Глава вторая

В день приезда киевлян Альбина Николаевна после внепланового «чая» приводила в порядок свою гормональную систему, страдающую от разности темпераментов. Опять все произошло быстро, сумбурно, она только вошла в раж, а Виталий Семенович уже застегивал ширинку, занятый совсем другими проблемами, которые сыпались на него, как из рога изобилия. «Эгоист,– впервые возмутилась Альбина, остывая. – Хоть бы чуть-чуть подумал о женщине. И какого черта лезть ко мне со своими кроличьими замашками? Понятно, у тебя проблемы – ну и носись со своими проблемами, я-то здесь при чем?» – мстительно пронеслось в голове секретарши. Но она тут же пресекла эти крамольные мысли, потому что если она не будет нужна директору в обеденное время хоть иногда, то скоро она не понадобится вообще, так как работы становится все меньше и меньше.

Генеральный приказал пока никого к нему не пускать. Он тоже отдыхал. В пятьдесят лет с гаком после таких « чаепитий» нужен продолжительный отдых. Это тебе не двадцать, когда муха на муху сядет, а у тебя внизу уже все на страже, и ты готов трудиться по-стахановски. А теперь от одной отходишь, как после рекордной штанги. А если жена ночью еще толкнет в бок? А если Вера вспомнит о нем? Ох-хо-хо.

Конечно, он еще боец, и если бы не новые проблемы … ох уж эти проблемы … комом сыпятся … и каждая тяжелее прежней … как все это выдержать? А выдержать надо … надо потерпеть, пока все возвратится на круги своя. Возвратится, обязательно возвратится, никуда ему не деться. Войну выиграли, а с этим не справимся, что ли? Справимся, еще как справимся. А пока надо сжать зубы и работать, работать. Он и с Альбиной этой балуется, чтобы уйти от тяжких мыслей, от сомнений, что режут душу. Пока и она плохо помогает.

В это время киевская делегация появилась на проходной. Командир показал паспорт, сопровождающие тоже. Вахтер долго просматривал документы, сверял фотографии, потом все же пошел к начальнику караула. Существовало негласное указание всячески препятствовать проникновению на комбинат кредиторов – людей шумных, крикливых, мешающих руководству работать. Но толстая золотая цепь и малиновый пиджак, видимо, возымели свое действие. Начальник караула, уже подписывая пропуск, не удержался все же от вопроса:

– Цель приезда?

– Заключение договора о поставках томатной пасты и икры кабачковой, – не моргнув глазом, ответил командир.

– Это хорошо,– одобрительно согласился караульщик. – Можете въезжать машиной: до заводоуправления далеченько.

– Ничего, пройдемся, – сказал глава делегации. – Сделаем, так сказать, экскурсию. Посмотрим, что у вас есть, как вы работаете, надежные ли вы партнеры.

– Ну-ну, пройдитесь,– добродушно напутствовал начальник караула. Он сам нерегулярно получал зарплату и благосклонно относился к тем, кто мог пополнить заводскую кассу.

Неспеша направляясь к заводоуправлению и разглядывая все вокруг, киевляне поражались масштабом комбината. Здания, железнодорожные пути, склады, трубы котелен громоздились, сколько видел глаз. Еще дальше, в перспективе, виделся Днепр, баржи, причалы, огромные резервуары для горючего. «Целый город в городе,– восхищался здоровяк, – что им стоит заплатить какие-то сто тысяч баксов. Раз плюнуть».

Его спутники продолжали молчать, твердо усвоив свое назначение. Черная директорская «Волга» стояла у входа в заводоуправление. В ней сонно дремал водитель, как дремлют все водители начальства. Значит, директор был у себя. Смахивая на какую-то важную делегацию, троица, отбрасывая сверкающие блики от цепи и массивного перстня на пальце руководителя, поднялась сначала на первый, затем на второй этаж, нашла приемную по табличкам, так как до конца обеденного перерыва оставалось еще некоторое время, и в коридорах было безлюдно.

В приемной их встретила нервная, злая Альбина Николаевна, приходящая в себя после исполнения специфических служебных обязанностей и потому не желающая, чтобы кто-то еще нарушал ее недолгие минуты отдыха.

– Товарищи.., – начала она по привычке сухо и неприветливо, но глянув на здоровяка повнимательнее, тут же поправилась, – господа, директор пока не принимает. Вы записывались на прием?

Видя, что «господа» продолжают идти, Альбина резко вскочила и предостерегающе бросилась к двери кабинета, заслонив ее собой. « Я же вам русским языком сказала: директор не принимает, у него тоже обед. И вообще у нас существует запись на прием. Вы кто такие? Вы что себе позволяете? Да я сейчас…я…

Молчальники взяли ее под руки и понесли. И так припечатали к ее рабочему столу, что у Альбины потом два месяца болели кобчик и руки в суставах. От такого неслыханного нахальства секретарша потеряла дар речи и только судорожно глотала воздух рыбьим ртом.

Директор сидел в своем кресле, прикрыв глаза и максимально расслабившись, как рекомендовал ему заводской врач- психотерапевт.

– Кто вам разрешал войти?– не повышая тона, спросил Виталий Семенович расслабленно, надеясь на власть своего голоса.– Могу я, черт возьми, побыть пятнадцать минут один?

– Мы сами вошли,– ответил здоровяк и, ерничая, продекламировал: « как в наши дни вошел водопровод, сработанный еще рабами Рима».

– Представьтесь, кто такие?– медленно возвращаясь к действительности, и уже более официально и тверже спросил Виталий Семенович, открыв глаза. Внешний вид вошедших тоже произвел на него отрезвляющее впечатление.

– Коммерческий директор фирмы «Главовощсервис» Скляр Олег Владимирович,– представился здоровяк.

– А это кто? –Генеральный хмуро, взглядом Понтия Пилата указал на сопровождающих.

– Это? – фирмач несколько запнулся, потом рукой сделал сложную, неопределенную фигуру, – это… мм … это в моей команде.

–Что у вас ко мне? – Генеральный был уже в рабочей форме.– Присаживайтесь.

– История вопроса такова, – сразу став серьезным, начал руководитель этой наглой делегации.– Три года назад вы, то есть ваш комбинат, купили у нас два импортных томатоуборочных комбайна, посадочную машину и еще кое-что из запчастей на общую сумму сто двадцать тысяч долларов с копейками. Около пятидесяти тысяч выплатили, а последние два года – ни копейки. Наши телеграммы, телетайпограммы, телефонные звонки лично с вами, с вашей бухгалтерией ни к чему не привели. Деньги эти не наши, мы сами одолжились у частных лиц, а вы сами знаете, как рассчитываются за частные деньги,– в голосе фирмача уже звучали металлические нотки, окончательно согнавшие с директора обеденную дрему.– Я уполномочен получить полный и окончательный расчет,– фирмач костяшками пальцев постучал по обрезу стола,– слышите?– полный и немедленный. Любыми средствами. Подчеркиваю – любыми.

« Черт возьми, как они попали ко мне? Что за идиотская охрана? Сколько можно инструктировать? Выгоню всех в шею. Где служба безопасности? Почему не предупредили? Теперь отдувайся наедине с этими урками»,– пронеслось в директорской голове а вслух он сказал, уже поднаторев в подобных разборках: –Так в серьезных переговорах не делается. Надо было нас предупредить о своем приезде (« наезде!»). Мы бы подготовились основательно. Сейчас нет ни главного бухгалтера, ни юриста – они оба в налоговой. Но если мне не изменяет память, у нас не было договора с «Главовощсервиом», мы работали с другой организацией.

От прежнего благодушия фирмача не осталось и следа. В продолжении разговора его лицо постепенно багровело, и когда директор закончил, киевлянин вдруг хватил огромным своим кулаком по столу и рявкнул:

–Порядочные партнеры платят вовремя, а как поступают с непорядочными, читайте в газетах. Когда будут бабки?

– Мужики, мы же не в притоне … Я – Генеральный директор государственного предприятия, я …

– Что ты мне мозги пудришь? Какого государственного? Ты хоть вывеску свою читал?

– Ну полугосударственного, акционерного, – поправился директор.– Это значения в данном случае не имеет. Трудовой коллектив владеет большей частью акций, а это почти то же самое, что государственное.– В голове же Виталий Семенович с досадой подумал: «Надо тревожную кнопку поставить. Такие разговоры теперь не раз еще будут».

–Серега, Руслан,– скомандовал фирмач.

Тот, кто Серега, встал и подошел к двери. Другой вынул пистолет, показавшийся огромным, и положил на стол.

– Ребята, может, поможем директору застрелиться, – без тени юмора предложил киевлянин.– Так сказать, под тяжестью финансовых проблем трудового коллектива. А мы подтвердим наличие факта, а?

Тот, что Руслан, стал платком протирать рукоятку пистолета.

Тут уже взбеленился директор. Все-таки он был не робкого десятка.

– Кого вы пугаете, е вашу мать? Я не боюсь умереть, вы о себе лучше позаботились бы. У меня головорезы почище вас, Афган прошли, дворец Амина штурмовали. Или будем разговаривать нормально, или вон отсюда, чтоб ноги вашей здесь больше не было.

В это время стали стучать в дверь. Это Альбина почувствовала что-то недоброе, и в ней проснулось служебное рвение, заставляющее подчиненных ставать горой за своего шефа.

– Откройте дверь. Я сейчас охрану вызову.

Фирмач, видимо, тоже понял, что дело зашло слишком далеко, и мигнул Сереге. Тот отступил от двери, и Альбина едва не упала в кабинет.

–Что здесь происходит?– крикнула она, оглядывая комнату.

Директор, живой- здоровый, только с красным лицом стоял за своим столом. Секретарша стремительно подошла к нему и прошептала:

–У них…там…автоматы в машине, гранаты и ящики с патронами, – и по-воински вытянулась, готовая выполнить любое указание директора и костьми лечь за него, если потребуется.

– Все в порядке, Альбина Николаевна, все в порядке. Пригласите Веру Феликсовну, пожалуйста,– и подмигнул. Альбина все поняла.

– Разрешите позвонить, – сказал фирмач и не ожидая согласия, подошел к телефону и стал звонить.

– Анатолий Иванович, добрый день. Я от Николая Сергеевича из Киева. Вы в курсе? понятно. Так вот мы уже на консервном, у Виталия Семеновича, а он плохо себя ведет. Как быть? Даю трубку.

Фирмач передал трубку директору. Тот уже догадался, что на связи губернатор.

– Добрый день, Виталий Семенович, как здоровье? Ну и хорошо. Что ты так невежливо обращаешься с гостями? Должны деньги – рассчитайся, в чем вопрос? – губернатор минуты две слушал из вежливости доводы Виталия Семеновича, потом отрубил:– Ты меня не грузи, у меня своих забот по горло. Должен – отдай, тем более, что они даже проценты и штрафы с тебя не берут. Не можешь, не хочешь, не умеешь – уходи тогда к хренам, есть кому заменить. Мне звонили из Киева – сам знаешь откуда, просили помочь, а завтра мне надо будет просить у них помощи для области. Так что не выпендривайся. Завтра к вечеру доложи о результатах. Будь здоров, – трубка загудела.

Некоторое время генеральный тупо смотрел на телефон, как будто хотел послать его подальше за такие речи. Но телефон был бессловесным предметом – это раз, а второе, он, как сын за отца, не отвечал, что передают через него такие безответственные люди, как губернаторы. Поэтому Виталий Семенович оторвал взгляд от телефона и в задумчивости прошелся по кабинету.

– Как вас? Олег Владимирович? Извините, не запомнил. Так вот, Олег Владимирович, еще раз повторяю: я не против. Если наши юристы, действительно, подтвердят, что никаких разночтений и разногласий нет, мы расплатимся. Не сразу, конечно, по частям. Сейчас нам кровь из носа надо подготовиться к новому сезону: закупить жесть, сахар, специи, расплатиться за прошлый год по сырью, иначе нам никто больше не привезет овощи. А когда начнем реализовывать произведенную продукцию – тогда и рассчитаемся. Не торопите нас, не рубите курицу, которая несет золотые яйца.