Попутчики

Вокзал встречает запахом угольной пыли, жареных пирожков и той особой тоской, которая бывает только в очередях за билетами. Я стою в этой очереди уже сорок минут, а передо мной ещё шесть человек и бабка с ведром солёных огурцов, которая явно собирается ехать до самого Владивостока.

– Мужчина, вы последний? – спрашивает сзади грузный таксист с золотым зубом.

– Последний.

– А я за вами. Куда едем?

– В командировку, – говорю я, чтобы отвязаться.

– А чего ехать-то? – философствует таксист. – Где родился, там и пригодился. Я вот всю жизнь тут, и ничего. Квартира, семья, работа. А вы мотаетесь…

Я хочу сказать, что мотаюсь не от хорошей жизни, но в очереди не место для дискуссий. Тем более что бабка с огурцами наконец получает билет, и очередь двигается.

–

В купе я еду один. Точнее, сначала один. На первой же большой станции подсаживается пожилой мужчина с руками, похожими на корни старого дерева. Ставит в угол огромный фибровый чемодан, кряхтит, садится напротив.

– Надолго? – спрашиваю, чтобы начать разговор.

– До конечной. Я с Севера еду, в отпуск. К дочке в гости.

– На Севере работаете?

– Тридцать пять лет, – он достает папиросу, но, вспомнив, что в купе не курят, убирает обратно. – По комсомольской путёвке поехал в шестьдесят первом. Думал, года три, а потом… Прикипел. Я там, считай, всё построил. Город наш, комбинат. Без меня бы не справились. – Он говорит это с гордостью, но глаза у него пустые, как у человека, который смотрит на стену.

– Не жалеете? – спрашиваю.

– А чего жалеть? Где родился, там и пригодился. Я вот там пригодился. Там я – человек. А здесь…

Он не договаривает. Достаёт папиросу, смотрит на неё и снова прячет.

–

В коридоре стоит женщина лет пятидесяти, смотрит в окно. Я выхожу размять ноги, и она заговаривает со мной сама – в поездах люди быстро становятся откровенными.

– К дочке еду, – говорит она. – В город уехала, выучилась, замуж вышла. Зовёт к себе, а я не могу.

– Почему?

– А кому я там нужна? – она усмехается. – Я в деревне родилась, там и живу. Мать моя говорила: «Куда поедешь? Где родилась, там и нужна». Вот я и нужна. Тридцать лет на ферме, теперь пенсия. А дочка зовёт… Не поеду. Не моё это – город.

Она говорит без злобы. Просто констатирует факт, как погоду.

–

Вечером в купе подсаживается молодой парень. Весёлый, шумный, с бутылкой портвейна. Сразу становится ясно – он здесь лишний.

– По распределению еду, – объясняет он, наливая в мутные стаканы. – В лесопункт, мать его. Технологом. Пять лет отработать должен.

– А если не поедешь?

– Куда я денусь? Диплом отберут, комсомол накажет, родителей вызовут. – он смеётся, но смех невесёлый. – Говорят: «Где родился, там и пригодился». А я родился в областном центре, у меня там друзья, девушка. Кому я в этом лесопункте пригодился? Дрова пилить?

Проводница проходит по коридору, заглядывает к нам:

– Молодой человек, не шумите. Пассажиры отдыхают.

– Отдыхают, – передразнивает парень, когда она уходит. – Всю жизнь отдыхают. Сидят на месте и отдыхают. А попробуй сдвинуться – сразу: «Куда? Где родился…»

–

Ночью поезд останавливается на маленькой станции. Я выхожу на перрон. Мороз, звёзды, тишина, только собаки лают где-то в темноте. На перроне горит одна лампочка, под ней стоит будка с надписью «Буфет», но буфет закрыт.