Друзья молча поднялись на второй этаж. Витька немедленно принялся греметь железом, собирая его для переезда. Колычеву весь этот шум мешал сосредоточиться и хорошенько обдумать новые вводные.

Сначала он вышел на широкий балкон. Наличие некой неведомой невесты, пусть Зимин и обозначил, что помолвка вроде как может уже и не считаться, создавала некоторые неудобства и лишние сложности на перспективу. Вернувшаяся память рисовала образ белоголовой большеглазой шестилетней девочки в светлом платьице, с которой они строили песчаные замки и отчаянно ныряли с камней в море на мелководье. Радовало Марта одно – сам перспективный тесть явно не рвался отстаивать эту тему. К тому же с его слов выходило, что девица живет с матерью и отчимом. А их мнение на сей счет может кардинально отличаться от прежних планов помолвки.

Надышавшись свежим воздухом и придя к выводу, что чему быть, того не миновать, а пока что жизнь продолжается, почти непроизвольно свернул и зашел в соседнюю – пустую комнату. Отстраненно оглядел ее, и в голове тут же сформировалась новая мысль. «А ведь это выход. И чего я мучаюсь? Надо действовать». Но сначала он решил немного пройтись до моря и искупаться. Сгоряча принимать решения не стоило.

Спустя недолгое время вернувшись в дом и пройдя по привычке в их общую с Кимом комнату, Март застал в ней полнейший бедлам. Там и тут валялись различные детали и инструменты. Очевидно, Виктор начал переносить свои «сокровища» в гараж и пока еще не вернулся. Глядя на этот беспорядок, Колычев вдруг подумал, что занимать вдвоем одну комнату, когда в доме довольно места, не слишком разумно. Та, что находится рядом, ничуть не хуже, и они, по крайней мере, больше не будут мешать друг другу.

– А ты где был? – появился в дверном проеме приятель.

– Да так, прогулялся по окрестностям, окунулся пару раз, – пожал плечами Мартемьян.

– А я тут переезжаю, – пояснил будущий механик, ничуть не огорченный тем, что его не позвали. – Поможешь?

– Нет, брат. Я тебе уже говорил, что не следует здесь все захламлять. Так что сам. К тому же я тоже переезжаю.

– В каком смысле?!

– Не пугайся так, в соседнюю комнату. Не хочу мешать твоим занятиям и музицированию.

– Так, значит? – растерялся Ким.

– Ну а что здесь такого? – попытался успокоить приятеля Март, но было поздно, потому что тот уже обиделся.

– Конечно, – забухтел тот. – Негоже таким важным господам в одной комнате со всякими проживать. Ты у нас кто? Колычев. С Романовыми в родстве! А мы так – хренота из-под ногтей. Какие уж мы вам товарищи…

– Вить, ты случайно ночью с кровати не падал? – участливо поинтересовался никак не ожидавший подобного Мартемьян.

Он с позиции своего тридцатилетнего опыта посмотрел на Кима по-новому, отстраненно. И понял, что парень задерган, переутомлен, узкие карие глаза покраснели, волосы давно не стрижены и не мыты – торчат в разные стороны, как у героев какого-нибудь рисованного аниме мульта. Витька словно еще больше похудел и заметно вытянулся. До метра восьмидесяти трех Марта ему, конечно, было еще далеко, но для корейца он был парнем довольно рослым.

Разве что одежда, за которой следила приходящая прислуга, оставалась свежей и то только потому, что Зимин дал распоряжение ежедневно изымать грязное, класть Киму новый комплект и чистить легкие туфли.

– Никуда я не падал, – продолжал бурчать кореец. – И так на самом дне… Понимаешь, я тут на птичьих правах. Вот ты – понятно. И потомок Андрея Кобылы – боярина самого Ивана Калиты и Симеона Гордого. У тебя и дар мощнейший, и энколпион родовой от матери, стало быть, и она не из простых. И деньги. И Зимин – твой дядя. А я? Так – прицепом, словно репей к хвосту лошадиному пристал и еду на халяву…

– Ага. Кобыльему… – постарался отшутиться Март, усиленно размышляя и подыскивая правильные слова.

– Вот-вот. Ты благороден, вежлив, шутишь к месту, сказочных красоток в танцах вертишь, как хочешь. А я? Зачем вообще я нужен? Знаешь, каково это, когда тебе походя говорят, мол, ты никто. Вот я и решил, что надо учиться и быстрее начинать самому зарабатывать. Чтобы себя содержать. Потому и рву жилы на учебе. Хочу сделать свой автомат на конкурс, там премия серьезная полагается.

– И кто же тебе такие глубокие мысли высказал? Молчишь? Ладно. Тогда так. Дураков не слушай.

– Ну а в чем я не прав?

– Да во всем! Ты мне не просто друг, ты мне брат! Больше чем брат. Если бы не ты, меня уже в живых не было! Мы с тобой через такое прошли, а ты мне сейчас какую-то дичь рассказываешь!

– Тогда почему ты съезжаешь?!

– Опять двадцать пять! Ну, пойми же наконец, выросли мы с тобой. И нам каждому нужно свое личное пространство. В конце концов, вдруг ты или я захотим привести девушку…

– Какую девушку? – подозрительно прищурился Витька, отчего приобрел еще более комический вид. – Надю?

– Это вряд ли, – усмехнулся Март, прекрасно помнивший предостережение Зимина.

– Правда? – облегченно выдохнул Витька и расплылся в идиотской улыбке.

– Погоди-погоди, ты что, влюбился? – изумился Колычев.

– Нет, что ты, – сразу же пошел в отказ любвеобильный сын корейского народа. – Просто она такая… такая…

– Все понятно, – вздохнул Март. – Доктор, мы его теряем! Ладно, давай помогу, что ли, с твоим барахлом. А то ты такими темпами за неделю не управишься.

– А у тебя с ней точно ничего не было? – на всякий случай поинтересовался Ким.

– Зуб даю!

Увидев, как расцвел Ким, Март еще накинул позитива.

– То, что всерьез хочешь учиться и зарабатывать – очень хорошо. Я только «за». Но меру знать надо. И вот еще что. Оцени преимущества нового расклада. Теперь можешь хоть всю ночь свет жечь. Вещи раскладывать, как тебе удобно. Это вроде как твой мир. Отдельный и собственный. А общим у нас балкон останется, будем там вечерами сидеть, пить пив… кхм… лимонад и разговаривать.

Присев на кресло, почти машинально протянул руку к большому радиоприемнику, стоящему на комоде. Крутнув ручку настроек, он с неким отстраненным удивлением услышал знакомый голос мисс Аннабель. Увеличив громкость, с интересом прислушался. В памяти сразу появился яркий образ рыжеволосой журналистки.

«Еще одна Ли на мою голову… – хмыкнул мысленно Колычев. – Ну, послушаем, что она нам вещает на своей волне».

– Витька, слышь, тут наша знакомая с Би-Би-Си говорит.

– Мне только что стало достоверно известно, что буквально два часа назад погиб командующий военно-воздушными силами Китайской республики Сун Цзевунг – старший брат всесильной мадам Чан – жены генералиссимуса Чан Кайши. Подробности. Подрыв мощного фугаса произошел во время проведения секретного совещания с руководителями флота. По нашим сведениям, его должен был посетить и сам мистер Чан^[6]. Но, по счастливой для него случайности, глава Китая не смог приехать. Можно констатировать, что все руководство военно-воздушных сил Китая обезглавлено. Удачный и сильный ход Токио. Обстоятельства пока не ясны, но по сообщениям с места трагедии охрана обеспечивалась на высоком уровне, долина надежно прикрыта ПВО и ни один воздушный корабль не пересекал ее рубежей. Вероятно, имеет место предательство или работа внедренного агента? Возможно, вскоре мы это узнаем. Оставайтесь с нами, чтобы не пропустить самые горячие новости. С вами была ваша Аннабель.

Марта эта новость изрядно встряхнула, напомнив, что не только неведомый ему китайский функционер являлся целью для диверсии, но и он сам – такой молодой, нарядный и, главное, талантливый.

– Аннабель не перестает выдавать инсайды, раскрывать тайны и оглашать откровения. Профи, чего скажешь…

– Это да, она крутая, – согласился с другом Витька.

– Но как они это умудрились устроить? – задумчиво протянул Март.

– Японцы? – уточнил на всякий случай Ким.

– Ага. Такое впечатление, что у них там то ли ящик Пандоры, то ли меленка Сампо…^[7] Одним словом – сказки, магия и полный разрыв шаблона. То и дело выдают новые загадки.

– Да, опять враг чего-то придумал, – не без досады на столь несвоевременные нововведения, ответил Ким. – Ну, ничего. В прошлый раз удалось с их секретными торпедами летающими совладать, и теперь решение найдется.

– Твои слова да Богу в уши, – не без сомнения в голосе хмыкнул Колычев, вновь подивившись непробиваемому оптимизму друга.

Как всем давно известно, понедельник – день тяжелый, в том числе и для учащихся всех видов. Не являлась исключением и летная школа, где курсантов для начала выстроили на плацу. Затем зачитали журнал успеваемости, из коего явно следовало, что большинство стоящих перед начальством – лодыри и бездельники. После чего объявили о переходе к практическим занятиям и завершили все церемониальным маршем, который будущие пилоты ожидаемо провалили, шагая кто в лес, кто по дрова.

– И что прикажете делать с эдаким контингентом? – с тоской поинтересовался начальник училища.

– Чтобы управлять транспортами, умения тянуть носок не требуется, – пожал плечами старший преподаватель.

– И то верно, – кивнул Алексеев, после чего зычно крикнул: – Разойтись по занятиям!

Марту всегда нравилось учиться. Студенческие годы после армии вообще вспоминались как самое счастливое время в его недолгой жизни. Возможно, потому он и после окончания института регулярно ездил на стажировки, охотно посещал семинары и вообще всегда был рад узнать что-то полезное для профессии. А в этой новой жизни ему выпал полноценный шанс снова вернуться к учебе, пусть и в качестве курсанта.

Впрочем, летная школа, куда его определил Зимин, не являлась полноценным учебным заведением. Скорее, это были частные курсы для подготовки пилотов гражданских воздушных кораблей. Но поскольку пилот – профессия специфическая, государство не желало упускать из виду такой ценный ресурс, и все обучение происходило под патронажем Третьего Воздушного флота Российской империи.

Обучаться в школе могли все, у кого имелись для этого средства. Наличие «дара» не являлось обязательным. Тем не менее имелся небольшой костяк из имевших способности к управлению энергосферой курсантов, которые по разным причинам не могли или не хотели обучаться в специализированных учебных заведениях Империи. (Или, если быть уж совсем точным, учебные заведения не желали видеть их в своих стенах.)

Штат преподавателей и инструкторов сплошь состоял исключительно из бывших военлетов. Специально для работы с одаренной молодежью начальство привлекало за немалые деньги экспертов, в том числе и самого Зимина. Постоянным куратором небольшой группы был Виктор Павлович Астафьев – в целом ничем не примечательный, но очень настойчивый и требовательный отставной офицер.

Весь курс был рассчитан на четыре месяца с графиком шесть на шесть и одним выходным днем. Никаких глубоких знаний школа давать не предполагала, ограничиваясь разумным минимумом. Группа на момент прихода Колычева уже отучилась половину срока. Давно перезнакомилась, определила лидеров и аутсайдеров, отличников, талантов и бестолочей. Так что вливаться в коллектив пришлось с трудом и не без скрипа. И тут очень помог скрытый ресурс опыта и возраста Марта.

Ближе всех он сошелся с Федором Розановым – дальним родственником известного философа, и Максом Черкасовым, происходившим из семьи потомственных моряков, с давних пор осевших в Порт-Артуре. Ребята они были, если не принимать во внимание их патологическое разгильдяйство, неплохие и, что называется, хорошие товарищи.

– Скорее бы за штурвал настоящего корабля, – мечтательно вздохнул Федор, на самом деле панически боявшийся самостоятельных полетов. – А то эти тренажеры надоели хуже горькой редьки!

– Кстати, за это надо выпить, – заметил Максим, отчего-то считавший неумеренное потребление спиртного признаком мужественности. – Предлагаю сегодня вечером.

– У меня нельзя, – сразу же отказался Розанов. – Родители вернулись.

– Надеюсь, все в порядке?

– Да. Вот только какой-то идиот ухитрился засунуть пустую бутылку из-под коньяка под подушку в спальне. Еле успел ее убрать.

– Это точно не я, – решительно пошел в отказ Черкасов. – Может, Март помнит?

– С чего бы, он едва ли не первым слинял, причем не один…

– Разве? – картинно удивился Макс и повернулся к скромно помалкивающему приятелю. – Курсант Колычев, извольте объясниться!

– О чем?

– Как о чем? – возмутился Федька. – Покинул застолье с барышней и не желаешь поделиться подробностями. Это по меньшей мере не по-товарищески!

– Джентльмены о подобных вещах не распространяются, – сдуру брякнул Март, но тут же пожалел о двусмысленно прозвучавшей фразе.

– Молодец! – одобрительно приподнял большой палец Черкасов. – Так сказать, не посрамил…

– Господа, я вам не сильно мешаю? – осведомился остановившийся рядом с их партами Астафьев.

– Никак нет! – под всеобщие смешки браво доложил Колычев.

– В таком случае, вам не составит труда повторить мои последние слова?

– Так точно! Ваше благородие сказали, что сегодня пройдет первое занятие по пилотированию учебного корвета «Джигит», и стали распределять курсантов по группам.

– И в какую попали вы?

– В первую. Вместе с курсантами Черкасовым, Розановым и Айсиньгьоро.

– Что ж, – хмыкнул куратор. – По крайней мере, мнемотехнике и поддержанию «сферы» вы научились. Однако не стоит во всем полагаться только на дар. Внимание в нашем деле требуется не меньше, чем в любом ином.

– Так точно!

– Прекрасно. У кого-нибудь есть вопросы?

– У меня, господин учитель, – поднял руку Пужэнь. До прихода Марта он считался фаворитом в группе и по силе дара, и по учебе, но появление новой звезды быстро затмило популярность «золотого мальчика».

– Слушаю вас, княжич.

– Курсант Колычев не прослушал полного курса, а его поставили в первую группу. Это может быть опасно.

– Не стоит быть таким пугливым, ваше сиятельство, – с непроницаемым лицом парировал отставник. – Курсант Колычев блестяще учится, на отлично сдает все промежуточные зачеты и письменные работы. Это – во-первых. Во-вторых, он единственный, кто имеет опыт управления ботом. Господа, в его летной книжке уже двадцать часов самостоятельного налета. И он успел все это сделать за прошедшие два месяца. Вы же и остальные курсанты не удосужились, видимо, в силу большой занятости, найти время для самостоятельных занятий. И в-третьих. Колычев награжден за участие в боях самим генерал-фельдмаршалом бароном Врангелем. Я в нем уверен, он не подведет!

Цифры эти полностью соответствовали действительности и уж точно не были взяты из «воздуха». Еще в самом начале, выдавая Марту приказ о его зачислении в летную школу, Зимин пообещал:

– Что касается тебя, Мартемьян. Согласно этому документу, ты принят в спецгруппу для одаренных в летной школе главной базы Третьего флота здесь, в Дальнем. Поскольку от большинства из курсантов априори сильно отстаешь, воленс-ноленс придется наверстывать. И в технике, и в пилотаже. Впрочем, вашу группу все равно пока что на тренажерах гоняют. Так что справишься.

– Я тоже так думаю, – скупо улыбнулся Колычев.

– Когда начнете летную практику, я тебе помогу, – продолжил Зимин, не обращая внимания на браваду будущего курсанта. – Будем дополнительно на разведботе заниматься, заодно и часы наберешь, и практику на малых судах для допуска к самостоятельным полетам получишь. Я, к твоему сведению, имею официальный ранг летчика-инструктора первого, то есть высшего, ранга. А там, как говорили наши предки – все в руце Божией. В общем, поживем – увидим!

Слово его никогда не расходилось с делом, так что после усвоения теории и отработки на «земле» он по выходным каждую неделю по нескольку часов летал на разведботе. Сначала на месте второго пилота, а затем и командира воздушного судна. Строгий наставник даже организовал ночные тренировки. Впрочем, при наличии видения это было совсем не так сложно. «Сфера» отлично заменяла тепловизоры и ПНВ. Все полеты четко фиксировались и хронометрировались диспетчером аэропорта. Так что опыт он действительно успел-таки приобрести.

Теперь его предстояло продемонстрировать.

Закончив распределение курсантов по группам, Астафьев приказал им построиться и вывел во двор, где будущих пилотов поджидал грузовик. Забравшись в кузов, Март принялся разглядывать школу, невольно сравнивая ее с совсем недавно покинутым приютом. Несмотря на то что выстроенное в модном для тридцатых годов стиле модерн здание вовсе не поражало воображение, по сравнению с его прежним обиталищем оно выглядело дворцом.

Небольшое, двухэтажное, выкрашенное в нежно-голубой цвет с яркими белыми арками, полуколоннами и оконными проемами. В учебных классах всегда царили свет и прохлада.

Оригинальная система вентиляции, сработанная русскими инженерами и архитекторами, прекрасно справлялась со своим предназначением. Широкие парты, грифельная доска во всю стену и набор мелков. Высокие потолки, широкие окна в частом переплете и уже повсюду электрическое освещение. Пусть и старомодно для жителя двадцать первого века, зато с душой и вкусом. В специализированных классах широкий набор оборудования от самого простого до настоящего и очень дорогого гирокомпаса марки «Sperri».

Неудивительно, что Марту здесь нравилось.

Стоило курсантам занять свои места, как мотор грузовика Нижегородского завода заурчал, и тот, подвывая гипоидной передачей, тронулся в сторону аэродрома, где их поджидал «Джигит».

Прежде чем будущие пилоты получали допуск, им предстояло пройти обязательный медосмотр, без которого к самостоятельным полетам никого не допускали. С учетом молодости и здоровья курсантов процедура являлась по большей части формальной, но правила есть правила.

Медпункт или, как говорили прежде, околоток на аэродроме располагался в отдельно стоящем флигеле, где царствовал коллежский советник Малышев – представительный мужчина лет сорока от роду. Как водится в военных частях, он был специалистом на все руки. И терапевтом, и хирургом, а если понадобится, то и психиатром.

Пока его товарищи, подшучивая друг над другом, раздевались, Март быстро разоблачился до трусов и, недолго думая, шагнул в смотровую. Открывая дверь, он едва не столкнулся с молодой девушкой в белом халате и высокой накрахмаленной косынке с красным крестом.

– Простите, – вырвалось у него.

– Вы уже готовы? – строго спросила медсестра.

– Для вас на всё! – не раздумывая, ответил он.

– Проходите, господин остряк, – осталась безучастной к его пылкости служительница Асклепия.

Внутри привычно пахло карболкой, йодом и еще какими-то лекарствами. Малышев сидел за столом, уткнувшись в лежащие перед ним стопкой медицинские карты курсантов. Несмотря на это, он сразу же узнал вошедшего и с легкой усмешкой отрекомендовал его своей помощнице:

– Полюбуйтесь, мадемуазель Стоцкая. Перед вами представитель славного рода Колычевых.

– Я польщена, – фыркнула барышня.

– Здравствуйте, Андрон Николаевич, – запоздало поприветствовал его не ожидавший такого приема Март.

– И вам не хворать. Впрочем, как вижу, вы по-прежнему до неприличия здоровы?

– Вашими молитвами.

– Жалобы есть?

– Никак нет!

– Чудно, – отозвался врач, расписываясь в летной книжке и протягивая ее курсанту.

– Разрешите идти?

– Ступайте и позовите следующего.

Малышев не просто был одаренным, а очень известным целителем. Будь у него такое желание, он давно мог бы иметь собственную клинику и солидный доход, но отчего-то предпочитал служить на задворках империи, подальше от столичных интриг и суеты. Ему не было надобности в тщательном осмотре своих пациентов, поскольку он прекрасно видел все их недуги через «сферу». К тому же Март, равно как и другие члены команды «Бурана», уже не раз бывал у него на осмотре. К слову, частным порядком такая услуга стоила довольно дорого, но у Зимина всегда было все самое лучшее.

– Ну что? – встретили его у входа товарищи.

– Восемнадцать, – потерянным голосом сообщил он им.

– Что, восемнадцать? – не понял его Черкасов.

– Видел медсестру?

– Конечно. Славная цыпочка.

– Стоит с линейкой и измеряет… – трагическим тоном ответил Март.

– Где измеряет? – широко открыл глаза Макс.

– Там, – с деланым смущением всхлипнул Колычев. – Сразу, как вошел, и вот.

– Но это же неприлично! – ахнул внимательно прислушивающийся к ним Розанов.