карамельный латте в банке, нажала соответствующие кнопки и уже наклонилась, когда металлический звук подсказал, что перекус можно забрать, как услышала то, что заставило мое сердце остановиться.

– Ну привет, мышонок.

Я не видела, кто это сказал, но узнала голос. И обращались точно ко мне. Я подняла взгляд. Облокотившись на стену в двух метрах от меня, стоял сероглазка. Уголки его губ подрагивали, словно он боролся с улыбкой. Поймав мой взгляд, он перестал сдерживаться. Улыбка заставила его глаза светиться.

А я побежала.

Забыла про оплаченную еду, а ведь я была голодная. Забыла про то, что на каблуках, а бегать на них не входило в список моих умений. Я мчалась к выходу, будто в здании пожар, и, только выбежав, чуть сбавила скорость. Не знаю, о чем я думала, но догадаться, что парень тоже мог выйти из корпуса, почему-то не получилось. Я остановилась перевести дыхание и почувствовала, как меня взяли под локоть.

– Куда же ты так мчишься, мышонок? – сказал парень со смехом.

Он держал меня не больно, но крепко, чтобы я не вырвалась. Что делать? Что же, мать твою, делать?

Я начала нервно оглядываться по сторонам. Видимо, начались лекции, потому что на улице почти никого не было. А те, кто были, полностью игнорировали вероятность моего сердечного приступа. Дышать становилось все тяжелее. Никто мне не поможет.

– Расслабься, я тебя не обижу, – уже мягче проговорил он.

– Отпусти, – еле выдавила я.

– Только не убегай, мышонок.

Парень действительно разжал руку, освободив мой локоть. На сей раз я не побежала, так как уже убедилась, что он все равно меня поймает. С такими длиннющими ногами, как у него, оно и неудивительно. Я подняла на парня взгляд, и, как и думала, он ухмылялся, но беззлобно. Сердце начало успокаиваться.

– Я не мышь, – пробубнила я.

– Не мышь, – согласился он, но тут же добавил: – Мышонок. Мышонок Джери. Неудивительно, что ты так мастерски сбегаешь.

Щеки загорелись, покрывшись румянцем. Да как он вообще посмел? Мы не в песочнице, чтобы смеяться над чужими именами!

– Я не мышь, – более уверенно повторила я, сверля эту выскочку взглядом. Злость дала мне необходимую смелость.

– Мышиное имя, мышиная шерстка.

Он поддел пальцем прядь моих каштаново-рыжих волос, которая выбилась из пучка. Я любила свои волосы. Они были чуть ли не единственным, что я в себе любила. А он говорит, что у меня мышиная шерстка? Уровень моего возмущения пробил потолок. Я уже собиралась открыть рот, чтобы защитить себя, что бывает со мной не часто, но парень быстро продолжил:

– В смысле цвет. Цвет как шкурка у мышонка Джерри из мультика. Я не настолько мерзавец, чтобы говорить девушке, что у нее мышиная шерстка.

Парень улыбнулся, видимо надеясь меня успокоить. Но я не смягчилась.

– Но настолько, чтобы называть незнакомую девушку мышью, – прошипела я.

Я никогда ни с кем так дерзко не говорила. Фи не в счет. Не знаю, откуда взялась необходимая смелость, но уступать здесь я не собиралась.

– Ну какая ты незнакомая? Мы уже вместе читали «клубничку», так что, считай, самые близкие друзья, – рассмеялся сероглазка, наблюдая за моим лицом.

Мои глаза расширились, а щеки запекло. Я понимала, что покраснела вплоть до ушей, и начала хватать воздух, как рыба, пытаясь подобрать хоть какие-то слова, хоть как-то себя оправдать. Наблюдая за мной, парень продолжал посмеиваться. Придурок.

– Не говори, пожалуйста, никому, – только и смогла выдавить я из себя.

Щеки горели, а глаза жгли непролитые слезы, но я держалась, нельзя расплакаться. На лицо парня я не смотрела, зато разглядывала его ноги в темных джинсах и кедах. Они у него и правда были длиннющие. Да и сам парень был высоким.

– А что мне за это будет, мышонок? – спросил он.

Я хотела бы посмотреть в его наглые глаза, но не рискнула, побоявшись, что все-таки расплачусь. Не выдержав, я хлюпнула носом. Парень тут же сжал мне плечо и пригнулся, чтобы заглянуть в лицо. Я не успела отвести глаза, и наши взгляды встретились. Боже, какие у него красивые глаза. Это действительно цвет пепла и пасмурного неба. Светло-серый.

– Давай желание, – мягко сказал он.

Это был не вопрос.

– А ты наглый.

Я хлопнула себя по губам, но слова вылетели из моего рта. Я играла с огнем. Одно слово этого паразита, и мне укажут на дверь. С такой пошлячкой, как я, «уважаемые профессора» работать не будут. Но парень не обозлился, лишь рассмеялся:

– Рад, что тебе лучше. Значит, желание.

Он дружески похлопал меня по плечу, а я лишь шире раскрыла глаза.

– Давай, мышонок, одно желание, и мой рот навечно на замке, – поиграл он бровями.

– Никаких пошлостей или выманивания денег, – тихо добавила я.

– Пошлостей? Ну что ты, Джери, я джентльмен. Не я дрочу в библиотеке.

– Я ничего такого не делала! – заорала я и испуганно посмотрела по сторонам, но никто не обратил на меня внимания. – Просто читаю! – прошептала я.

Парень развел руки, якобы соглашаясь со мной.

– Конечно-конечно. Тогда я найду тебя, мышонок.

Он вложил мне в руки купленные мной батончик и банку кофе.

– Не называй меня мышонком!

В ответ он лишь махнул рукой, пока шел к учебному корпусу вперед спиной.

– Как тебя зовут хоть? – спросила я, пока он находился в зоне слышимости.

От моего вопроса улыбка на его губах расцвела еще ярче. Он только и делал, что смеялся рядом со мной. Придурок.

– Эш Лейк, мышонок.

Парень развернулся и зашел в здание. А я осталась стоять одна у стеклянных дверей. От стыда я топнула ногой. Надо было бежать быстрее, тогда не случилось бы никакого уговора. Тогда бы мое будущее не висело на волоске из-за этого придурка. Стыд быстро перерос в негодование, и я еще раз топнула ногой. Лишь где-то на задворках разума мелькала мысль, что Лейк уже знал мое имя и, если бы хотел, все равно бы меня нашел, даже не пересекись мы сегодня. Где-то там же крутилась мысль, что имя Эш идеально подходит этим чудесным серым глазам.