В итоге он остановил выбор на серебристо-черном британце – «Нортоне 16Эйч», как раз за второе подпружиненное сиденье на заднем крыле и еще добавочный небольшой решетчатый багажник. Не сказать, что этот аппарат был пределом его мечтаний, тем не менее на нем можно было довольно быстро и сравнительно комфортно передвигаться.

– Так я за тобой заеду? – улыбаясь, спросил Март, высаживая приятеля возле училища.

– Не надо, – вздохнул Витька, понимая, что так просто его друг не отстанет, – я сам приду.

– Точно?

– Заочно! – огрызнулся Ким, вызвав приступ хохота у приятеля, после чего тот как следует газанул и эффектно растворился в клубах сизого дыма.

Автомобильная стоянка перед летной школой никогда не бывала заполнена до конца. Отпрысков богатых семейств привозили лимузины их родителей и тут же разворачивались назад. Прочие приезжали на автобусе. То же касалось и преподавателей, по большей части отставных офицеров ВВФ. Поэтому Март смело припарковал своего железного коня рядом с «кадиллаком» начальника и, легкомысленно насвистывая, отправился «грызть гранит науки».

Учеба давалась ему легко. Все-таки он был настоящим авиаинженером из будущего, а потому с теорией проблем не могло возникнуть по определению. Что касается практики, то до самостоятельного управления его еще не допускали, но на тренажерах и с инструктором он показывал весьма недурной уровень пилотажа.

Немного сложнее стало, когда начальник авиашколы – мрачный капитан корпуса штурманов в отставке, со шрамом во все лицо, по фамилии Алексеев – узнал, что его новый подопечный щедро одарен силой. Как оказалось, способности тоже можно и нужно тренировать, и тогда пилот сможет обойтись без гирокомпаса, высотомера, кренометра и даже без радара. Вот тут его прежние знания никак не могли помочь, и наставники, прежде всего сам Алексеев, гоняли его в хвост и в гриву до полного изнеможения.

– С вашей фамилией, молодой человек, стыдно быть дурным пилотом или штурманом, – не раз заявлял он своему ученику, пока наконец не добился успеха.

Кстати, успех в незнакомых дисциплинах всегда давался Марту одинаково. Сначала он усиленно пытался разобраться, зубрил формулы, старался вникнуть в суть, а затем, когда, казалось, что этой премудрости никогда не одолеть, в голове как будто щелкал тумблер, и все становилось ясно и понятно, как будто он изучал эту науку всю прежнюю жизнь.

Зато после занятий можно было расслабиться, и Колычев вовсю пользовался внезапно свалившейся на него молодостью и финансовой независимостью. Ходил с друзьями и подружками в кино и на танцы, катал девушек на мотоцикле, угощал их мороженым и прочими сладостями. Ким тоже поначалу во всем этом веселье участвовал, но потом как-то охладел и отошел в сторону, полностью сосредоточившись на учебе.

Маленькие радости жизни не мешали много и активно учиться, не тратя время понапрасну. Как только он понял, что с учебой в авиашколе «процесс пошел», сразу появились новые темы.

Занятия энергобоем и кум-до, тренировки на полигоне дядьки Игната вместе с десантурой, изучение энергоструктур, а когда Кима запрягли учиться стрельбе из артиллерийских орудий разных калибров, то и здесь Март «вписался в тему», став ходить туда вместе с другом, руководствуясь принципом – много знаний не бывает, особенно если они могут пригодиться.

Потом ко всему присоединились учебные полеты на боте с Зиминым. Вспомнив историю с Горынычем, еще одной обязательной темой он определил для себя освоение магомедицины. Хотя бы на уровне первой помощи в полевых условиях. Для этого он уговорил одного недавнего знакомого – целителя-ассистента местного гуру – профессора и крупнейшего специалиста по регенерации и восстановлению поврежденных органов обучать его базовым навыкам лечения с помощью дара.

Так что по своим понятиям он мажором не стал. Просто некогда было. Но надо понимать, что «утка по-пекински» с парой бутылок фруктового пива стоила в местных ресторанчиках русский рубль или почти десять тысяч юаней. А большинство местных китайцев, кроме тех, кто работал в ремонтных мастерских флота, зарабатывали не более сотни юаней в день и содержали на эти деньги свои семьи. В общем, по здешним меркам он был если не богат, то довольно состоятелен, а потому пользовался успехом у прекрасного пола, тем более что нравы вокруг царили весьма свободные.

Вот и сегодня вечером они собрались с друзьями на квартире у одного из однокашников – улыбчивого коротышки Федьки Розанова. Благо родители молодого человека имели неосмотрительность находиться в отлучке.

Большинство собравшихся были учениками летной школы, но по форме пришел только Март. Остальные успели забежать домой и переодеться. Украсившие их веселое мероприятие своим присутствием барышни – гимназистки старших классов – тоже сменили свои строгие платья с передниками на легкие платьица с пышными юбками и туфельки. Правда, пока они еще не успели раскрепоститься и чинно сидели в уголке, время от времени стреляя глазками и хихикая в затянутые муслином перчаток кулачки.

Быстро сдвинув в сторону стол с немудрящим угощением, игравший роль радушного хозяина Федя открыл крышку стоящего на высокой тумбе патефона и начал задумчиво перебирать пластинки.

– С каких начать, с медленных или быстрых? – задумался он.

– Начни с линди-хоп^[2], – с усмешкой посоветовал ему Март, – а там, глядишь, и до танго подойдет время.

– Легко тебе говорить, ты один умеешь танцевать танго.

– Тогда фокстрот.

– Федька, – страдальчески прошептал успевший хлебнуть лишнего худой, с длинными мосластыми конечностями, весь нескладный, как кузнечик, Макс Черкасов, – зачем ты позвал этих недотрог из гимназии. Все равно не дадут!

– Будешь так накидываться, тебе и девчонки из Старого города^[3] не дадут.

– Да ну вас, – обиженно отозвался одногруппник и снова двинулся к заветной тумбочке, скрывавшей в своих недрах початую бутылку шустовского коньяка.

Наконец Федя смог определиться, и из-под иглы патефона полились энергичные переливы трубы Луи Армстронга, а затем чей-то бархатистый голос запел «вест энд блюз».

– Я слышала, ты хорошо танцуешь? – решительно подошла к Марту одна из девушек и требовательно посмотрела на него.

Невысокого роста брюнетка, с хорошей фигуркой, в светло-кремовом платье с открытыми руками и пышной юбкой. На маленьких ступнях красовались изящные туфельки. Немного раскосые глаза говорили об изрядной доле китайской крови, а основательный носик намекал, что русской – никак не менее.

– Так говорят, – дипломатично ответил ей Колычев.

– Покажешь?

– Я хотел дождаться друга, – попытался уклониться молодой человек, но не тут-то было.

– Того самого, что навалял Пужэню? Не думаю, что с таким храбрым парнем что-то может случиться!

– Эй, Федя, – обернулась она к хозяину. – Поставь что-нибудь более энергичное, а то ведь тоска зеленая!

– Это, Наденька, – наставительно ответил ей Розанов, – очень известный негритянский трубач Луи…

– Тогда понятно, – перебила она его. – Жизнь у негров не сахар. Но ты все-таки поставь что-нибудь повеселее.

– Как скажете, мадемуазель, – не стал спорить курсант.

Танцевала она просто здорово, черт знает что выкамаривая своими крепкими ножками и вертясь вокруг партнера как юла. Март старался не отставать, то выполняя поддержки, то подкидывая расходившуюся девушку. Никто из присутствующих так и не решился присоединиться к ним, во все глаза глядя на странную парочку. Впрочем, скоро музыка закончилась, да и они запыхались.

– Ох, не могу. Дайте что-нибудь попить! – взмолилась барышня.

– Сок, лимонад? – грустно глядя на нее, спросил Черкасов.

– Я вам что – маленькая?

– Водка, коньяк?

– Помилуйте, господа, – поспешил вмешаться Март, отодвигая плечом незадачливого бармена. – Как можно даме предлагать водку. Только спирт!

– Что! – возмутилась Надя. – Ты за кого меня принимаешь?

– Подожди, – усмехнулся тот, отбирая бутылку у товарища. – Что тут у нас? Водка, ром, джин, вермут – нормально, сойдет за биттер, сок, содовая, лаймы и мята – одобряю подборку… Федя, а лед найдется?

– На кухне… а зачем?

– Тащи. И нож для колки не забудь.

Не то чтобы в прошлой жизни Март часто делал коктейли, но пару рецептов знал и скоро смешал в большом серебряном кувшине еще незнакомый местной публике состав. Разлив его по бокалам, он предложил получившийся напиток всем присутствующим, но прежде всего Наде.

– Вкусно, – оценила она напиток. – Ты где так научился?

– Танцевать или делать напитки?

– Напитки.

– Тс-с! Я лейб-повар его величества.

– Вот балабол! – рассмеялась барышня. – А сам что не пьешь?

– Я на мотоцикле.

– И что? Коктейль ведь совсем слабенький, ой… что это со мной?

После авторской версии мохито вечеринка сразу пошла веселее. Раскрасневшиеся гимназистки уже не жались в сторонке, а охотно танцевали, может быть, не так умело, как Надежда, но с не меньшим энтузиазмом. Юноши восприняли эту перемену с восторгом и активно их в этом поддерживали. И даже Черкасов с видом умудренного жизнью алкоголика изрек что-то вроде: «Оказывается, в некоторых случаях смешивать не только можно, но и должно!»

– Слушай, а прокати меня на мотоцикле? – вдруг попросила Марта партнерша. – Всю жизнь хочу попробовать!

Глаза ее в наступавших сумерках сияли так ярко и так призывно, что отказать не было никакой возможности, и Колычев, подмигнув ей, с заговорщицким видом шепнул:

– Пошли!

Аккуратно выскользнув из квартиры, они спустились по лестнице во двор к отдыхавшему в его тиши железному коню. Слава богу, кик-стартер не подвел, и двухтактный мотор бодро затарахтел. Вскочив в седло, Март сделал новой подружке знак, мол, садись, и она тут же устроилась сзади, крепко обхватив его руками и прижавшись упругой грудью к спине.

Повинуясь скупому движению кисти, двухколесный друг послушно взревел и под неодобрительными взглядами соседей понес своих седоков сначала по двору, потом выскочил в ворота и полетел по улице, распугивая собак. Впрочем, долго они не проехали, ибо за ближайшим поворотом чуть не врезались в стоящий поперек дороги лимузин, а когда Март попытался объехать его, увидел, что какие-то люди прижали к стене отчаянно отбивавшегося от них юношу.

«Блин, это же Ким!» – мелькнула у него в голове мысль, и он снова выкрутил ручку газа. Ссаживать пассажирку времени не было, поэтому он просто крикнул ей: «Держись!» – и, не разбирая дороги, понесся на злоумышленников.

Нападавшие явно не ожидали подобной подлости от судьбы и едва успели порскнуть в разные стороны. Правда, одному из них не повезло, и железный конь все-таки сбил его своим корпусом, заставив покатиться по щербатой мостовой, крича от боли и ярости.

– Витька, прыгай! – закричал замершему приятелю Март, сдвигаясь максимально вперед и прижавшись грудью к бензобаку.

Места на байке не так много, но сейчас им было не до удобства. Не теряя ни секунды, Ким вскочил в седло позади Надежды, и они втроем умчались прочь под надсадный треск двигателя и проклятия бандитов. Их, конечно, попытались преследовать, но, пока смогли развернуть громоздкий автомобиль, от шустрого двухколесного агрегата простыл и след. И только густые клубы дыма указывали на то, что мотоцикл только что был тут.

Оставаться в Дальнем смысла не было, и Колычев повез их за город в коттедж Зимина, справедливо полагая, что там в любом случае будет безопасно. Примерно через десять минут бешеной гонки они достигли поселка и, попетляв немного по горным дорожкам, остановились перед домом.

– Все, приехали! – сказал он своим седокам и в изнеможении вытер пот со лба.

– Что здесь происходит? – удивленно поинтересовался вышедший на шум Зимин.

– Э, понимаете, – начал было объяснять Март, но потом прикинул, как это все выглядит со стороны, и махнул рукой. – В общем, это не то, что вы думаете!

– Не сомневаюсь! – бесстрастно отозвался капитан, разглядывая присевшего на дорожку Кима с изрядным кровоподтеком под глазом, растерянно хлопавшую глазами девицу и красного как рак воспитанника.

– Господи, видели бы вы себя со стороны! – не выдержал он и так заразительно расхохотался, что через минуту к нему присоединились остальные.

– Простите, господин Зимин, – первой пришла в себя барышня. – Просто на Виктора напали, и нам пришлось спешно уезжать.

– Мы знакомы? – согнал с лица улыбку приватир.

– Вы бывали у нас в доме. Я дочь господина Ли.

– Надежда?!

– У вас отличная память, Владимир Васильевич.

– А вы, по всей видимости, катались?

– Да, – потупила взор девушка.

– И кто же, позвольте осведомиться, был нападавшим?

– Я их толком не разглядел, – пожал плечами Март и вопросительно посмотрел на Витьку.

– Да мне тоже особо некогда было, – мрачно отозвался тот.

– Я знаю этих людей, – призналась Надя. – Точнее, их машину. Она принадлежит отцу Пужэня – князю Цзайфэну. Он один из старших в Золотом клане.

– Час от часу не легче, – хмыкнул Зимин. – Молодые люди, вы не хотите мне ничего рассказать?

– Прямо здесь? – вздохнул Март, сообразивший, что серьезного разговора не избежать.

– Нет, конечно, – спохватился капитан. – Давайте зайдем внутрь, выпьем чаю и поговорим. А ваша очаровательная спутница тем временем сможет привести себя в порядок. Туалетная комната у нас там.

Оказавшись в роскошной ванной, Надя с трудом перевела дух и с сомнением посмотрела в огромное зеркало, занимавшее добрую половину стены. Прическа, как и следовало ожидать, растрепалась, платье тоже не на месте. И вообще, она выпивала, танцевала, а потом провела неблизкий путь на трясущемся сиденье, зажатая между разгоряченными телами двух парней. Причем этот придурок Ким (так, кажется, его зовут) держался все это время отнюдь не за талию!

Было отчего переволноваться. Но теперь она сможет умыться и вообще… пора думать, как она объяснит дома свое затянувшееся отсутствие.

Когда немного успокоившаяся барышня вышла в гостиную, то застала мирно сидящих за столом молодых людей и их наставника. При ее появлении они тут же поднялись с мест, а галантный Март проводил ее к столу и подвинул стул.

– Не угодно ли чаю? – гостеприимно предложил ей Зимин.

– Если это вас не затруднит, – скромно отвечала она.

– Нисколько, – отозвался хозяин и наполнил чашку ароматным напитком.

– С вашего позволения, – продолжил он, – я взял на себя смелость вызвать для вас такси.

– Благодарю.

Некоторое время все они наслаждались чаем, но потом Витька не выдержал и все-таки допустил бестактность.

– А я одно никак не возьму в толк, – вопросительно посмотрел он на нее. – Как ты поняла, что это автомобиль Цзайфена?

– Он часто бывает по соседству с нами, – поджала губки не желавшая углубляться в подробности девушка.

– И ты сразу его узнала? – недоверчиво прищурился Ким.

– Оставь нашу гостью в покое, – со значением в голосе заметил Зимин.

– А я что, я ничего, – растерянно отозвался молодой человек.

– Ладно, – решительно отодвинула от себя чашку Надя. – Дело в том, что Пужэнь – мой жених!

– Вот как?! – чуть не поперхнулся Март.

– Нас обручили еще в младенчестве.

– Кажется, ты не слишком жалуешь своего суженого? – тонко подметил Март.

– Терпеть его не могу! Именно поэтому я и подошла к тебе. Ты первый на моей памяти, кто не побоялся бросить ему вызов и набить наглецу морду.

– Вообще-то это я ему нос разбил! – пискнул Витька, но его никто не слушал.

– Прошу прощения, юная леди, – поспешил вмешаться Зимин. – Это дела семейные, и мы не имеем никакого права в них вмешиваться. Но вместе с тем мы рады оказать вам гостеприимство. Если желаете, я отменю заказ такси и лично отвезу вас к родителям, чтобы разъяснить имевший место инцидент.

– Благодарю, но в этом нет надобности, – вздохнула девушка. – Отцу весьма мало дела до моей жизни, так что…

– Как угодно! Кажется, такси уже здесь. Позвольте, я вас провожу.

– Может, лучше я, – подскочил Март, но осекся под строгим взглядом опекуна.

– Не может! – четко сказал он не терпящим возражения тоном.

Через минуту он вывел Надежду из дома и церемонно усадил в ожидавший ее выхода автомобиль, после чего сказал шоферу адрес и щедро расплатился, не забыв про чаевые.

– Все сделаю, капитан^[4], – широко улыбнулся ему таксист.

Устроившись на жестком сиденье, Надя чуть не заплакала. Очередная попытка начать новую жизнь с треском провалилась. С романтическим свиданием вышло не слишком хорошо, и даже прощального поцелуя не обломилось. С другой стороны, приключение все-таки было, причем довольно захватывающее. И у него вполне возможно продолжение.

– Все-таки козел ты – Пужэнь-Испужень, – вздохнула девушка. – Испортил мне такой вечер!

В покинутом ею коттедже тоже было неспокойно. Слишком занятый в последнее время Зимин счел, что его подопечные несколько разболтались и это следует немедленно пресечь.

– Прошу вас немного задержаться, молодые люди, – заметил он тем спокойным тоном, от которого даже у самых бывалых его подчиненных замирало сердце. – Нам есть, что обсудить и при том немедленно.

Ответом ему было красноречивое молчание.

– Виктор, – начал он с наименее важного, – скажи, пожалуйста, для чего ты решил превратить вашу комнату в механическую мастерскую?

– Но я… – замялся Ким.

– Натащил в нее всякой дряни… Если я не ошибаюсь, в нашем доме есть гараж. Изволь завтра же переправить в него все свои «сокровища»!

– Но вы сами запретили мне там появляться…

– После того как ты едва не разобрал мой «паккард»? Верно. И запрет остается в силе. Но, если помнишь, он довольно велик. Половина будет занята автомобилем, а на второй можешь устроиться ты. Там есть верстак и довольно слесарного инструмента, чтобы сотворить хоть «перпетуум-мобиле»^[5], если у тебя возникнет подобная блажь.

– Слушаюсь, – обреченно кивнул Ким.

– И еще, мальчик мой, пока не научишься играть как следует, занимайся музицированием в бане, как и полагается на Руси. Чтобы тебя никому было не слышно. То есть в той самой мастерской. Или в комнате своей, но совсем негромко.

Тон Зимина оставался внешне мягким, но внутри звучала сталь. Это были не просто слова или вопросы. Это был приказ, ослушаться которого было невозможно или равноценно немедленному списанию с корабля.

– Теперь ты, Мартемьян.

– Да, Владимир Васильевич.

– Я понимаю, что ты уже взрослый, и я несколько запоздал с нотациями, но все же позволь дать тебе несколько советов.

– Слушаю вас.

– Держись подальше и от Ли, и от Айсиньгьоро.

– С мадемуазель Надеждой я познакомился только нынче вечером, а до Пужэня и его семьи мне и вовсе нет никакого дела.