Посол Дж. Мэтлок сидел в кресле, пока президент ходил и кричал, бросал предметы. Всякие этикеты действительно неуместны, когда страна за мгновение была извне отрезана от всего мира: от спутников, от импортных товаров, от мирового рынка, от права на существование под общим небом, наконец — от дачи в Швейцарии. Алексей стоял у окна, был хладнокровен, ну, или растерян и глубоко погружён в себя.

Посол начал речь:

— Господин Президент, я понимаю Ваше беспокойство, но всё уже случилось, и своими неверными действиями Вы сейчас можете сделать только хуже. Поверьте, это возможно. Руководством моей страны было принято решение ввести санкции такого масштаба, которые, конечно, могут повергнуть в шок. Тем более, о подобных технологиях, насколько мы знаем, Ваша разведка даже не смогла выведать никакой информации. Теперь Ваша страна находится под куполом, а точнее — внутри сферы. Попытки стрелять в неё оружием, хоть ядерным, ни к чему не приведут. Копать под землю тоже бессмысленно, ничего не получится, даже не пробуйте.

Жириновский кинул тяжёлым гранёным стаканом с остатками виски в сторону посла и начал орать:

— Какого черта? Кто дал Вам право? Что значит «не пробуйте»?! Куда хуже?! Я уничтожу тебя, этот купол и твою страну! Мы не дикие звери, чтобы в клетке нас запирать. Здесь миллионы людей за этими стенами, под этим чертовым куполом! Вы больные дегенераты!

Градов пытался успокоить президента и соблюдать официальный протокол. Это было, возможно, не только проявление хорошего образования, полученного в МГИМО, но и следствие свежих мыслей, которые достаточно быстро наполнили его голову. Суть его внутренних рассуждений была в следующем: когда президент теряет контроль над эмоциями и не идёт на контакт, а внешние силы чего-то хотят, то, может быть, если дать им это, то и тебя не будут обделять. Мыслил он гнусно, но правильно. Ему было по большей части всё равно на то, что случится с его страной и народом — его преследовал личный корыстный интерес. И неважно, в какой плоскости это происходит, пусть и купол сверху — важно, чтобы его положение, его состояние и влияние возросли.

— Я советую Вам держать себя в руках. Отныне я буду называть Вас не господин Президент, а Повелитель сферы. Звучит-то как! — улыбнулся Мэтлок, но тут же отскочил в сторону и прикрыл лицо рукой — Повелитель сферы схватил настольную лампу и дышал как разъяренный бык.

— Не надо опять в меня кидать вещи! Хватит! Если Вы меня тут убьёте — последуют ещё санкции. Вы думаете, мы весь свой потенциал исчерпали?! Нет. Вы должны выслушать меня. Я не зря сижу сейчас в этом закрытом пространстве с Вами, как в консервной банке, как и Вы, — вздохнул посол. — Я здесь, чтобы объяснять Вам новую суть вещей, поэтому слушайте меня. Мне тоже тошно, я закончу и поеду по своим делам, а Вы пойдите кидать лампами в прохожих. Итак! Если Вы думали, что нахождение под куполом — это конец, и Вы можете жить тут дальше припеваючи, ездить на своём любимом Мерседесе и вытаскивать миллиарды из бюджета на личные нужды или проекты и стройки, которые тешат Ваше самолюбие, то нет. Про многое придётся забыть. Но есть шанс оставить хоть что-то из вашей прошлой жизни. Есть ряд условий, — без лишних эмоций и опять с лёгкой улыбкой Джон щёлкнул серебряным замочком своего чемоданчика, вытащил из него листок бумаги и положил его вместе с фирменной блестящей ручкой на стол.

После этого он продолжил:

— Условия достаточно просты. Один пункт всего: ресурсы. Правда, подпунктов несколько… Несправедливое решение Бога дать этой жалкой стране около двадцати процентов всех ископаемых в мире должно быть исправлено, особенно после того, как вы лезли в наши дела на Востоке и в Азии, как на протяжении десятилетий доказывали, что с Вами может быть только один разговор. Разговор с позиции силы. И наши ребята её создали. Оружие покруче ядерных и водородных бомб, и даже лучше интернета. Оружием можно бряцать угрожающе долго, пытаться вести переговоры, чем мы с вами и занимались долгое время. А тут, посмотрите в окошко, вон там в нескольких километрах над нами тонкая материя, но какая важная — она ограничивает наше общество от присутствия в нём таких, как вы. И могу поздравить: вы первые, кто исключён из цивилизованного мира таким путём. Выходит, мы первооткрыватели, а вы будто индейцы. Здорово же? Интересно будет посмотреть, будем изучать теперь с социально-экономической точки зрения. Наши учёные будут ваше общество под микроскопом рассматривать.

Но давайте назад к главному — ресурсы! Они будут распределены справедливо. Излишков у вас много, а меньше чем двум процентам мирового населения зачем столько? Раньше у Вас на плечах было две заботы: внутренняя и внешняя политика. А теперь вам будет даже легче. Внутренняя часть остаётся, а внешняя теперь намного проще: добываете и производите то, что скажем, отдаёте во внешний мир в качестве репараций, если будет угодно так называть, и всё.

Вам даже МИД больше не нужен, да и армия тоже. Ну, если только внутренняя, чтобы плебс недовольный сдерживать. Больше нам ничего не надо. Но это, конечно, при том условии, что вы будете хорошо справляться с внутренней политикой, сможете обеспечивать тот план производства, который будет необходим. А теперь — про плюсы!

Президент побледнел, казалось, успокоился, но на самом деле опешил, впал в ступор и смотрел пустым взглядом на омерзевшего ему до ужаса посла, восседающего в громадном чёрном кожаном кресле.

— Про какие плюсы ты говоришь, тварь?! — произнёс Жириновский уже севшим охрипшим голосом. — То есть меня теперь оскорбляет жалкий посол, сидя перед стоящим президентом? Я теперь марионетка, которая должна высасывать соки из страны и из народа и отдавать их за просто так вам, людям, которые довели нашу страну до такого состояния, а потом бахнули купол на неё, сферу эту вашу? Вы вообще понимаете, что я Вас лично могу убить? Я не убивал. Нет. Я не идеальный, да, я помогал своим друзьям зарабатывать деньги в этой стране, сам получал что-то с этого, я не бедный человек. Да, в стране есть воровство, может, образование и медицина далеки от идеала, но у меня всё равно есть совесть! Я не могу как вампир присосаться к этому народу. Да и меня, в конце концов, растерзают. И это всё ради чего? Чтобы вы сняли купол быстрее? На сколько лет это — пять? Десять? Чего вы хотите, черт возьми?!

Мэтлок закинул ногу на ногу, поправил галстук, улыбнулся и продолжил:

— А с чего Вы взяли, что мы его вообще снимем? Вы думаете, мы поблагодарим Вас за послушание и поступившие ресурсы и остановим всё это? Да не факт. Просто если Вы не будете справляться или откажетесь подчиняться, то последуют две кары небесных. Первая заключается в санкциях относительно Вас лично. Я Вам хотел рассказать о плюсах от нашей новой схемы взаимодействия, но Вы меня прерывали. Если будете хорошо справляться со своей должностью, у Вас останутся блага. У Вас лично, у Вашей семьи, друзей. У ограниченного круга лиц будет возможность и дальше ездить на красивых машинах, жрать в ресторанах и всё, что вы там любите. Да, вы будете ограничены финансово: много ресурсов на себя потратить не дадим — они нам важнее, ну точнее людям во всём мире. А вы свою икру как ели ложками, так и будете. Ну, яхт поменьше будет. В обмен — лояльность. Не сможете дать то количество продукции, которое мы скажем — потеряете доверие, и мы вас сместим. Мы это умеем. Сейчас ваши люди, даже самые верные охранники — ваши цепные псы — очень уязвимы, и мы можем пообещать им выход из-под купола, должность внутри тут у вас повыше, новые права, и кто знает, как они себя поведут. А в качестве кнута в новых координатах будет самое интересное. Это та самая вторая санкция, о которой я упомянул.

Ещё во времена Холодной войны вы стремились создать биологическое оружие… Сейчас вы его против нас не примените, так как риска для вас самих больше. Вы изолированы от всех, и нас никакая смертельная угроза, что витает здесь, не достанет, — Мэтлок на секунду замолчал, давая собеседнику время осознать слова. — С коммунизмом мы боролись активно, было непросто, честно говоря, зараза ваша по всему миру поползла — столько мы денег потратили в итоге… Но теперь, если у вас вдруг, случайно, каким-то невероятным образом случится биологическая утечка и люди начнут умирать, вы не сделаете ничего, а нашим людям там, на расстоянии, будет весьма комфортно. Причём подобное современное биооружие можно запрограммировать так, чтобы летальность не была критической — ведь вашему народу работать надо ещё будет: пшеницу собирать, уголь копать, нефть качать.

Я не желаю смерти Вам и Вашим согражданам, поэтому на бумажке, которая на столе лежит, написано, что Вы должны теперь делать. Условия несложные, Вы лично в шоколаде. Мы не хотим менять и заморачиваться с настройками нового лидера. А то ведь ему придётся высоту офисного стула вашего подкручивать, регулировать заново кресло в машине и даже изучать устройство страны вашей. Ещё и граждан должен устраивать, и элиты… Поэтому, надеюсь, Вы палки в колёса вставлять не будете и подпишете этот ярлык на княжение. Люблю, знаете, историю, — посол засмеялся звонко и противно и снова поправил галстук.

Президент в ярости опять хотел кинуть что-то, и под руку попалась ручка. Но вместо броска он рванул в сторону иностранного гостя и, казалось, задушить его хотел. Градов пытался успокоить, держал его в прямом смысле слова. Но президент даже ничего внятного не сказал, а посол встал, забрал кейс, оставил документы и, улыбнувшись, покинул кабинет, сказав спокойно: «Ещё увидимся». Градов и Жириновский молча сидели в кабинете наедине со злосчастной бумажкой. У обоих были мысли в голове, но разные.

Прошло несколько дней. Страна пребывала в состоянии шока. Когда приходит война, люди первые дни и недели не могут в момент поверить в происходящее и привыкнуть к новой жизни. Тут ситуация была ещё непонятнее, неопределённее. Города замерли, многие потеряли работу за её неактуальностью, а многие трудились дальше из долга — врачи и учителя, кто-то шёл на работу по инерции или из осознания необходимости кормить семью любыми методами, хоть и шансы получить какие-либо выплаты были туманны. Парализованную экономику будут выправлять ещё долго, но сейчас не об этом.

На границах наблюдалось поначалу огромное скопление машин, которые пытались выехать. Потом на место уже отчаявшихся и набивших кулаки о стены купола граждан пришли учёные и военные. Целые полигоны вдоль границы, испещрённые разного рода взрывами, давали знать о том, что здесь велась война с невидимой стеной. Всё было бесполезно.

Очередной вечер посол проводил в своей роскошной ванне, пил сухое итальянское вино и ждал новостей. Не дождавшись, он пошёл спать в мягкую постель. Безмятежный сон окутывал его разум, а мягкие перины — тело. Он знал, что его вряд ли будут убивать — с точки зрения властей подкупольных он единственный легитимный переговорщик из внешнего мира. К тому же он думал, что шпионы в силовых ведомствах доложили бы о планируемом покушении на него или его людей. Ночь накрыла чёрным платком купол, новый мир погрузился в глубокий сон. Но многие граждане не спали — сложно, когда ты вообще ничего не понимаешь, не знаешь, чего теперь ждать.

Утро было доброе. Для посла. К нему пришёл человек из МИДа, сел в кресло рядом. Мэтлок был в халате — не по протоколу, но ему было уже плевать — он влился в образ баскака, который сидит тут на Руси вдалеке от своих и ждёт дань, и ему должны все принести и быть вежливы, чтобы он соблаговолил не покарать их, шелудивых псов.

Но когда он получил новость, ему стало даже неловко за свой внешний вид. Рядом с ним сидел заместитель Градова, который принёс невероятную весть: «Жириновский смещён, премьер-министр убит. Градов теперь исполняющий обязанности президента. В стране введено военное положение, прежний Президент объявлен предателем». Закончив речь, замминистра положил на стол подписанный листок, оставленный несколько дней тому назад послом в Кремле. Дело было закончено, победа одержана, настало время строить новый мир.

Посол на мгновение потерял возможность контролировать мышцы на своём лице, не ожидая такого быстрого и резкого выигрыша в партии. А потом на его лице опять засверкала белоснежная улыбка. Мэтлок хотел обнять гонца, но, вспомнив о халате и о том, что лучше всё же не нарушать до конца все нормы приличия, решил лишь крепко пожать руку.

После чего Мэтлок взял листок, изучил подпись и стал ходить по комнате взад-вперёд и думать. Подпись представляла собой фамилию Градова, написанную крупным почерком, без имени, без закорючек, зачёркивающих её. Видно было, что человек пишет её с гордостью. А главное — его почерк, казалось, за последний день стал больше, как и его уверенность в себе, поглотившем всех, кто стоял на пути. Теперь он король нового мира. Да, зависимый от внешнего, но зато живой, на коне, а точнее — на Майбахе, и со скипетром и державой, то есть с денежным потоком и властью на вверенном ему пространстве.

Хотя границы у этой власти, конечно, были, и весьма заметные. Да, теперь оппозиция не может уехать из страны и оттуда что-то выкрикивать. Более того, раньше оппозиции, ещё со времён Андрея Курбского в XVI веке, там, куда они перебегали, давали финансирование, некие блага или обещания. Теперь же внешние силы заинтересованы в том, чтобы эту оппозицию и её неугодную позицию уничтожать — она будет мешать новому устройству России, срывать поставки ресурсов. Она враждебна и внутренней, и внешней власти, а значит, в конечном итоге — всей цивилизации на этой планете.

Россиянам могли бы пособолезновать другие такие же простые люди из стран, что там, за куполом. Но кто когда-либо граждан о чём-то спрашивал? Спрашивали ли их хоть раз перед тем, как напасть на очередную страну, сбросить атомную или обычную бомбу? Нет.

Пусть в демократической стране у людей и есть возможности писать много всего открыто в СМИ и в соцсетях, а коррупция на нижних уровнях почти отсутствует, но всё равно по-настоящему дать простым людям право делать что угодно, говорить против повестки идеологии, знать всю информацию — никто нигде не даёт и не давал. При этом множество людей в современном мире с промытыми мозгами, которые сформированы посредством не обычных новостей из телевизора, который прозвали зомбоящиком, а из более хитрых приспособлений, вроде массовой культуры, в особенности кино, стриминговых платформ, через соцсети и далее, уже смотрят на мир через определённую призму, видят в ней своих хороших и плохих, имеют «собственные» идеалы и считают, что мозги промыты у других, а не у них. Хотя по факту — у обеих сторон. И взгляды, которые они считают сугубо личными и независимыми, в действительности собственными сложно назвать. Сильный всегда успешно насаждает слабому то, что хочет насаждать.

Люди могут считать себя свободными, а либеральные ценности достигнутыми, страна может считаться независимой. Но по факту она и люди внутри неё являются инструментом в руках одного из сильных государств мира сего. И свобод им дадут столько, сколько нужно, но не больше. Кого-то сделают экономически сильными, какие-то страны витриной демократии назначат. Но всегда это будет в интересах элит, и неважно — коммунистических или капиталистических, так как всегда они будут получать с этого блага. А люди везде получат тот объем информации, что «им нужен», и большинство свободных СМИ по мгновению волшебной палочки вдруг окажется в руках определённых сил.

И пока в некоторых странах поддерживается видимая демократия на радость населения, в других извне поддерживаются режимы тоталитарные. Пока один кушает, другой должен работать в поле.

Режим, пожалуй, страшнейшего диктатора в современной истории, лидера Камбоджи Пол Пота, поддерживался внешними силами даже после того, как тот бежал в Таиланд, после длительного истребления населения своей страны самым жестоким путём. Потому что иначе придут к власти силы при поддержке СССР и Китая, как во Вьетнаме. Люди же, как и всегда, просто жертвы режима — это пшик.

В Ливии до Каддафи был король, который тоже был диктатором, и демократические ценности которого волновали так же, как западный мир волнуют жизни людей в этом отдалённом государстве — никак. В Ливии во второй половине XX века было менее двадцати процентов грамотного населения. Власть короля поддерживали западные демократии, а он взамен давал возможность международной военной организации размещать у себя в стране военные базы. Каддафи пришёл вместо него — да, он тоже был диктатором, и весьма неоднозначной личностью, но он поднял грамотность почти до девяноста процентов, много чего сделал для страны — хорошего и плохого, — а военных иностранных убрал со своей территории. В итоге города разбомбили, а его убили. Бомбы падали, и никто не мог помочь. И это не наказание за его жёсткий стиль внутренней политики — на это внешним партнёрам-противникам наплевать.

Другой диктатор и тиран — президент Ирака Садам Хуссейн. Пока он вёл войну с Ираном, его активно поддерживали Соединённые Штаты. Но как только стал идти поперёк, тут же был уничтожен. А оправдание устранению всегда найдётся. Вопрос, является ли оно истинной причиной негодования и кары или предлогом, который примет большинство. Лидер страны, даже не особо меняясь сам по себе, может долгое время быть не самым демократичным, но добрым союзником, а потом резко стать врагом всего цивилизованного мира.

Несомненно, не только Запад такой надменный и коварный. Было бы глупо так считать. Российская империя, СССР, Китай, Британия и так далее — все они подчиняли другие народы и не всегда путём грубой военной силы. Иногда ставились марионеточные правительства, которые должны выполнять одну роль — обслуживать внешние интересы. А как там их народ живёт — это никого не волнует. Ну, кроме, может, обычных людей с других уголков планеты, но это не особо повредит ситуации.