Глава 3. Тени прошлого

Голос сестры – Лианны – прозвучал в темноте так отчётливо, будто она стояла за дверью. Будто не было этих трёх дней, ножа у горла и Рыжего Лойда с его мерзкой ухмылкой.

– Кайден, мне страшно… – прошептал голос. – Здесь темно… Открой…

Я шагнул к двери.

И замер.

Рука, сжимавшая кинжал, дрогнула.

Лианна никогда не говорила таким тоном. Она была младше, но характер имела стальной. Когда умерла мать, именно Лианна таскала меня за ухо из кабаков, а не наоборот. Она не ныла. Она рычала.

А это существо – ныло.

– Кто ты? – спросил я в темноту.

Тишина. Дыхание за дверью прекратилось.

– Я твоя сестра, – ответил голос, но теперь в нём прорезалась другая нота – насмешливая, чужая. – Открой, и я докажу.

– Докажи сейчас. Как звали нашу мать?

Пауза.

– Марика, – сказал голос неуверенно.

– Неправильно. Мать звали Ингрид.

Я врал. Мать действительно звали Марика. Но существо за дверью не знало, что я вру. Оно купилось.

– Ты лжёшь! – взвизгнул голос, теряя человеческие интонации. – Ты не можешь лгать! Я чувствую правду!

– Чувствуй это.

Я рванул дверь на себя и со всей силы всадил кинжал в темноту.

Лезвие вошло в плоть. Что-то взревело – звук был такой, будто заорала кошка, собака и младенец одновременно. Существо отшатнулось, и в тот же миг магические огни вспыхнули снова.

Я увидел его.

Оно было похоже на человека. Отдалённо. Та же фигура, те же очертания. Но кожа… кожа была серая, как у големов у ворот, и вся в шрамах. Глаза – два мутных бельма. Вместо рта – разрез, полный игольчатых зубов.

Из брюха твари торчал мой кинжал. Чёрная кровь текла на пол, шипя и прожигая камень.

– Ты… – прошипело существо, хватаясь за лезвие. – Ты пахнешь… по-другому… Ты не должен пахнуть…

Оно рухнуло на колени и рассыпалось в прах. Прямо на глазах. Серая кожа истлела, кости превратились в пыль, и через пять секунд на полу осталась только лужа чёрной жижи и мой кинжал.

Я поднял оружие. Лезвие покрылось чёрными разводами, которые не смывались.

– Любопытно.

Голос раздался сзади. Я резко обернулся, выставляя кинжал.

В дверном проёме стоял Варг. Магистр теней прислонился плечом к косяку и смотрел на останки существа с выражением скучающего превосходства.

– Ты его убил, – констатировал он. – Обычным железом. Без магии.

– Оно напало.

– Оно пришло за тобой, – поправил Варг. – Хотело сожрать твоё лицо и носить его, как маску. У тварей из подземелий такая привычка – они коллекционируют лица своих жертв.

Я почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.

– Что это было?

– Скорбень, – Варг произнёс это слово с лёгким отвращением. – Низшая тварь, порождённая магическим фоном Арианора. Обычно они живут глубоко внизу, в старом крыле, куда мы не спускаемся. Но в последнее время они выползают.

Он шагнул в комнату, поддел носком сапога горстку праха.

– Интересно, почему он пришёл именно к тебе. В первый же день.

– Я не знаю.

– Лжешь.

Варг посмотрел на меня. В его глазах не было злости – только холодный расчёт, как у игрока, который прикидывает шансы.

– Ты лжешь постоянно, Кайден без фамилии. Это твоя натура. Но сейчас ты лжёшь не только мне, но и себе. Ты чувствуешь это, правда? То, что внутри.

Он ткнул пальцем мне в грудь – прямо туда, где под рубахой пульсировал шрам.

– Откуда вы…

– Я вижу тени, мальчик. Все тени, которые отбрасывают люди. У тебя их две. Обычная – от тела. И вторая – от души. Она чёрная и шевелится. Такое бывает только у тех, кто побывал за гранью.

Я молчал. Сердце колотилось где-то в горле.

– Ладно, – Варг зевнул. – Мне плевать на твои секреты. Выживешь – сам всё поймёшь. Сдохнешь – тоже вариант. Комнату тебе дадим другую. Эту теперь триста лет проветривать.

Он развернулся и пошёл по коридору. Я, помедлив, двинулся следом.

– Магистр Варг, – окликнул я. – Письмо. Кто его оставил?

– Какое письмо?

Я протянул смятый лист. Варг взял его, пробежал глазами. На мгновение его лицо окаменело – всего на миг, но я заметил.

– Где ты это взял?

– В соседней комнате. Дверь была открыта.

– Комната пустовала три месяца, – тихо сказал Варг. – С тех пор как предыдущего жильца нашли без лица в старом крыле.

Он сунул письмо в карман.

– Забудь об этом. Перстень, подземелья, Лойд – всё это не твоего ума дело. Твоё дело – учиться и не сдохнуть в первую же неделю. Всё остальное приведёт тебя в могилу.

– Но если перстень там…

– Ты не услышал, что я сказал? – Варг резко развернулся, и тени за его спиной вздыбились, как шерсть разъярённого пса. – Старое крыло закрыто. Туда не ходят. Даже преподаватели. Даже я. Потому что то, что там живёт, не отличает своего от чужого. Оно жрёт всё.

– Что там?

Варг долго молчал. Тени вокруг него успокоились, опали.

– Тюрьма, – наконец сказал он. – Двадцать лет назад Арианор был не только академией. Ещё и крепостью. Мы держали оборону против тех, кто хотел прорваться в наш мир из-за грани. В старой тюрьме сидели пленники. Не люди. Не твари. Нечто среднее. После войны их должны были уничтожить, но…

Он не договорил.

– Но?

– Но ректор решил иначе. Он запечатал тюрьму вместе с ними. Сказал, что знание важнее страха. Что мы будем изучать их, понимать, чтобы защититься, если они вернутся. Только они не вернулись. Они так и сидят там. Голодные. Злые. Иногда вырываются.

– Студенты, которые пропадают…

– Заблудились, – отрезал Варг. – Официальная версия. Будешь распространять другую – отправишься к ним на встречу лично.

Он толкнул дверь в конце коридора.

– Твоя новая комната. Живи. Завтра в шесть построение. И запомни, мальчик: в Арианоре самый опасный враг – не твари из подземелий. Самый опасный враг – это правда. Люди здесь убивают за неё.

Дверь захлопнулась.

Я остался один в новой комнате. Маленькой, но чистой. Окно выходило в пропасть – за стеклом клубился туман и иногда пролетали тени, слишком быстрые для глаз.

Я лёг на койку, не раздеваясь. Кинжал положил под подушку.

Лойд лжёт. Варг чего-то не договаривает. Ректор знает больше, чем говорит. А у меня шрам на груди, который сводит с ума.

За стеной снова послышался шорох.

Я сжал рукоять кинжала.

Но это был всего лишь ветер.

Утро в Арианоре наступало внезапно. Ещё секунду назад за окном была ночь, а через миг – тусклый серый свет, пробивающийся сквозь туман.

Я не спал. Просто лежал, смотрел в потолок и перебирал в голове варианты. Вариантов было мало.

План А: прорваться в кабинет ректора, найти перстень (если Лойд не врал), сбежать.

План Б: прорваться в старое крыло, найти перстень (если письмо не врало), не сдохнуть, сбежать.

План В: послать всё к чертям, попытаться вытащить сестру силой, но без магии против банды Лойда – самоубийство.

Я вздохнул и поднялся.

В шесть утра Большой зал гудел, как растревоженный улей. Первокурсники жались друг к другу, старшекурсники смотрели свысока, преподаватели переговаривались в углу.

– Эй, новенький!

Ко мне подскочил парень. Рыжий, веснушчатый, с глазами навыкате и нездоровым энтузиазмом.

– Ты с Умбриона, да? Я Дарен, тоже теневик! Ты как, нормально? Слышал, к тебе скорбень приходил? Круто! Многие дохнут после первой встречи, а ты жив!

– Рад, что тебя это радует, – буркнул я.

– Да не, я без зла! – Дарен ничуть не обиделся. – Просто редко кто выживает. А ты ещё и без магии, говорят. Ты как?

Я посмотрел на него. Парень явно был из тех, кто лезет в душу без спроса, но искренне. Опасный тип – такие или становятся лучшими друзьями, или предают больнее всех.

– Отвали, – сказал я для проверки.

– Ладно-ладно, – Дарен отступил, но улыбка не сползла с лица. – Ты только держись рядом сегодня. Первое занятие у нас с боевиками. А они теневиков не любят. Особенно таких… странных.

– Почему не любят?

– Свет боевой магии слепит, – раздался новый голос.

Я обернулся.

Девушка. Высокая, тонкая, с чёрными волосами, собранными в тугой пучок. Глаза – ледяные, серые. Форма Умбриона сидела на ней как влитая, но в отличие от нас, оборванцев, она явно носила её не первый год.

– Теневики работают во тьме, боевики – в свете, – продолжила она, глядя сквозь меня. – Мы мешаем друг другу. На полигоне это означает смерть. Поэтому они стараются вывести нас из строя до начала спарринга. А мы – их.

– Спасибо за предупреждение.

– Я не предупреждаю. Я констатирую.

Она прошла мимо, даже не взглянув на Дарена.

– Кто это? – спросил я.

– Веста, – выдохнул Дарен. – Лучшая на Умбрионе. Говорят, она сдала своего отца инквизиции. Он был тёмным магом, а она… ну, она выбрала сторону.

– Сдала отца?

– Ему дали пожизненное в старое крыло, – Дарен понизил голос. – Она теперь ходит и улыбается. Говорят, сама просилась в надзиратели, но ректор не пустил.

Я проводил Весту взглядом. Она шла сквозь толпу, и люди расступались перед ней, как трава перед косой.

Интересно, что движет человеком, который отправил родного отца в тюрьму монстров?

Но думать об этом было некогда. В зал вошёл Варг, и толпа мгновенно затихла.

– Построение! – рявкнул он, даже не повышая голоса – просто тени усилили звук. – Первокурсники – на полигон. Остальные – по расписанию. Живо!

Нас вытолкали во двор. Вернее, это называлось двором, но на самом деле – огромная каменная площадка на вершине скалы, окружённая магическим куполом. За куполом бушевал ветер и мелькали тени.

– Сегодня у нас общая лекция с боевым факультетом, – объявил Варг. – Тема: взаимодействие в бою. Разобьёмся на пары. Теневик плюс боевик.

По толпе пронесся стон. Боевики – здоровые лбы в красных мантиях – заулыбались.

Я почувствовал неладное.

– Кайден без фамилии, – Варг ткнул в меня пальцем. – Ты идёшь в пару с…

Он обвёл взглядом боевиков. Те замерли в предвкушении.

– …с Вернером Крутом.

Боевики заулюлюкали. Дарен рядом со мной побелел.

– Вернер – это который? – спросил я.

– Чемпион прошлогоднего турнира, – прошептал Дарен. – Он теневиков… ну, он их калечит. На спаррингах. Постоянно. Говорят, у него на нас зуб.

Из толпы боевиков вышел парень. Огромный. Под два метра ростом, плечи – косая сажень. Лицо плоское, как тарелка, нос сломан, глаза маленькие и злые.

– Теневик, – сказал он, глядя на меня, как на букашку. – Да ещё и новенький. Варг, ты издеваешься? Я его убью с одного удара.

– Это будет твоя проблема, – равнодушно ответил магистр. – Правила полигона: бой до сдачи или потери сознания. Магию можно, убивать нельзя. Всё остальное – в рамках.

Вернер улыбнулся. Улыбка у него была нехорошая.

– Я аккуратно, магистр. Только пару рёбер сломаю. Для знакомства.

Я сжал кулаки. Кинжал остался в комнате – на полигон с оружием не пускали.

– Выходите в круг! – скомандовал Варг.

Мы вышли. Вернер встал напротив, поигрывая плечами. Вокруг собралась толпа – боевики и теневики, кто-то делал ставки, кто-то просто смотрел.

– Ну что, крыса подвальная, – Вернер поднял руки, и они засветились алым. – Бегать умеешь?

Я молчал, оценивая дистанцию.

– Потому что бегать тебе придётся много, – продолжил он. – Я люблю, когда жертва бегает. Интереснее ловить.

Он рванул вперёд.

Я не стал уворачиваться. Я сделал то, чего он не ожидал – шагнул навстречу.

Вернер опешил ровно на миг, но этого хватило. Я нырнул под его руку – медленно, он был силён, но неповоротлив – и врезал кулаком в солнечное сплетение.

Удар воришки против мышц чемпиона. Он даже не охнул.

– Смешно, – сказал Вернер и схватил меня за шкирку.

Мир перевернулся. Я взлетел в воздух и с силой впечатался в каменный пол. Лёгкие сжались, из глаз посыпались искры. Вернер наступил мне на грудь – прямо на шрам.

Боль пронзила такая, что я заорал.

Шрам вспыхнул. В прямом смысле – под рубахой полыхнул синий свет, такой яркий, что Вернер отшатнулся, заслоняясь рукой.

– Что за… – начал он.

Я не знаю, что случилось дальше. Тело зажило собственной жизнью. Оно подбросило меня в воздух, развернуло и бросило на Вернера. Мои руки вцепились ему в голову, пальцы надавили на глаза, и я услышал, как хрустнуло что-то внутри его черепа.

Вернер заорал. Уже не угрожающе – по-настоящему, дико, предсмертно.

– Стоп! – рявкнул Варг, и тени сорвались с его рук, обвивая меня, отрывая от противника. – Стоп, я сказал!

Я висел в воздухе, спелёнатый тьмой, и смотрел на Вернера. Он лежал на полу, зажимая лицо руками. Из-под пальцев текла кровь.

– Глаза… – хрипел он. – Мои глаза…

Толпа молчала. Все смотрели на меня.

На груди, под рубахой, успокаивался шрам.

– Отпустите его, – раздался тихий голос.

Ректор стоял у входа на полигон. Он смотрел на меня, и в его глазах бездны плескалось что-то новое. Интерес.

– Кайден без фамилии, – сказал он. – Подойди ко мне.

Тени Варга разжались. Я упал на колени, но поднялся. Подошел к ректору.

– Что это было? – спросил Веласкес.

– Не знаю.

– Опять ложь, – улыбнулся он. – Но в этот раз ты действительно не понимаешь, что произошло. И это пугает тебя больше, чем меня.

Он положил руку мне на плечо. Холодная, сухая ладонь.

– Ты носишь в себе нечто древнее, мальчик. Нечто, что спало двадцать лет. А теперь проснулось. Боюсь, старые тюрьмы Арианора скоро перестанут быть просто легендой.

Он развернулся и пошёл прочь.

А я остался стоять под серым небом, чувствуя, как под рубахой пульсирует шрам, и понимая только одно: моя тайна, о которой я сам не знал, только что вышла наружу.

И теперь за мной будут охотиться.

Глава 4. Цена доверия

После спарринга меня тащили в лазарет. Не Вернера – его унесли на носилках, и он выл так, что стены дрожали. Меня – потому что Варг приказал «проверить, не сломалось ли чего». На самом деле ему нужно было другое: изолировать меня от остальных, пока ректор не решит, что со мной делать.

Лазарет Арианора находился в восточной башне. Светлое, стерильное место с высокими окнами и белыми простынями. Здесь пахло травами, магией и ещё чем-то металлическим – то ли кровью, то ли страхом.

– Раздевайся, – приказала женщина в сером халате.

Я стянул рубаху. На груди шрам уже не светился, но выглядел хуже, чем утром – распух, покраснел, словно под кожей кто-то ворочался.

– Интересно, – женщина склонилась надо мной. – Давно это у тебя?

– Со вчерашнего дня.

– Врёшь.

– С какой стати мне врать?

– С той, – она ткнула пальцем в шрам, и я вздрогнул от боли, – что эта штука как минимум недельной давности. А судя по рубцеванию тканей – все двадцать лет. Просто спала. А вчера проснулась.

Я промолчал. Объяснять, что вчера меня ранила неизвестная тварь, которая потом рассыпалась в прах, не хотелось. Звучало как бред сумасшедшего.

– Будешь пить это, – она протянула мне кружку с мутным варевом. – Три раза в день. Запивать кровью дракона, но у нас её нет, так что просто водой. Через неделю должно пройти.

– Что это?

– Боль успокаивает. И немного тормозит регенерацию. Если эта штука начнёт расти, нам нужна будет каждая минута, чтобы понять, как тебя не убить.

Я выпил. Вкус напоминал гнилые яблоки и ржавчину.

– Можешь идти, – женщина отвернулась к столу с инструментами. – И запомни: если шрам начнёт светиться, если из него пойдёт чёрный дым или если ты услышишь голоса – сразу беги сюда. Не к друзьям, не к преподавателям. Ко мне. Меня зовут Изольда. Я здесь единственная, кому плевать на твою тайну. Мне важно только, чтобы ты не сдох и не превратился в нечто, что придётся убивать.

– Обнадёживает, – буркнул я, натягивая рубаху.

– Привыкай.

Я вышел в коридор и нос к носу столкнулся с Дареном.

– Ты живой! – выдохнул он. – Слушай, там такое! Весь Умбрион только о тебе и говорит! Вернера Крута отправили к целителям в Некрополис, говорят, он, может, вообще не увидит больше! А ты… ты как?

– Нормально, – я двинулся по коридору. Дарен пристроился рядом, как преданная собака. – Чего тебе надо?

– Да ничего! Просто интересно. Ты же без магии, да? А сделал чемпиона! Как?

– Повезло.

– Не вешай мне лапшу, – Дарен понизил голос. – Я видел, как ты светился. Прямо из груди. У тебя артефакт там вшит? Или ты… ну… того?

Я резко остановился и развернулся к нему.

– Того – чего?

– Ну, – Дарен замялся. – Изменённый. Которые после контакта с той стороной. Их ректор не любит. Вообще не любит. Парочку таких в прошлом году в старое крыло отправили, сказали – на перевоспитание. Не вернулись.

Я смотрел на него. Рыжий, дурашливый, с вечной улыбкой на лице. Но глаза у него были умные. Слишком умные для простачка.

– Ты кто такой, Дарен?

– Студент, как и ты.

– Студенты не задают таких вопросов.

– Этот задаёт, – улыбнулся он. – Ладно, не хочешь говорить – не надо. Но запомни: если понадобится помощь, ты знаешь, где меня найти. Комната двадцать три, Умбрион. Приходи, если жить надоест.

Он хлопнул меня по плечу и ушел, насвистывая.

Я проводил его взглядом и вдруг понял, что Дарен не сказал ни слова неправды. И ни слова правды. Он просто крутился вокруг, как тень, оставляя вопросы без ответов.

Ещё один игрок. Отлично.

Следующие три дня прошли в тумане.

Я ходил на лекции, которые почти не понимал. Теория магии, история Арианора, этика применения боевых чар – всё это звучало для меня как заклинания на мёртвом языке. Преподаватели смотрели на меня косо, студенты шарахались. Только Веста – та девушка, что сдала отца – иногда провожала меня долгим, изучающим взглядом.

На четвёртую ночь я решился.

Сестра ждать не могла. Лойд дал мне две недели. Четыре дня уже прошло.

План был прост: пробраться в кабинет ректора, проверить, правду ли сказал ростовщик. Если перстень там – взять и бежать. Если нет – значит, письмо не врало, и придётся лезть в подземелье.

Кабинет ректора находился в главной башне. На седьмом уровне. Охранялся магией и големами.

Я вор. Я справлюсь.

Ночью Арианор засыпал не полностью. Коридоры патрулировали тени Варга – бесплотные существа, которые скользили по стенам и докладывали хозяину о каждом чихе. Но у теней была слабость: они видели только движение. Если замереть и не дышать – проходят мимо.

Я замирал. Пятнадцать раз. Дважды чуть не попался, когда тени останавливались прямо надо мной и шипели, пытаясь нащупать живое тепло.

Но дошёл.

Дверь в кабинет ректора была деревянной. Обычной, на вид. Только руны на косяке светились тусклым золотом.

Я достал отмычки. Прислушался. Тихо.

Первая отмычка вошла в скважину легко. Вторая – зацепилась за что-то. Я повернул, надавил…

Замок щёлкнул.

Но вместе с этим щелчком пол подо мной ушел вниз.