Глава 4. Болото бывшего отдела

Список, подготовленный информационным центром ГУВД по области, оказался большим. На несколько листов. Изучение статистики нераскрытых изнасилований по району за десять последних лет заняло оставшиеся дни недели. Дальше началась кропотливая работа в отделе района. На свежую карту были нанесены места совершения преступлений. Варяг ездил в Заводской отдел каждый рабочий день. С начальником розыска договорились не мешать друг другу. Последний обеспечил кабинетом, стареньким компьютером, чайником и делами оперативного учёта. Опер, предусмотрительно затарившись растворимым кофе и сахаром, изучал материалы, периодически наполняя кружку и выкуривая сигарету. В делах в основном была ненужная макулатура, но кое-что несло нужную информацию. Копии осмотров мест происшествий, допросов свидетелей и экспертизы оставляли желать лучшего. Приходилось напрягать зрение для разбора текста. Оригиналы справок участковых и оперов имелись в избытке, но также отнимали больше времени из-за разбора почерков исполнителей. Полученные данные тщательно заносились в компьютер и формировались в виде таблицы. Фиксировалась только нужная информация, касающаяся даты, времени, точного места преступления, способа, установочных данных потерпевших, а также приметы преступника(ков), похищенное имущество (если таковое имелось), изъятое с ОМП² , результаты экспертиз и статус самих дел, которые в основной своей массе были приостановлены за неустановлением лица, причастного к преступлению.

Обработка информации заняла много времени, но её было недостаточно для полной картины. Не везде в делах имелись нужные сведения, поэтому пришлось идти к прокурору района. Прокурор оказался мужиком вменяемым и не отказал в просьбе. Предложил создать официальную рабочую группу, куда вошли сотрудники прокуратуры, опера районного ОВД и Главка, эксперт и руководство. Совместный приказ был оформлен надлежащим образом. Фактически аналитическую работу продолжил Опер Главка. Выпросив ключ от архива прокуратуры, он перебирал пачки дел, связанные верёвками и хаотично разбросанные по полкам. Дела читал у оперов, выписывал и заносил в таблицу нужные сведения и возвращал материалы в пачки и пыльную комнату. Процесс шёл. Не быстро, но шёл.

– Как дела?

– Да всё хорошо. Читаются и возвращаются на полки в архив, – отвечал Варяг на вопрос начальника отделения.

– Когда покажешь результат?

– Скоро. Не торопи меня. Там их кучи, а спешить не нужно. Вдруг что-то упущу?

Трамвай вёз по запланированному маршруту. Зазвонил мобильный телефон.

– Да? – ответил Опер.

– Это я, – сказал Иваныч. – Ты в Заводской едешь?

– Да.

– Высаживайся. Возвращайся на Московское шоссе. Стой на остановке. Тебя подберёт машина.

– Что-то случилось?

– Да. Труп. Криминал. В твоем бывшем районе.

«Волга» забрала пассажира на остановке. Шоссе плавно переходило в федеральную трассу, ведущую в столицу, но, проехав небольшой участок дороги от выезда из города, автомашина свернула вправо и двинулась по «двухполоске», соединяющей между собой несколько районов города. По скоплению машин на обочине в одном месте, среди которых были «скорая» и милиция, стало ясно, что приехали. Опера вышли. Сухая дорога, кюветные области по обеим сторонам, редкий лесной массив и болотистая почва. Группа людей в униформе находилась метрах в тридцати от дороги. Опера спустились в кювет и двинулись к собравшимся. Шли по траве, обходя кляксы воды болотистых глаз. В принципе, поверхность была устойчивой и не проваливалась под весом милиционеров. От группы навстречу операм приблизился старый знакомый в чине майора.

– Фарик, привет! – поздоровался Опер Главка.

– Привет Варяг, – пожал протянутую руку начальник отдела по раскрытию убийств территориального ОВД.

Они были знакомы давно. Когда-то Опер Главка работал в территориальном отделе вместе с Фаррухом. Так звали начальника «убойки». Для своих он был Фариком, для остальных – Фёдором Ивановичем. Отчество узбека, много лет проработавшего в милиции и ещё больше прожившего в России, было сложным для произношения и постоянно коверкалось собеседниками, поэтому – Фёдор Иванович. Прозвище Варяг прилипло к Оперу Главка, когда он перевёлся в эту область из уголовного розыска одного из далеких и климатически непростых мест. Раз пришлый – значит, будешь Варягом. На момент работы Варяга в отделе Фаррух был розыскником, работал по розыску преступников и устанавливал местонахождение без вести пропавших. Когда «убойный отдел», а по штатному расписанию – отделение, районного ОВД, распался, и опера разбежались кто куда, Фарика назначили начальником «убойки», дав в помощь пару стажёров.

– Познакомься. Это мой руководитель. Начальник отделения по раскрытию преступлений прошлых лет.

– Иваныч, – протянув руку, поздоровался оперативник. – Можно на «ты».

– И я почти Иваныч, поэтому сработаемся. Тоже можно не «выкать», – ответил Фаррух.

– Конечно, сработаетесь. Двое усатых Иванычей не могут иначе, – рассмеялся Опер Главка.

– Всё хохмишь?! – грозно нахмурив брови, ответил Фарик. – А мне вот чего-то не до шуток. Помимо этой банды, – он указал рукой на группу людей, стоявших у одной из болотных луж, – ещё приедут. Как минимум один, а то и два генерала.

– Ты чего? Генералов испугался?!

– Да хрен мне на генералов, и так натоптали, так совсем все возможные следы уничтожат. Генералы-то по одному не ездят, все со свитой, к которой как минимум человек по пять. Итак, к трупу не подойти.

– Что за труп? – уже серьёзно спросил Иваныч.

– Ребёнка. Криминал.

– Почему криминал?

– Пойдёмте. Сами увидите.

Опера пошли за проводником.

– Кто обнаружил? Когда?

– Сегодня утром. Позвонил мужчина. Случайный пассажир. Ехал по трассе. Остановился отлить. Обочина-то пустая, и интеллигент спустился через кювет в направлении ближайших деревьев. Он и обнаружил. Сначала подумал, что кукла, но, подойдя ближе, понял, что ошибся. В машине сидит. Его до сих пор трясёт.

В кучке товарищей, стоявших рядышком, Опер Главка определил эксперта-криминалиста из бывшего отдела, пару районных оперов в гражданке, ответственного от руководства с погонами подполковника, инспектора отдела по делам несовершеннолетних и кинолога с собакой.

– А «скорая» помощь здесь зачем? Плохо кому-то?

– Не знаю. На всякий случай. Кто уж вызвал – я не выяснял, но пусть побудут. Вдруг действительно кому-то понадобятся их услуги.

Травянистая почва огибала болотистую лужу метров десяти в диаметре. Поодаль стояло несколько редких сосенок и елей. Местные слегка разошлись, предоставив вновь прибывшим пространство для осмотра. В паре метров от края лужи из воды торчали части небольшого тела, которые изначально действительно можно было принять за фрагменты игрушки. Слишком реалистичные детали говорили о том, что это всё-таки труп ребёнка, перемешанного с болотными растениями. С этой точки обзора было трудно разобрать, мальчик это или девочка. На спине, как раз в лопаточной части, торчащей из воды, явно просматривалась колотая рана небольшой длины. Царапину от колотой раны опера отличить могли. Тело основной своей частью находилось в воде и лежало на левом боку. Все присутствующие молчали, некоторые курили.

– Бычки в радиусе пятидесяти метров не бросать. Либо не курите, либо забирайте в пачку и в карман. Не хватало ещё вашу биологию изъять! – сурово сказал Фаррух.

– Что с медиком и прокурорскими? – спросил Иваныч.

– Вызвал. Уже выехали.

– Убирай людей отсюда. Пусть к дороге идут. Нечего здесь топтаться.

– Все к дороге, и ждите указаний, – обозначил всем начальник «убойки».

Сотрудники задвигались в сторону проезжей части.

– Твоя территория? Что уже сделано?

– Моя. Тут фактически ничего нет. Граница. Через дорогу – уже не моя. Ближайшие жилые строения далеко. Опрашивать тут некого.

– Округу осмотрел? – строго спросил Иваныч.

– Осмотрел, конечно. Я первый приехал. Как действовать, знаю. Потом кинолога вызвал и остальных.

– И?

– Ничего. Местность болотистая, следов обуви нет. Предметов никаких нет. Кинолог прошёлся, собака занюхала и повела обратно к дороге. Дальше – встала. Может, и по моим следам вернулась. Я ж их на трассе встречал.

– В каком радиусе местность обошёл?

– Метров пятьдесят, не больше.

– Что думаешь делать?

– Дождёмся гостей, вытащим и осмотрим тело, прочешем территорию и вглубь, и в стороны.

– Согласен. «Потеряшка»?

– Не знаю. Мы тело не шевелили, но, по всей видимости, труп свежий. По нашему району пропавших нет. По другим – не проверял.

Иваныч шагнул к кромке воды, что-то высматривая. Опера остались на месте.

– Мальчик? Девочка? – спросил Варяг.

– Думаю, девочка, – ответил Фарик.

– Почему? Стрижка же вон мальчишеская!

– Больно кожа светловата и черты тонковаты, что ли. Не знаю. Сейчас уже приедет прокуратура с медиком, точно узнаем.

– Возраст?

– Лет четырнадцать, наверно.

– Одежды совсем не видать? Тело, походу, голое.

– Нет. Мусор на обочине, типа пластика, и всё. Больше никаких предметов. Не переживай. Обыщем местность хорошо.

Разговор прервал звук клаксона со стороны дороги.

– Ну наконец-то. Прокуратура приехала.

Из старенькой «Волги» неспешно вышли два человека и двинулись к операм.

– Неужели Старый?! Он ещё не ушёл на пенсию? – спросил Опер Главка у Фарруха.

– Нет. Сидит пока.

Мужчина в годах, с портфелем, в сопровождении другого мужчины приблизился к операм.

– Олег Иваныч? Какими судьбами?! – приветствовал сотрудника прокуратуры Варяг.

– И вам не хворать.

Все представились и познакомились. Вторым мужчиной оказался судебный медик.

– Ну? – устало спросил следователь. – Что тут у вас?

– Не у вас, а у нас, – поправил Фаррух. – Труп. Ребёнка. Криминал.

– Вот так сразу ты меня и пригвоздил. «Светлый» хоть? – с надеждой спросил Олег Иванович.

– Нет. «Темняк».

– Плохо, – вздохнул прокурорский. – Пойдём смотреть.

– Пойдём, пойдём. Давай пошустрее, а то королевской рати ещё не было. Сейчас скоро должны навалить. Осмотреть бы местность до их приезда.

До приезда большого руководства удалось провести осмотр местности, следователь строчил в протоколе, эксперт-криминалист щёлкал камерой, понятые, с трудом добытые в пустынной местности, стояли чуть в сторонке и наблюдали. Долго определялись с привязкой местности в системе координат. Наконец всё получилось. Опера и судебный медик молча наблюдали. Процесс прервала группа правоохранителей, одетая в форму синего и серого цветов с крупными звёздами на погонах. Фаруху пришлось докладывать по форме, в очередной раз повторяя все обстоятельства обнаружения трупа. Иваныч в стороне отдельно докладывал Сергею Николаевичу, начальнику отдела по раскрытию преступлений против личности областного ГУВД, прибывшему с очень высокими чинами.

Следующим этапом было извлечение тела из воды для тщательного осмотра и направления на вскрытие в МОРГ. Опера, найденными палками аккуратно подталкивая с нескольких сторон, подтянули тело к траве. Уже в резиновых перчатках извлекли объект из воды и положили на землю.

Самое плохое, что видел в жизни Варяг, – это детские трупы. Его часто спрашивали, узнав о профессии: привык ли он к трупам? Спрашивали и во время его работы, и уже после выхода на пенсию. Говорят, что человек привыкает, но, видимо, не каждый и, видимо, не ко всему. Опер не знал, что творится на душе у судебного медика, ежедневно вскрывающего тела. Друзей среди экспертов у него не было. Лицезрение каждого трупа давалось оперативнику тяжело. Даже не криминального. А наблюдать профессиональным взглядом за криминальным трупом маленького человечка было вообще шоком. Разум всё норовил представить мёртвого живым, создавая тем самым препятствия в работе. Если оперу отдела по раскрытию убийств представлялась возможность не осматривать труп ребёнка, он всегда ею пользовался. Это было непрофессионально, но к этому невозможно было привыкнуть. Перед каждым осмотром тела с признаками насильственной смерти Опер Главка на уровне подсознания мысленно ставил барьер между собой и объектом осмотра. Мозг называл тело предметом и заставлял отвечать на профессиональные вопросы, которые сам же и генерировал: о возможном времени смерти, механизме образования повреждений, орудии преступления и каких-то возможных качествах предполагаемого преступника. Это помогало, но неизгладимый след всё-таки оставался в памяти. Со временем стирались детали, но оставались картинка и негативные эмоции. Воспоминания о таких событиях иногда всплывали, но, слава Богу, они не мелькали слайдами, от которых можно было сойти с ума.

В этот раз улизнуть от осмотра не представлялось возможным. Тело лежало на траве. Это была девочка. Все повреждения тщательно зафиксированы в протоколе. Тельце накрыли какой-то тканью и вызвали труповозов. После отъезда руководства осмотр территории продолжили, охватив приличный радиус местности. Изъяли пластиковый мусор с обочины дороги и несколько окурков (все надеялись, что хабоны не выброшены сотрудниками милиции или иными официальными персонами).