Глава 5

"Смогу ли я переступить или не смогу! Осмелюсь ли нагнуться и взять или нет? Тварь ли я дрожащая или право имею!"

Фёдор Михайлович Достоевский

Петербургская ночь в этом квартале дышала гнилью. Не тухлой рыбой или помоями – хуже. Здесь гнила сама надежда. Узкие улочки, зажатые между облупленных домов, напоминали трещины в скале. Фонари мигали, как пьяницы, едва стоящие на ногах. Их желтый свет выхватывал из тьмы обрывки афиш, лужи, и ржавые решётки, за которыми прятались глазницы темных окон.

Я шел, насвистывая веселую мелодию. Намеренно. Громко. Чтобы привлечь внимание. Золотые часы на цепочке, которые я чудом умудрился прихватить с собой, отбивали такт, насмехаясь над тишиной.

Я светил дорогим аксессуаром, как только мог. Своих наличных у меня не было, вот я и наделся раздобыть их у тех, кто нападет на меня. Все-таки, изнеженный пацан шестнадцати-семнадцати лет являлся легкой добычей для местных щипачей.

И вскоре мои надежды оправдались.

Первый «доброжелатель» появился из тени под аркой. Тощий, как голодный шакал, в рваном кафтане. За ним – еще четверо. Их силуэты сливались с мраком, но я видел блеск клинков. Лидер, щербатый, с татуировкой паука, ползущего от ключицы к уху, плюнул под ноги. Его прокуренный голос скрипнул густым басом:

– Эй, парнишка! Шикарные котлы… Поделишься?

Я остановился, улыбаясь во весь рот. Их было всего пятеро… Обычные смертные. Неодаренные…

Щербатый поигрывал в руках зазубренной бабочкой. За его спиной высился лысый гигант, который нацепил на пудовые кулаки кастеты. Рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу, стоял мой сверстник. Его красное лицо было обезображено оспой. Но несмотря на свой тщедушный вид, пацан держал в руке увесистый тесак. Чуть поодаль, в тени, притаился хромой бородатый мужик. Присмотревшись к нему, я увидел клюку вместо левой ноги. Но в ладони у него лежал кистень на тонкой цепочке. Лицо последнего мужика скрывал глубокий капюшон. Его темный плащ колыхался на ветру. Этот тип орудовал дагами. Два острых клинка хищно блестели в тусклом свете одинокого фонаря.

– Конечно, друзья! – нарочито бодро воскликнул я и, быстро раскрутив часы на цепочке, метнул их в голову лидера. Золото блеснуло во мраке и с глухим треском стукнуло мужика в переносицу. Он поплыл и, громко матерясь, уперся руками в ближайшую стену.

Остальные не стали зевать и рванули ко мне всем скопом.

Бритый великан замахнулся кулаком – я присел, пропуская удар мимо виска, и вогнал колено ему в пах. Он завыл, сгибаясь пополам, а я рванул его за уши, бросив под ноги Юнцу. Тот споткнулся, тесак выпал, звонко ударившись о булыжник.

В этот миг Хромой закрутил кистень, но клюка мешала ему. Я поймал цепь на лету, рванул на себя – он рухнул лицом в лужу. Кистень, описав дугу, угодил любителю даг в висок. Тот застонал, срывая капюшон. Под ним оказалось женское лицо – молодое, изуродованное шрамами.

Юнец, кое-как подобрав тесак, бросился на меня с диким воплем. Я отступил на шаг, позволив лезвию пройти в сантиметре от груди, и ударил ребром ладони по горлу. Он захрипел, выронив оружие, а я подхватил тесак и всадил ему в бок. Не до конца – лишь на пару сантиметров, чтобы испугать. Парень завыл, хватая воздух ртом.

Щербатый, очухавшись, стал понимать, что игра пошла не в его пользу. Но авторитет – штука тонкая. Дашь слабину, и тебя сожрут свои же. Иной бы уже отступил… Но, пересилив свой страх, Татуированный метнулся ко мне и попытался ударить ножом в горло. Я поймал его запястье, провернул – кость хрустнула, как сухая ветка. Он закричал, роняя клинок, а я прижал его к стене, приставив его же нож к яремной вене.

– Кто ты такой?! – выдохнул он, его глаза вылезли из орбит.

– Бард, – вспомнив свои древние увлечения, улыбнулся я и подобрал часы. – Люблю писать притчи… и слушать музыку.

К этому моменту здоровяк и девчонка очухались и попытались напасть на меня со спины. Но я создал из последних крупиц магии иллюзию огненного шара, и те замерли, как вкопанные.

– Нет-нет, уважаемые… – я укоризненно покачал головой. – Еще шаг, и я вас всех поджарю.

Конечно же, я блефовал! Доппельгангер съел практически весь мой резерв, и на что-то серьезное из своего арсенала я сейчас не мог рассчитывать.

Но тем не менее, этой угрозы хватило, и грабители вдруг стали смирными и послушными. Я приказал им бросить оружие и вывернуть карманы. К моим ногам посыпались медяки, серебро и даже бумажные купюры, перетянутые резинкой.

Юнец, сжимая окровавленный бок, пробормотал:

– Вот уж не думал, что здесь на мага нарвемся…

– Думать нужно всегда. – рассмеялся я, отойдя в сторону. – И желательно – головой. – Огненный шар по-прежнему парил перед моим лицом и опасно плевался искрами. – А теперь уходите. И чтобы я вас не видел. Попытаетесь снова напасть, убью.

Мои глаза недобро сверкнули, и неудачники поверили мне на слово. Они, кряхтя и постанывая от боли, заковыляли к выходу из тупика. Замыкал шествие пацан. Он поддерживал за руку одноногого старика, – это было достойно похвалы.

Я бросил Юнцу медяк:

– На перевязку. И смени профессию, пока не стало слишком поздно.

Парнишка поймал монету, сжал в кулаке, а в глазах мелькнуло что-то, напоминающее благодарность. Или страх. В этом районе оба чувства пахли одинаково.

Как только они скрылись из виду, я собрал деньги и свернул в соседний тупик. Пересчитав добытое честным трудом, я понял, что этих грошей определенно хватит на хорошую пирушку в порядочном кабаке. Понятное дело, в трущобах таких не водилось, а, следовательно, и информация стоила дешево.

На перекрёстке завыл ветер, донося запах жареного мяса, пива и сушеной рыбы. Где-то рядом работал трактир, возможно, притон. Я потянул носом воздух, ловя знакомые нотки табака и веселья, и отправился к их источнику.

Через несколько минут я уже стоял у нужного мне заведения. Дверь скрипнула, словно изношенный сустав, когда я толкнул её вперед.

Паб «Охотник на демонов» напоминал мечту для авантюриста. Просторный, пропахший кислым пивом и перегаром, с деревянными бревенчатыми стенами и толстыми балками под потолком, он служил убежищем для романтиков любых дорог.

Внутри воздух гудел от голосов, перекрывая шум ветра снаружи. Дым от трубок и папирос висел сизым туманом, а под потолком, на крючьях, болтались шкуры демонов: одна с перьями, обугленными по краям, другая – чешуйчатая, как у ящера, со следами от заговоренных пуль. На стенах висели клинки. Не просто оружие… А полноценные артефакты. Лезвия, испещрённые рунами, тихо звенели магией, словно чуя близость скверны.

Я протиснулся к стойке, где двухметровый бородатый верзила разливал эль по деревянным кружкам. Его руки были покрыты шрамами, будто кто-то сыграл на них в крестики-нолики… ножом. Черные глаза бармена оценивающе скользнули по мне.

– Что будешь, парень? – буркнул он.

– Что пьют те трое, – кивнул я на угловой столик, где расположились бывалого вида мужики.

Бородач хмыкнул, ворчливо выдавив из себя:

– Те? Тогда тебе нужен фирменный грог «Дичь»! Только смотри потом… Не заблюй мне столы.

Через минуту три кружки с мутной жидкостью стояли передо мной. Над ними вился пар. А запах отдавал медом и цедрой. Я взял четвёртую для себя – на всякий случай.

Расплатившись с барменом, я нацепил на лицо придурковатую улыбку и с деревенской простотой направился к своей цели.

Авантюристы сидели в потертых плащах, но некоторые детали выдавали их принадлежность к какому-то ордену или сословию. На могучих шеях этой троицы блестели лакированные деревянные пули, – по одному патрону на обычном шнурке. Такие ребята, наверняка, много знали.

– Места свободны? – спросил я, ставя кружки на стол.

Угрюмый тип средних лет оценивающе посмотрел на меня. В синих глазах незнакомца плескалась печаль и тревога. Он сжимал револьвер под плащом.

– А ты кто? – спросил он. Его голос прозвучал, как скрип телеги по гравию.

– Я из далекой провинции. – соврал я. – Прибыл с отцом в Петербург недавно, вот и хочу послушать интересные истории от бывалых людей.

– Истории тут стоят дороже эля, пацан. – проворчал другой мужик и затянулся папиросой. Вместо руки у него был артефактный протез. Под его густыми бровями прятался лукавый взгляд.

– Так я угощаю, – улыбнулся я, беспардонно отодвигая стул.

Третий, молчаливый, с лицом, скрытым капюшоном, внезапно вскинул голову. Из тени блеснул жёлтый глаз, словно у кота.

– Ты пахнешь дворцом, – прошипел он.

В воздухе повисла напряженная тишина. Казалось, даже крысы в округе замерли. Синеглазый медленно достал револьвер и положил его на стол, направив дуло мне в грудь.

– Чего ты тут разнюхиваешь, парень?

– Ничего я не разнюхиваю… Моя родня занимается поставкой продуктов к имперскому столу. Понятное дело, через посредников, но мой отец и за воротами дворца иногда бывает! – я по-мальчишески выпятил грудь и непринужденно отпил из кружки. Жидкость обожгла горло, оставив на языке вкус лимона и горечи. – Я впервые в столице, и мне льстит, что ваш друг чует во мне аристократа. Наверное, далеко пойду!

Мужики лишь хмыкнули на это и вроде как поверили в мою ложь.

– Тебя как звать-то? – поинтересовался желтоглазый.

– Олег. А вас? – я продолжал гнуть свою линию.

– Я Вадим Петрович. – представился синеглазый и ткнул пальцем в курильщика. – Этот безрукий – Васька Кулак. А нюхач наш – Семен Мухтарыч. Мы – охотники на демонов! Будем знакомы!

Мы чокнулись кружками и сделали по паре глотков.

– Я хочу знать, как тут живётся под Соболевыми? – спросил я. – Уверен, местным приходится гораздо легче, чем провинциалам.

– Под Соболевыми? – ухмыльнувшись, переспросил Вадим. – Ты, наверное, хотел сказать «под князьями». Наш император Юрий, да упокоит господь его душу, героически пал смертью храбрых, защищая Петербург от нечисти. И вся его родня тоже погибла. Один сынок-несмышленыш остался. Николашка. Но с таким каши не сваришь… Знать его быстро в оборот возьмет.

– И похороны провели скрытно. – пуская очередное колечко дыма под потолок, встрял Васька. – Народу героев не показали. Сволочи… Такого никогда не бывало!

– Юрий хоть и имел крутой нрав, но людям при нем жилось сносно. – подал голос Мухтарыч, блеснув желтыми глазами. – Охотников налогами не душил. Даже наоборот – льготами осыпал. Кто хотел трудиться, тот зарабатывал, а сейчас… Сейчас неизвестно, что будет.

– Иными словами, кукла на троне – к беде… – пробормотал Вадим. – И дворяне сейчас начнут поборы устраивать, зуб даю! Турки слабость почуют и начнут северное Причерноморье щипать. Тут-то наши денюжки и кровушка сгодится. Будь уверен, малец.

Васька стукнул протезом по столу:

– Но истинный враг не дремлет… Орден еле-еле сдерживает порталы. Нас осталось меньше двадцати тысяч по всей империи. – он сорвал с шеи деревянную пулю, швырнул её на стол. – И вот наш «щит». Дерево против князей Бездны. Смешно, правда?

– М-да уж… – понимающе вздохнул я, жадно впитывая информацию.

– Зато каждому охотнику гарантируется развитие дара и бесплатное обучение в посредственных школах магии. – дернув зубами хвост корюшки, буркнул Семен. Свет в его желтых глазах слегка потускнел. – Конечно, если выживешь. А когда помрёшь, тебя впишут в «Книгу Вечного Огня». Красиво, верно? Только вот мёртвым плевать на славу.

Я поднял пулю Васьки, покрутил в пальцах. Дерево было испещрено зарубками – пять чёрточек.

– Пять закрытых порталов?

– Шесть, – поправил однорукий. – Последний – класс C. «Врата Скверны», что открылись тут на днях. – Он дрогнул, отхлебнув грога. – Нас в группе было семеро. Вернулись только мы. Лёху разорвало чумным духом, Марка… – он вдруг замолчал, уставившись в кружку.

Вадим закончил за него:

– Марк попал в эпицентр мутации. Из него выросла эта… хрень. Дерево с лицом. Ещё сутки кричал, пока мы не сожгли его. Он сам нас умолял…

Я продолжал расспрашивать мужиков, не переставая заказывать им пойло. Как только они изрядно захмелели, ответы полились рекой:

– Ранги? Странно, что ты не в курсе… Сразу видно! Деревенщина! – бухтел Васька. – От дерева до золота вьется дорожка охотника. Деревянная пуля – новичок. Нужно закрыть малый портал и убить десяток низших тварей. Каменная – страж. Медь – гроза тьмы. Серебро… – он усмехнулся. – Серебряных в столице штук двадцать. Они с архидемонами танцуют.

– А золотая?

– Легенды. Таких двое: Игорь Железный Ветер и Людмила Прекрасная. – Вадим потер переносицу. – Говорят, Людмила может месяц не спать, преследуя демона. А Игорь… – он понизил голос, – он живой труп. Сердце у него каменное, после того как запечатал Вечный Порог. Так прозвали «Ешку», что десять лет назад открылась на Алтае. Жуткая хрень там творилась… Один Игорь и выжил.

Мухтарыч внезапно встряхнулся, будто только-только проснулся:

– Орден даёт разные плюшки. Помимо бесплатного обучения магии каждого охотника обеспечивают артефактами из хранилищ в соответствии с их рангом. Если член ордена погибает на «охоте», то его семье выдают деньги на покупку небольшого участка земли. Многие бедняки идут в наши ряды. Многие из них сознательно гибнут, чтобы дать семье шанс на светлое будущее. Но отбор тоже суров. Слабаков быстро отсеивают.

– Хм… Как к вам вступить? – искренне поинтересовался я и сделал большой глоток из кружки.

– Филиал нашей гильдии находится на Ломанной улице, – сказал Васька. – Придёшь с паспортом, пройдешь проверку боем и подпишешь контракт кровью. Только не понимаю, зачем тебе это? С виду ты торгаш торгашом…

– А снаряга? – проигнорировал я его замечание.

Вадим засмеялся:

– Правильно мыслишь! Деревянным никто ничего даром не дает. Потому и мрем мы, как мухи.

– Купишь на базаре. – проворчал Мухтарыч. – Доспехи из шкур гончих, клинки с серебряным напылением. Стволы с заговоренными пулями. Главное, не бери ничего из алхимии. Часто – это развод для неодаренных.

– Хм… А еще советы будут?

Вадим наклонился ко мне, и я увидел, что его черные зрачки слегка расширились.

– Хочешь жить долго, не иди в охотники. Хочешь жить интересно, валяй. Но готовься к тому, что тебе придется хоронить своих товарищей…

Я кивнул, допил грог, и засобирался уходить. Но Васька вдруг схватил мою руку:

– Ты серьёзно хочешь в Орден?

– Да. А что?

– Если пройдешь проверку и подпишешь контракт, вступай в нашу группу. Мы тебя поднатаскаем.

– Спасибо, мужики! Буду иметь в виду.

– Мы пробудем тут еще несколько дней. – громко икнув, сказал Мухтарыч. – Так что ты приходи, если чё. Не знаю, кто ты такой, но я чую, что ад ты ненавидишь. А с такими нам по пути.

Я хлопнул желтоглазого по плечу, распрощался с остальными и направился к барной стойке. Все что мне было нужно, я узнал. Оставалось теперь только решить вопрос с документами. С императорским паспортом я мало что мог. А вот новенький мне могли сшить лишь умельцы из местного криминалитета.

– Кто тебя крышует? – резко спросил я бармена, кладя на стойку несколько серебряных монет.

– А тебе это зачем, пацан? – уперев руки в бока, резонно спросил бородач. – Жить надоело?

– Наоборот! Хочу жить долго и счастливо, но для этого мне нужны покровители вроде тех, что есть у тебя.

– Ясно. – хмыкнул мужчина. – Тогда, конечно, скажу. Но тебе стоит расщедриться.

Я положил на стойку еще один серебряный и несколько бумажных купюр.

Бармен сгреб деньги волосатой лапой и довольно ухмыльнулся, явив миру несколько золотых зубов:

– Мое уважаемое заведение охраняет Степан Песец. Надежный и авторитетный мужик! Ищи его в «Медвежьей берлоге». Это такой бар на Невском проспекте. Только не говори ему, что ты от меня. От тебя пахнет проблемами.

– Хорошо. – кивнул я и направился к выходу.

На улице уже моросил дождь. По словам Николая, это явление природы было обыденностью в столице. Свинцовые тучи в небе перекатывались мрачными силуэтами и периодически плевались желтыми молниями.

Я поймал кучера, сунул ему в руки несколько медяков и сообщил адрес. Через полчаса неспешного пути я оказался на месте.

Невский проспект, несмотря на глубокую ночь, сверкал богатством и дородностью. Дорога была вымощена гладким булыжником. Пузатые особнячки из белого камня освещались плотными рядами фонарей. Все здесь кричало о достатке и уверенности в грядущем дне.

«Медвежья берлога» оказалась не баром, а крепостью. Здание, сложенное из толстых каменных блоков, напоминало полноценный флактурм, вросший в землю. Над входом висела голова медведя – настоящая, с клыками, обёрнутыми в железные кольца. Глазницы зияли пустотой, но когда ветер завывал в них, казалось, зверь рычит.

Я толкнул дверь и вошел в помещение.

Внутри пахло так же, как и в «Охотнике на демонов», повсюду царил гомон. Многие завсегдатаи пили шампанское, играли в карты, двигали фишки и курили сигары.

Я подошел к бару, щёлкнув золотыми часами о стойку. Здоровенный бритоголовый бармен недобро взглянул на меня и перестал протирать бокал:

– Чего тебе, басота?

– Могу я увидеть Степана? – я придвинул котлы к мужчине, они слегка скрипнули о дерево.

Бармен взял аксессуар в руки, повертел и его и так и сяк, а затем, взглянув ко мне за спину, мрачно кивнул.

– Песец кого попало не принимает, парень. А воровать у дворян и пытаться сбагрить их игрушки у нас – чревато для здоровья.

Я обернулся и увидел перед собой веселую компанию, которая явно не питала ко мне теплых чувств. Впереди всех стоял громила с топором. Его льняная рубашка со шнуровкой на груди чуть ли не трескалась от вздутых мышц. За его широченной спиной мерзко ухмылялся блондин с обрезом. Его лицо было побито оспой, но он уверенно держал палец на курке. По обе стороны от него расположились карлики-близнецы. На них висели одинаковые зеленые жилеты. В руках у братьев хищно блестели длинные стилеты.

– Босс занят, сопляк, – просипел Громила, крутанув топором.

– Может, для меня он освободит минутку-другую? – тяжело вздохнул я, предвкушая ненужное насилие. – У меня к нему дело.

Раздался выстрел. Блондин оказался реальным отморозком и выпалил из обреза. Солевая дробь угодила мне в ногу. Обычного парня это спугнуло бы, но я засчитал это за личное оскорбление.

Рванув вперёд, я ударил гада локтем в солнечное сплетение. Он согнулся в три погибели и захрипел, выпустив обрез из рук. Я поймал двустволку на лету и добил мерзавца прикладом в висок. Все произошло за секунду. Остальным не хватало сноровки.

Опомнившись, близнецы ринулись на меня с яростью носорога. Действовали они синхронно, но слишком медленно. Их клинки сверкнули в свете ламп. Но я нажал на курок, и соль впечаталась одному из них в лицо. Воздух разорвал крик боли. Не мешкая, я схватил со стойки бутылку вина и разбил её о голову второго карлика. Он вскрикнул, получив осколком в плечо. Кровь брызнула на зелёные куртки, сделав их алыми.

Громила с боевым кличем занёс топор. Я отпрыгнул к стене, лезвие вонзилось в половицу. Пока он тянул рукоятку на себя, я с вертушки отправил его в нокаут. Гигант рухнул, как подкошенный. Зеваки вокруг злорадно заулюлюкали и засмеялись. Еще бы! Это был позор.

Я поднял глаза к потолку и навёл дуло обреза на люстру:

– Выходи, Степан! Или я всех твоих ребят тут положу!

Внезапно со стороны лестницы послышался скрип ступеней. И через несколько секунд ко мне спустился местный авторитет. Борода до пояса, чёрная повязка на глазу, трубка в зубах. Колоритный персонаж…

За ним ковыляли те, кого я «ограбил» в подворотне: Щербатый с перевязанной рукой и Хромой с синяком во весь лоб.