Отзывы на книги автора «Иван Крылов»

Ребята, это чистый бред…
Читается к тому же, трудновато.
Там два героя есть и, говорят они… уж лучше маты.
Люблю я гладкое письмо, как у Шекспира… Филатова еще… а тут, по кочкам, в общем, мимо.
К слову, по началу, было очень даже, необычно.

Если б тем двоим, давали меньше слова.
Тогда... но, нет. Увы!
То радость для другого.

Судите сами, вот один, болтун наследный:
«Не люпишь?.. Этофа стерпеть не мошна мой!
Протифна Трумф?.. Фай, фай! Такая поруканья
Тастойна саслушить тешола накасанья.
Некотна тефка! Твой протифен мой фикур,
Кохта светлейша ей принцесса телай кур!»

А вот другой:
«Да, видись, бьят! Насья, небось, ты дуяка!
Заезься-ка сама, кои юкка ехка;
И я не пьёмах вить, меня ты не обманесь!
Цейнуться дойго-и, а посье и не встанесь!»
Ему принцесса обещалась. Трусишка, поискать таких и не найти… Со шпагой деревянной… мамочки мои.

Короче, пьеса о любви.
О том, как можно полюбить, увидев раз.
И до чего доводит бешенство подчас.
И что любовь, как водится, бывает и глупа,
Когда не слышит и не видит…

Принцесса, героиня данной пьесы – бестолковая.

Сегодня днем я посмотрела диснеевский мультфильм «Красавица и чудовище», а вечером прочитала русскую народную сказку «Аленький цветочек».

И то, и другое люблю не могу, потому что, на мой взгляд, это лучшие истории о любви. О настоящей любви, которой все нипочем. О любви, которая смотрит не на внешность, а зрит в корень. О любви, благодаря которой чудовище перевоплощается в прекрасного принца.

Читала сказку в этом издании и с иллюстрациями Бориса Диодорова. И они очаровательны. Я бы сказала классические. А вот чудовище удивило. Ну прямо какая-то (какое-то?) чупакабра в ночной рубашке.

А кого вам напоминает чудовище?

Презанятная пьеса! Раньше мне не встречались итальянские маски в русской классической драматургии. Хорошо, что у Крылова интересное хобби было - тырить иностранное и... как это будет по-русски?.. переосмысливать!

Вот и старик Панталоне превратился в степного помещика Сумбурова.
У него имеется кичливая жёнушка, находящаяся в контрах с падчерицей. Это, правда, уже больше Мольер. А вы замечали, что в комедии дель арте нет маски жены? Потому что мама это святое...
Вернёмся к "Лавке". Есть в ней, конечно, двое влюблённых, Лестов и Лиза.
Но самое главное - образ сметливой служанки, дзанни Коломбины. По-русски просто Маша.
И глупый слуга тоже есть, Арлекин, он же Антропка.

Сюжетный ход избит и предсказуем.
Нападки на французов выглядят забавно в пьесе, местами содранной с "ихних" классиков.

И всё бы это было лишь комедией, если бы не интересная социальная деталь, заставившая думать над пьесой чуть дольше ожидаемого ;)

Лестов раза три повторяет одну и ту же фразу, общий смысл которой - если Маша ему поможет, он попросит сестру дать ей отпускную и приданое.

Тьфу пропасть! я вечно забываюсь и думаю, что ты вольная. Для чего, Маша, ты мне на удел не досталась? Сестра совсем не смыслит, какое у ней сокровище. У меня бы был тебе один только приказ — мной повелевать, душа моя!..

То есть крепостная девушка работает управляющей в чужом магазине (вряд ли мадам Кюри - сестра Лестова!). Получает жалование? Ведёт дела. Так могло быть?? При этом Сумбуров-то тоже обманулся. Он ей хочет предложить место служанки у себя в поместье.
Нестандартная ситуация с крепостной, правда? Интересно, зачем.
Маленькие революционные предпосылки в творчестве надёжного русского баснописца))

Басня, как жанр, мне вообще не нравится. Сложно сказать, какое впечатление произвели бы оригинальные античные басни или произведения Лафонтена, но набивший с самого детства оскомину Крылов так и остался для меня таковым. Его я не читала со времён старшей школы. Он ассоциируется с целым рядом воспоминаний. Вот, в раннем детстве наравне со стихами Маршака и Барто мне дарят томик Крылова и сотню раз назидательно читают о бездельнице Стрекозе. Или вспоминается школа, начальные классы и бесконечная зубрёжка басен до тех пор, пока они не отскакивают от зубов, а их смысл теряется. И даже старшие классы, когда я решила пройти прослушивание в театральный кружок и для этого, разумеется, нужно было продекламировать Крылова. И всё же дело, пожалуй, не в этом, поскольку, например, к Пушкину или Лермонтову, которые так же на слуху с младых ногтей, у меня подобной неприязни нет. Не нравится мне именно этот противный назидательный характер такого жанра литературы как басня. Мне не нравится, что он тесно связан с сатирой (и сам Крылов, конечно, известен как сатирик, но благо, что в его баснях именно социальная и злободневная сторона сатиры - за счёт её маскировки посредством зооморфности - не так заметна). Зооморфизм, присущий басням вообще, не только в творчестве Крылова, для меня является ещё одним отталкивающим фактором. Почему-то противно читать о человеческих качествах в животном обличье и наоборот. Здесь же это выглядит во стократ абсурднее, так как речь идёт не просто о, скажем, ослиной упрямости или львиной храбрости (за четыреста страниц басен от льва в качестве одного из основных персонажей уже тошнит, но вот я всё равно его упомянула), а о совершенно человеческом поведении, социальном устроении и прочих аспектах жизни, только в главных ролях выступают животные.
Возвращение к творчеству Крылова в более зрелом возрасте не сложилось успешно, но я на это и не рассчитывала. Читать было абсолютно не интересно, никакой пользы я для себя не извлекла, манера письма автора мне тоже не нравится, то есть исключительно стилистической стороной удовольствоваться тоже не получилось. После буквально каждой басни я задумывалась о том, зачем вообще взрослый человек, писатель, посвящал своё время тому, чтобы слагать все эти истории. Хуже всего же выглядели заключительные басни, недописанные или просто не вошедшие в первые девять книг. Они, как я поняла, являются, так сказать, специфически авторскими. Очень отличаются от всех остальных, написаны совершенно в другой манере и, откровенно говоря, выглядят хуже прочих произведений. Остальные басни объединены схожими стилистическими приёмами, сюжетами и персонажами. Впечатление по прочтении такое, будто читаешь одну огромную, нескончаемую басню, где, как в дурном сериале, происходят одни и те же абсурдные действия.

Басня, как жанр, мне вообще не нравится. Сложно сказать, какое впечатление произвели бы оригинальные античные басни или произведения Лафонтена, но набивший с самого детства оскомину Крылов так и остался для меня таковым. Его я не читала со времён старшей школы. Он ассоциируется с целым рядом воспоминаний. Вот, в раннем детстве наравне со стихами Маршака и Барто мне дарят томик Крылова и сотню раз назидательно читают о бездельнице Стрекозе. Или вспоминается школа, начальные классы и бесконечная зубрёжка басен до тех пор, пока они не отскакивают от зубов, а их смысл теряется. И даже старшие классы, когда я решила пройти прослушивание в театральный кружок и для этого, разумеется, нужно было продекламировать Крылова. И всё же дело, пожалуй, не в этом, поскольку, например, к Пушкину или Лермонтову, которые так же на слуху с младых ногтей, у меня подобной неприязни нет. Не нравится мне именно этот противный назидательный характер такого жанра литературы как басня. Мне не нравится, что он тесно связан с сатирой (и сам Крылов, конечно, известен как сатирик, но благо, что в его баснях именно социальная и злободневная сторона сатиры - за счёт её маскировки посредством зооморфности - не так заметна). Зооморфизм, присущий басням вообще, не только в творчестве Крылова, для меня является ещё одним отталкивающим фактором. Почему-то противно читать о человеческих качествах в животном обличье и наоборот. Здесь же это выглядит во стократ абсурднее, так как речь идёт не просто о, скажем, ослиной упрямости или львиной храбрости (за четыреста страниц басен от льва в качестве одного из основных персонажей уже тошнит, но вот я всё равно его упомянула), а о совершенно человеческом поведении, социальном устроении и прочих аспектах жизни, только в главных ролях выступают животные.
Возвращение к творчеству Крылова в более зрелом возрасте не сложилось успешно, но я на это и не рассчитывала. Читать было абсолютно не интересно, никакой пользы я для себя не извлекла, манера письма автора мне тоже не нравится, то есть исключительно стилистической стороной удовольствоваться тоже не получилось. После буквально каждой басни я задумывалась о том, зачем вообще взрослый человек, писатель, посвящал своё время тому, чтобы слагать все эти истории. Хуже всего же выглядели заключительные басни, недописанные или просто не вошедшие в первые девять книг. Они, как я поняла, являются, так сказать, специфически авторскими. Очень отличаются от всех остальных, написаны совершенно в другой манере и, откровенно говоря, выглядят хуже прочих произведений. Остальные басни объединены схожими стилистическими приёмами, сюжетами и персонажами. Впечатление по прочтении такое, будто читаешь одну огромную, нескончаемую басню, где, как в дурном сериале, происходят одни и те же абсурдные действия.

Басня, как жанр, мне вообще не нравится. Сложно сказать, какое впечатление произвели бы оригинальные античные басни или произведения Лафонтена, но набивший с самого детства оскомину Крылов так и остался для меня таковым. Его я не читала со времён старшей школы. Он ассоциируется с целым рядом воспоминаний. Вот, в раннем детстве наравне со стихами Маршака и Барто мне дарят томик Крылова и сотню раз назидательно читают о бездельнице Стрекозе. Или вспоминается школа, начальные классы и бесконечная зубрёжка басен до тех пор, пока они не отскакивают от зубов, а их смысл теряется. И даже старшие классы, когда я решила пройти прослушивание в театральный кружок и для этого, разумеется, нужно было продекламировать Крылова. И всё же дело, пожалуй, не в этом, поскольку, например, к Пушкину или Лермонтову, которые так же на слуху с младых ногтей, у меня подобной неприязни нет. Не нравится мне именно этот противный назидательный характер такого жанра литературы как басня. Мне не нравится, что он тесно связан с сатирой (и сам Крылов, конечно, известен как сатирик, но благо, что в его баснях именно социальная и злободневная сторона сатиры - за счёт её маскировки посредством зооморфности - не так заметна). Зооморфизм, присущий басням вообще, не только в творчестве Крылова, для меня является ещё одним отталкивающим фактором. Почему-то противно читать о человеческих качествах в животном обличье и наоборот. Здесь же это выглядит во стократ абсурднее, так как речь идёт не просто о, скажем, ослиной упрямости или львиной храбрости (за четыреста страниц басен от льва в качестве одного из основных персонажей уже тошнит, но вот я всё равно его упомянула), а о совершенно человеческом поведении, социальном устроении и прочих аспектах жизни, только в главных ролях выступают животные.
Возвращение к творчеству Крылова в более зрелом возрасте не сложилось успешно, но я на это и не рассчитывала. Читать было абсолютно не интересно, никакой пользы я для себя не извлекла, манера письма автора мне тоже не нравится, то есть исключительно стилистической стороной удовольствоваться тоже не получилось. После буквально каждой басни я задумывалась о том, зачем вообще взрослый человек, писатель, посвящал своё время тому, чтобы слагать все эти истории. Хуже всего же выглядели заключительные басни, недописанные или просто не вошедшие в первые девять книг. Они, как я поняла, являются, так сказать, специфически авторскими. Очень отличаются от всех остальных, написаны совершенно в другой манере и, откровенно говоря, выглядят хуже прочих произведений. Остальные басни объединены схожими стилистическими приёмами, сюжетами и персонажами. Впечатление по прочтении такое, будто читаешь одну огромную, нескончаемую басню, где, как в дурном сериале, происходят одни и те же абсурдные действия.

Басня, как жанр, мне вообще не нравится. Сложно сказать, какое впечатление произвели бы оригинальные античные басни или произведения Лафонтена, но набивший с самого детства оскомину Крылов так и остался для меня таковым. Его я не читала со времён старшей школы. Он ассоциируется с целым рядом воспоминаний. Вот, в раннем детстве наравне со стихами Маршака и Барто мне дарят томик Крылова и сотню раз назидательно читают о бездельнице Стрекозе. Или вспоминается школа, начальные классы и бесконечная зубрёжка басен до тех пор, пока они не отскакивают от зубов, а их смысл теряется. И даже старшие классы, когда я решила пройти прослушивание в театральный кружок и для этого, разумеется, нужно было продекламировать Крылова. И всё же дело, пожалуй, не в этом, поскольку, например, к Пушкину или Лермонтову, которые так же на слуху с младых ногтей, у меня подобной неприязни нет. Не нравится мне именно этот противный назидательный характер такого жанра литературы как басня. Мне не нравится, что он тесно связан с сатирой (и сам Крылов, конечно, известен как сатирик, но благо, что в его баснях именно социальная и злободневная сторона сатиры - за счёт её маскировки посредством зооморфности - не так заметна). Зооморфизм, присущий басням вообще, не только в творчестве Крылова, для меня является ещё одним отталкивающим фактором. Почему-то противно читать о человеческих качествах в животном обличье и наоборот. Здесь же это выглядит во стократ абсурднее, так как речь идёт не просто о, скажем, ослиной упрямости или львиной храбрости (за четыреста страниц басен от льва в качестве одного из основных персонажей уже тошнит, но вот я всё равно его упомянула), а о совершенно человеческом поведении, социальном устроении и прочих аспектах жизни, только в главных ролях выступают животные.
Возвращение к творчеству Крылова в более зрелом возрасте не сложилось успешно, но я на это и не рассчитывала. Читать было абсолютно не интересно, никакой пользы я для себя не извлекла, манера письма автора мне тоже не нравится, то есть исключительно стилистической стороной удовольствоваться тоже не получилось. После буквально каждой басни я задумывалась о том, зачем вообще взрослый человек, писатель, посвящал своё время тому, чтобы слагать все эти истории. Хуже всего же выглядели заключительные басни, недописанные или просто не вошедшие в первые девять книг. Они, как я поняла, являются, так сказать, специфически авторскими. Очень отличаются от всех остальных, написаны совершенно в другой манере и, откровенно говоря, выглядят хуже прочих произведений. Остальные басни объединены схожими стилистическими приёмами, сюжетами и персонажами. Впечатление по прочтении такое, будто читаешь одну огромную, нескончаемую басню, где, как в дурном сериале, происходят одни и те же абсурдные действия.

Басня, как жанр, мне вообще не нравится. Сложно сказать, какое впечатление произвели бы оригинальные античные басни или произведения Лафонтена, но набивший с самого детства оскомину Крылов так и остался для меня таковым. Его я не читала со времён старшей школы. Он ассоциируется с целым рядом воспоминаний. Вот, в раннем детстве наравне со стихами Маршака и Барто мне дарят томик Крылова и сотню раз назидательно читают о бездельнице Стрекозе. Или вспоминается школа, начальные классы и бесконечная зубрёжка басен до тех пор, пока они не отскакивают от зубов, а их смысл теряется. И даже старшие классы, когда я решила пройти прослушивание в театральный кружок и для этого, разумеется, нужно было продекламировать Крылова. И всё же дело, пожалуй, не в этом, поскольку, например, к Пушкину или Лермонтову, которые так же на слуху с младых ногтей, у меня подобной неприязни нет. Не нравится мне именно этот противный назидательный характер такого жанра литературы как басня. Мне не нравится, что он тесно связан с сатирой (и сам Крылов, конечно, известен как сатирик, но благо, что в его баснях именно социальная и злободневная сторона сатиры - за счёт её маскировки посредством зооморфности - не так заметна). Зооморфизм, присущий басням вообще, не только в творчестве Крылова, для меня является ещё одним отталкивающим фактором. Почему-то противно читать о человеческих качествах в животном обличье и наоборот. Здесь же это выглядит во стократ абсурднее, так как речь идёт не просто о, скажем, ослиной упрямости или львиной храбрости (за четыреста страниц басен от льва в качестве одного из основных персонажей уже тошнит, но вот я всё равно его упомянула), а о совершенно человеческом поведении, социальном устроении и прочих аспектах жизни, только в главных ролях выступают животные.
Возвращение к творчеству Крылова в более зрелом возрасте не сложилось успешно, но я на это и не рассчитывала. Читать было абсолютно не интересно, никакой пользы я для себя не извлекла, манера письма автора мне тоже не нравится, то есть исключительно стилистической стороной удовольствоваться тоже не получилось. После буквально каждой басни я задумывалась о том, зачем вообще взрослый человек, писатель, посвящал своё время тому, чтобы слагать все эти истории. Хуже всего же выглядели заключительные басни, недописанные или просто не вошедшие в первые девять книг. Они, как я поняла, являются, так сказать, специфически авторскими. Очень отличаются от всех остальных, написаны совершенно в другой манере и, откровенно говоря, выглядят хуже прочих произведений. Остальные басни объединены схожими стилистическими приёмами, сюжетами и персонажами. Впечатление по прочтении такое, будто читаешь одну огромную, нескончаемую басню, где, как в дурном сериале, происходят одни и те же абсурдные действия.

Басня, как жанр, мне вообще не нравится. Сложно сказать, какое впечатление произвели бы оригинальные античные басни или произведения Лафонтена, но набивший с самого детства оскомину Крылов так и остался для меня таковым. Его я не читала со времён старшей школы. Он ассоциируется с целым рядом воспоминаний. Вот, в раннем детстве наравне со стихами Маршака и Барто мне дарят томик Крылова и сотню раз назидательно читают о бездельнице Стрекозе. Или вспоминается школа, начальные классы и бесконечная зубрёжка басен до тех пор, пока они не отскакивают от зубов, а их смысл теряется. И даже старшие классы, когда я решила пройти прослушивание в театральный кружок и для этого, разумеется, нужно было продекламировать Крылова. И всё же дело, пожалуй, не в этом, поскольку, например, к Пушкину или Лермонтову, которые так же на слуху с младых ногтей, у меня подобной неприязни нет. Не нравится мне именно этот противный назидательный характер такого жанра литературы как басня. Мне не нравится, что он тесно связан с сатирой (и сам Крылов, конечно, известен как сатирик, но благо, что в его баснях именно социальная и злободневная сторона сатиры - за счёт её маскировки посредством зооморфности - не так заметна). Зооморфизм, присущий басням вообще, не только в творчестве Крылова, для меня является ещё одним отталкивающим фактором. Почему-то противно читать о человеческих качествах в животном обличье и наоборот. Здесь же это выглядит во стократ абсурднее, так как речь идёт не просто о, скажем, ослиной упрямости или львиной храбрости (за четыреста страниц басен от льва в качестве одного из основных персонажей уже тошнит, но вот я всё равно его упомянула), а о совершенно человеческом поведении, социальном устроении и прочих аспектах жизни, только в главных ролях выступают животные.
Возвращение к творчеству Крылова в более зрелом возрасте не сложилось успешно, но я на это и не рассчитывала. Читать было абсолютно не интересно, никакой пользы я для себя не извлекла, манера письма автора мне тоже не нравится, то есть исключительно стилистической стороной удовольствоваться тоже не получилось. После буквально каждой басни я задумывалась о том, зачем вообще взрослый человек, писатель, посвящал своё время тому, чтобы слагать все эти истории. Хуже всего же выглядели заключительные басни, недописанные или просто не вошедшие в первые девять книг. Они, как я поняла, являются, так сказать, специфически авторскими. Очень отличаются от всех остальных, написаны совершенно в другой манере и, откровенно говоря, выглядят хуже прочих произведений. Остальные басни объединены схожими стилистическими приёмами, сюжетами и персонажами. Впечатление по прочтении такое, будто читаешь одну огромную, нескончаемую басню, где, как в дурном сериале, происходят одни и те же абсурдные действия.

Басня, как жанр, мне вообще не нравится. Сложно сказать, какое впечатление произвели бы оригинальные античные басни или произведения Лафонтена, но набивший с самого детства оскомину Крылов так и остался для меня таковым. Его я не читала со времён старшей школы. Он ассоциируется с целым рядом воспоминаний. Вот, в раннем детстве наравне со стихами Маршака и Барто мне дарят томик Крылова и сотню раз назидательно читают о бездельнице Стрекозе. Или вспоминается школа, начальные классы и бесконечная зубрёжка басен до тех пор, пока они не отскакивают от зубов, а их смысл теряется. И даже старшие классы, когда я решила пройти прослушивание в театральный кружок и для этого, разумеется, нужно было продекламировать Крылова. И всё же дело, пожалуй, не в этом, поскольку, например, к Пушкину или Лермонтову, которые так же на слуху с младых ногтей, у меня подобной неприязни нет. Не нравится мне именно этот противный назидательный характер такого жанра литературы как басня. Мне не нравится, что он тесно связан с сатирой (и сам Крылов, конечно, известен как сатирик, но благо, что в его баснях именно социальная и злободневная сторона сатиры - за счёт её маскировки посредством зооморфности - не так заметна). Зооморфизм, присущий басням вообще, не только в творчестве Крылова, для меня является ещё одним отталкивающим фактором. Почему-то противно читать о человеческих качествах в животном обличье и наоборот. Здесь же это выглядит во стократ абсурднее, так как речь идёт не просто о, скажем, ослиной упрямости или львиной храбрости (за четыреста страниц басен от льва в качестве одного из основных персонажей уже тошнит, но вот я всё равно его упомянула), а о совершенно человеческом поведении, социальном устроении и прочих аспектах жизни, только в главных ролях выступают животные.
Возвращение к творчеству Крылова в более зрелом возрасте не сложилось успешно, но я на это и не рассчитывала. Читать было абсолютно не интересно, никакой пользы я для себя не извлекла, манера письма автора мне тоже не нравится, то есть исключительно стилистической стороной удовольствоваться тоже не получилось. После буквально каждой басни я задумывалась о том, зачем вообще взрослый человек, писатель, посвящал своё время тому, чтобы слагать все эти истории. Хуже всего же выглядели заключительные басни, недописанные или просто не вошедшие в первые девять книг. Они, как я поняла, являются, так сказать, специфически авторскими. Очень отличаются от всех остальных, написаны совершенно в другой манере и, откровенно говоря, выглядят хуже прочих произведений. Остальные басни объединены схожими стилистическими приёмами, сюжетами и персонажами. Впечатление по прочтении такое, будто читаешь одну огромную, нескончаемую басню, где, как в дурном сериале, происходят одни и те же абсурдные действия.