– Заграничное начальство очень нервничает и изо всех сил давит на меня, – директор болезненно поморщился, глядя в стол. – Компания не может себе позволить таких огромных выплат. Компания буквально окажется на грани катастрофы. Одна-две картины ещё куда ни шло. Но столько сразу… Уже подозревают заговор… И если мы в ближайшее время не найдём вора, то нам всем сильно не поздоровится…

Он продел палец за воротник и оттянул его от шеи, словно ему не хватало воздуха. Потом развязал галстук и расстегнул верхнюю пуговицу. Люба пригляделась повнимательнее и заметила нездоровую бледность и синеватые губы. Крайняя серьёзность ситуации доходила до неё всё отчётливее.

– Если найдёшь их за три дня, то отдам свою месячную зарплату плюс обещанную премию, – прохрипел Георгий.

– Моя мама не мисс Марпл, а папа не Пуаро, – проворчала Люба, потрясённая обещанными наградами, но раздражённая тем, что на неё возлагаются слишком большие надежды. – Я ничего не обещаю. Постараюсь, но не обещаю, я всего лишь слабая беззащитная женщина.

– Ага, ну да, как же, – фыркнул начальник и против воли улыбнулся.

Они немного помолчали, вспоминая её самые громкие рабочие дела и самостоятельную поимку районного извращенца.

– Что с текущими делами? – спросила она, окончательно сдаваясь.

– Отдашь всё ребятам! – обрадовался он. – Я распоряжусь, чтобы приняли прямо сейчас.

– Прямо сейчас я иду домой, – она посмотрела на начальника красными злыми глазами, стараясь придать лицу выражение вселенской усталости. – И мне всё равно, пусть хоть весь мир от этого сгинет.

Она встала со стула и направилась к двери.

– Только Роману ничего не передавай, или он уволится, у него и так работы гора, – бросила она через плечо. – И утром на моём столе должны лежать все материалы.

Люба вышла из кабинета, дошла до рабочего места и тяжело вздохнула. Придётся просить сестру утрясти дела с тортом и закусками для фуршета, сама она вряд ли успеет. И ещё как-то нужно попасть на окончательную примерку платья и разобраться с цветами. Люба еле слышно застонала. Как же всё не вовремя!

Она накинула плащ, бросила телефон в сумочку, поправила перед зеркалом волосы и ушла не прощаясь, чтобы не отвлекать злого Романа от очередного отчёта.

Люба вела машину на автомате, а сама уже продумывала завтрашний порядок действий. Сначала нужно будет ознакомиться с перечнем похищенного, потом отметить на схеме музея, где какая картина располагалась. Просмотреть записи камер, изучить списки сотрудников. А потом самое неприятное – посчитать каждого посетителя и составить списки. Ещё надо будет забросить удочку нескольким подпольным торговцам картинами и антиквариатом. И нужно будет узнать у Караваева, не слышал ли он что-нибудь о наборе участников для такого дерзкого и масштабного ограбления.

Сосед-сантехник снова занял её место перед подъездом, и Люба плевалась проклятиями и сочными матами, выискивая другое место для машины. Приткнув свою ласточку перед продуктовым магазином, она быстро дошла до подъезда, раздражённо вызвала лифт и достала ключи из сумки. Пока старый скрипучий подъёмник возносил её на седьмой этаж, она раздумывала о спокойном тихом ужине и хотя бы десяти минуточках в горячей ванне с пеной и ароматическими маслами.

Но, войдя в квартиру, Люба тут же поняла, что спокойно отдохнуть не получится – к её недовольству, жених снова затеял что-то романтическое. На полу горели толстые свечи, а дорожка из лепестков вела в спальню.

«Чёрт возьми, неужели так сложно понять, что я не готова к сексу после работы?! – подумала она желчно, скидывая туфли и вешая сумку на крючок. – Я потная, я устала, я хочу жрать в конце концов!».

Люба старалась снимать плащ подольше, даже зачем-то проверила каждый карман, оттягивая неизбежное. Потом вздохнула, неискренне улыбнулась и шагнула в царство примитивной романтики и сомнительных сексуальных удовольствий. «Раньше начнём – раньше сяду за стол и искупаюсь», – подумала она, расстёгивая пуговицы пиджака и входя в спальню.

Кирилл лежал на кровати совершенно голый, лишь несколько горстей цветочных лепестков прикрывали гениталии. Из динамиков ноутбука мурлыкала какая-то слащавая музыка. На комоде горели свечи, и Люба тут же подумала со злостью, что оторвёт ему руки, если увидит хоть одно пятно воска или след от огня.

– Приветствую мою Клеопатру, – промурлыкал жених, игриво проводя рукой по животу, и Люба еле удержалась от того, чтобы не закатить глаза к потолку.

***

Утром она быстро позавтракала «романтичными» блюдами (яичницу украсили цветочки из капель кетчупа, а хлеб щеголял сердечками из сладкой горчицы), буркнула «спасибо», чмокнула сияющего Кирилла в щёку и с облегчением покинула квартиру.

Ей всё же удалось как следует выспаться, так что сегодня она намеревалась перепахать горы, чтобы поскорее найти организаторов кражи. По радио вовсю трубили об украденных сокровищах, каким-то образом информация всё-таки просочилась за стены музея. И Люба по опыту знала, что именно длинные языки скромных смотрительниц не оставили шанса провести расследование незаметно и молниеносно. Это значительно ухудшало их положение – под прицелом камер и общественности куда сложнее носиться по городу и хватать негодяев.

На работу Люба приехала одной из первых. Без традиционного предварительного чаепития прошла прямиком к рабочему столу и принялась изучать материалы, подготовленные секретаршей шефа. Её сразу поразило обилие знакомых названий картин, преступники прихватили не какие-нибудь там портреты никому не известных дворян и промышленников ушедших веков, а самые известные и знаменитые полотна. Вот же чёрт, но зачем они им? Продать законно точно не получится. Или это заказ тайного обожателя с кучей лишних денег? Будет наслаждаться ими в одиночестве в шикарном дворце. Это был бы самый плохой вариант развития событий, потому что тогда точно концов не найдёшь.

Она хмурилась и силилась понять, что ей не нравится. Смотрела на таблицу и изучала характеристики картин. Роман застал её настолько погружённой в мысли, что Люба не заметила его прихода. Он хмыкнул, пощупав холодный чайник, но благоразумно не стал ничего говорить, зная, сколь резкой может оказаться её реакция.

– Знаешь, что странно? – сказала Люба так, как будто они продолжали разговор. – Они украли мои картины.

– В каком смысле, твои? – фыркнул он, включая чайник и кидая в рот сушку с маком.

– В том смысле, что воры украли именно те картины, которые мне всегда нравились больше всего, – недовольно проворчала Люба. – Поразительно! Вот если бы я захотела украсть, то именно эти картины! Это прямо мой список!

– Если бы ты их украла, то тебя точно никогда не поймали бы, – коллега снял куртку, демонстрируя плохо поглаженную голубую рубашку.

– Это уж точно, – с самодовольной улыбкой подтвердила девушка. – Я бы всё так провернула, что ни одна мышь не подкопалась бы.

– Но поскольку ты у нас предельно честная и ответственная, то будешь работать за зарплату до конца дней своих, – он громко высморкался и с удивлением заглянул в платок.

Какое-то время в кабинете царила тишина, нарушаемая лишь шумом транспорта из приоткрытого окна. Люба мусолила список с картинами то так, то этак и пыталась увидеть какую-нибудь закономерность. Какой-то факт, уже проанализированный мозгом, вызывал беспокойство, но пока упорно отказывался превращаться в осознанную мысль.

– Чухня какая-то, – пробормотала Люба, не замечая, что говорит вслух. – Что же не так?

И вдруг её осенило. Она вскрикнула и ударила по столу. Роман притих, заинтригованный происходящим.

– Размер, твою мать! Важен размер! – вскричала Люба, быстро пробуждая компьютер.

– Вы с женихом наконец-то переспали, и ты разочарована его размером?

– Может, у него и не очень большой, но побольше твоего мозга, – огрызнулась девушка, шлёпая по клавишам. – Иди сюда и последи за моими мыслями.

Здоровяк встал за спиной коллеги и посмотрел на экран.

– Злоумышленники украли картины. Сняли со стен и вынесли из музея. Пока работники утверждают, что вообще ничего не видели. Это мы разберёмся чуть позже, кто невиновен, а кто прикрывает кражу. Но меня другое смущает, – она постучала кончиком бледно-красного ногтя по верхним передним зубам. – Я всё смотрела на список и никак не могла понять, что меня смущает. А потом дошло – размер некоторых картин.

– Что не так с размером? – Роман пока ничего не понимал.

– Ну смотри, если картина обычного размера, ну там, скажем, метр на полметра, то вынести её в руках не составит труда. Даже с рамой. Так?

– Угу, – кивнул он.

– А ты помнишь, как выглядит картина «Явление Мессии» Иванова?

– Понятия не имею.

– Тогда смотри.

Она вывела на экран фотографию выставочного зала, на стене которого виднелась названная картина. Полотно висело на стене в одиночестве, потому что занимало её полностью.

Роман присвистнул и задрал брови в изумлении. До него дошло.

– Как?! Как, скажи мне, можно было вынести это?! – вскричала Люба.

Открылась дверь и в кабинет проникла голова начальника.

– Чего шумим? – хмуро поинтересовался он.

Люба грязно ругнулась, охваченная ажиотажем и возбуждением, и побагровевшая голова тут же исчезла. Роман кашлянул смущённо, но решил не рассказывать ей, кого именно она только что послала.

– Причём, обрати внимание – картина не просто висит на гвоздике! Она там на специальных креплениях, там же вес немаленький, что самого полотна, что рамы даже. Пять с половиной метров на семь с половиной метров!..

Она быстро посчитала площадь.

– Это же сорок квадратных метров! – вскричала Люба. – Да у меня квартира меньше! Чтобы провернуть кражу этого чудовищного объекта, нужно несколько человек. Но самое главное – как такое можно вынести, чтобы не видели ни смотрительницы, ни охранники?! Под мышкой?! В кармане, что ли?!

– Однозначно замешаны работники, – хмыкнул Роман, похрустывая кулаками. – Через задний ход и вынесли. Свернули как ковёр. Не удивлюсь, если они и оформили по документам, как чистку ковра. У них же там должны быть ковры. А те, кто несли это, могли и не знать, что у них в руках.

– Верно мыслишь, малец, – она развернулась и одобрительно хлопнула огромного коллегу по мясистому плечу. – И такие вещи никак не могли происходить без ведома руководства. Так что даже если сама директриса и не при чём, то её замов точно надо хватать за яйца и трясти что есть силы!

– Ну всё, дело раскрыто, – он улыбнулся и спросил. – Ты чай будешь?

– В жопу чай! – категорично ответила Люба, которой не терпелось проверить все полотна.

Она потратила ещё пятнадцать минут на то, чтобы вычислить площадь каждой картины и найти в интернете её фотографию в зале музея. Роман в это время почти беззвучно мурлыкал под нос приятную песенку, услышанную утром по радио, мечтал о вечернем занятии в качалке и представлял, как на выходных будет объедаться жареным мясом.

Когда пришла Настя, ещё одна коллега, работающая в этом кабинете, Роман предусмотрительно приложил палец к губам и покачал головой, давая знать, что лучше слиться с ландшафтом, чем издать хоть звук и попасть под обстрел.

Люба шумно выдохнула через губы, вытянутые в трубочку, и сняла пиджак, так как ей стало ощутимо жарко.

– Чудесо́вее и чудесо́вее с каждой секундой, – с весёлым азартом воскликнула она, вскакивая на