Глава 4. Слепота

Демченко медленно и бестолково вертел рацию в руках в поисках несуществующей кнопки. Он то убавлял громкость, то возвращал её уровень обратно, выключал и включал питание, даже пару раз отсоединял аккумулятор и подносил динамиком к уху. Ничего не помогало: еле слышное шипение радиоканала никуда не девалось и никак не менялось. Демченко наконец повесил аппаратуру на место и среди тихого шума различил: «Калибр-десять, я одиннадцатый, приём!» Позывного со словом «Калибр» в центральном блоке существовать не могло. Такой остался на вокзале — «Калибр-10» был его позывным в те времена. Голова болела и кружилась с самого пробуждения — уже минут двадцать.

«Не стреляйте! Это Ками́н! Ками́н!»

Демченко поднялся с кровати, но стало только хуже — стены жилого блока поплыли, и он чуть не упал. Если бы не стол, на который Демченко успел опереться, то он бы точно потерял равновесие.

«Это Доктор. Раненые есть?»

Генерал потянулся за кобурой, лежащей на столе. Голова теперь кружилась меньше, но раздиравшая её боль всё ещё раздражала.

«Ты не пройдёшь там — Орджоникидзе блокирована! Стой! Стой! По тебе с высотки бьют!»

В нос ударил запах солярки, много лет назад вытекавшей из пробитых баков. «Я в подвале, а наверху бой?» — промелькнула в голове мысль.

Из динамика донёсся тихий стон: «Помогите! Помогите!» Демченко сорвал с себя рацию и швырнул в стену.

— Э... Мне позже зайти? — В дверях стоял Гуров. Он перевёл удивлённый взгляд с отлетевшей от стены рации на Демченко.

— Отставить! Хватит с меня тут валяться! — Демченко подобрал с пола побитую аппаратуру и нацепил за клипсу обратно. — Сколько я уже тут?

— Пятнадцать часов, — спокойно ответил Гуров.

— Что, мляха?! Какого же хрена меня никто не будил?

— После взрыва поплохело резко. Мы сюда оттащили, врач сказал, что повторно контузило, что покой нужен, — Гуров рассматривал носки своих ботинок.

— Какого твою мать, взр… — Демченко вспомнил выстрел в коридоре, ползущего солдата с изуродованным осколками лицом. Солдат стонал, рядом радист вызывал артиллерию, у вокзала горели танки…

После минутной заминки он встряхнул головой и раздражённо гаркнул, садясь обратно на койку:

— Доложи обстановку. Да заходи уже, чё ты там встал?!

— Происшествий не было, — начал Гуров, направляясь к стулу. — Посты расставил, перекрыл все выходы, есть два лаза в какие-то смежные блоки — тоже взяли под контроль.

— А что с «железкой»?

— С путями? Держим. Там никто не проскочит.

— К «железке» особое внимание: если по нам оттуда бить начнут, мы хрен тут усидим!

— Кто бить начнёт? — насторожился Гуров.

— Неважно… Есть связь?

— С базой — нет. Только с теми, кто рядом, можем поймать, и то с помехами.

— Глушат, суки… Базу вызываете постоянно? Что по артподдержке? Миномёты?

— Какие миномёты? — брови Гурова непроизвольно изогнулись и поднялись вверх.

— «Слиток», или как его там… А, отставить! Это я так… Забей, — махнул рукой Демченко.

Затем он попытался вспомнить какую-то важную мысль, что только что всплыла в гудящей голове, но куда-то ускользнула.

— Погоди… 307-й полк где сейчас? Нет! Отставить! Лучше скажи, что там с лейтенантами двумя, что нам послали?

Гуров обомлел:

— Какими лейтенантами-то? Тарищ генерал, может, отдохнуть ещё надо?

— Значит, их сожгли, — пробубнил тихо Демченко, зажмурил глаза и потёр кулаком переносицу. — Не бери в голову: это я спросонья. Подкрепления не дошли до нас, да?

— Никак нет.

— И никто не связывался?

— Нет. Ну, кроме группки «эфбэбэшников». Они южнее нас окопались, просили старшего с их контрольного пункта, но ты сам видел — там двухсотые только.

— Хм. И не хотят к нам?

— Нет, хотя я предлагал, — задумчиво произнёс Гуров.

— Ну и хрен с ними, пусть там сидят.

— Да. Я думаю, может, пора поесть? Пятнадцать часов — долгий сон. Мы нашли сухпаи и по мелочи ещё кое-чего.

— Да, давай.

***

Капитан Радугин и старший лейтенант Токарев подошли к посту у перехода в виварий центрального блока. Дверь шлюза стояла запертой, но возле неё все равно нёс караул сержант — на всякий случай. Основной его задачей было сообщить по внутреннему каналу связи об активности мутантов, если со стороны рассадника монстров кто-то начнёт царапать полотно или стучаться в толстую металлическую створку. Но капитан услышал не этот сигнал тревоги.

— Что произошло? — задал он вопрос, подойдя к сержанту.

— Товарищ капитан, я услышал какую-то возню в той стороне, — караульный указывал на кабинеты исследователей. — Сначала звуки на шаги походили, но потом что-то рухнуло.

— Чё? — нахмурил брови Токарев.

— Ты ходил туда? Как понял, что рухнуло? — Радугин смотрел на сержанта, не отводя взгляд.

— Никак нет! Я не покидал поста. Просто грохот такой был, как если бы какой-то шкаф упал. Как услышал, я окликнул: может, наши чудят. Никто не отозвался — я сразу доложил!

— Да? Ну ладно, — задумчиво протянул капитан и посмотрел в сторону, куда указал караульный. Затем кивнул старшему лейтенанту Токареву.

— Мы посмотрим, продолжай нести караул, — бросил тот сержанту и взял автомат на изготовку.

В пустом коридоре не раздавалось посторонних звуков — но, приблизившись к одному из кабинетов, Токарев услышал за дверью шорохи. Он подал условный сигнал капитану, и они оба заняли позиции по бокам от двери. Токарев подготовил гранату к броску.

— Есть кто живой? — крикнул Радугин.

В кабинете притихли. Капитан кивнул Токареву, затем вскинул автомат и выдал в дверь короткую очередь не целясь, от бедра. Ударом ноги он выбил замок вместе с куском дверного блока и отскочил в сторону. Радугин лишь успел заметить, что в кабинете есть кто-то маленький, ниже столов и совсем не похожий на человека. Токарев сорвал чеку и швырнул гранату в проём.

Грянувший взрыв, не пощадив человеческий слух, оставил после себя писк в ушах. Радугин ещё раз не целясь полоснул очередью по кабинету, оставаясь чуть в стороне от двери и выставив в проход только дуло. После этого Токарев на шаг отступил от стены и заглянул в открывшуюся ему часть помещения. Радугин после смены магазина проделал то же самое, но со своей стороны. Спустя мгновение офицеры ворвались в кабинет и сразу же отстреляли по десятку патронов в два обнаруженных на полу тельца. Ещё несколько залпов свинца разнеслись по углам и в открытый вентканал вверху стены — офицеры палили больше для профилактики, в любой визуальный намёк на опасность, чтобы им сейчас ни привиделось. После того, как канонада выстрелов стихла, Токарев крикнул:

— Пустой!

— Я тоже! — рявкнул Радугин. Адреналин после взрыва ещё бушевал в теле.

Оба сменили магазины, оставив друг друга без прикрытия. У Токарева даже не получилось с первого раза воткнуть рожок в окно ствольной коробки — руки не слушались.

На полу, в брызгах мутной тёмной жижи, покоились трупы неведомых животных — внешне они напоминали ехидн с головами гусениц. У этих тварей совсем не было шерсти, только серовато-синяя кожа, что обтягивала их приплюснутые широкие тела. Десятки гибких лапок с присосками на концах были посечены осколками и перебиты пулями. В растерзанных свинцом туловищах зияли багровые дыры, из которых торчали куски разорванных органов. Внутри безжизненных тел ещё происходили какие-то процессы — посмертно. Вдруг Токарев увидел, как из раны существа показалась голова личинки.

— Ёп твою мать! — заорал он и тут же принялся расстреливать неподвижную тушку «ехидны».

Автоматные очереди грохотали, пока трупы мутантов не превратились в сплошное месиво.

— Он сдох? — крикнул Токарев, пытаясь быть громче писка в ушах.

— Кто? Мутант? Это ведь он шевельнулся? — Радугин не отставал в громкости: его тоже немного оглушило стрельбой.

— Из него что-то вылазило!

— Чего, мля?

— Вылазил червяк какой-то!

Радугин пристально посмотрел на развороченные тушки — кучки плоти оставались неподвижными. Капитан обошёл их сбоку, подобравшись к стене — нужно было проверить вентиляцию. Он залез на пододвинутый стул и заглянул внутрь. Короб изрешетило пулями, однако в свете фонарика стало видно, что на металле остались следы жижи того же цвета, что текла из трупов мутантов на полу.

«Зацепили, но тварюга удрала!» — с досадой подумал капитан. Он повернулся к Токареву, чтобы сказать тому, что увидел, и обомлел.

Старший лейтенант стоял с перекошенным лицом, одной рукой схватившись за ухо и быстро моргая.

— Что с тобой?! — Радугин спрыгнул и подскочил к Токареву, оставив автомат на ближайшем столе. — Ты слышишь меня? Слышишь?

Он потянулся рукой к уху, которое Токарев прикрывал ладонью, как внезапно тот перестал моргать. Старший лейтенант широко распахнул глаза и взглянул на капитана — в них была злоба. Токарев резким движением схватил Радугина за шею и поволок к стене. Капитан не мог ни вдохнуть, ни произнести звука. Он пытался разжать стальную хватку на шее, несколько раз ударил Токарева, но тот никак не реагировал — а потом впечатал капитана в стену рядом с открытым каналом вентиляции и несколько раз врезал под дых. Токарев прижал голову капитана щекой к стене и замер. Ошарашенный, Токарев посмотрел туда, куда уставился своим бешеным взглядом старший лейтенант. Из вентиляционного отверстия, шустро перебирая маленькими лапками, вылезло что-то размером не больше слизняка — червь со множеством гибких щупалец — и направилось к голове капитана…

***

Майор Высокин зашёл в жилой блок, который заселил сутки назад. Вещей у него с собой не было, всё свелось к вскрытию одноразовой щётки, лежавшей в шкафчике ванной, и использованию постельного на одной из коек. Живший вместе с ним в блоке Радугин прямо сейчас сидел на своей кровати. Наличие капитана в комнате не оказалось сюрпризом — они оба должны были дежурить до вечера, но на разных постах. Радугин, должно быть, закончил обход в конце своей смены недалеко от жилой части, чтобы быстрее вернуться на законные «отсыпные» — восемь часов отдыха. Завтра они оба займут свои дежурные посты. Личного состава было немного, поэтому дежурили постоянно.

— Давно тут? — спросил Высокин, снимая разгрузку и бронежилет.

— Минут пять, — отозвался капитан непривычно спокойным голосом.

Высокин от удивления даже посмотрел на соседа. Радугин сидел на кровати, не сняв амуницию, автомат лежал на коленях, и почему-то сверлил взглядом майора.

— Чё с тобой? Я слышал по рации, что вы наткнулись на кого-то.

— Да, — в голосе соседа было какое-то странное равнодушие.

«Сидит, как статуя. Будто… после штурма Могучего» — вспомнил майор. Вот где он, будучи ещё зелёным сержантом, видел подобный взгляд у людей.

— Первая стрельба у тебя? По живым, я имею в виду.

— Да, — не меняя тона, ответил Радугин. Но вдруг что-то резко переключилось в его голове, и он будто вернулся в реальность.

— Хочешь поговорить?

— Да, есть о чём.

Высокин сел на свою койку.

— Давай. Чё думаешь?

— О чём? — не понял Радугин. В голосе капитана было смятение, но лицо не выражало ничего.

— О перестрелке сегодняшней.

— Ну... — Радугин о чём-то задумался.

Майор посмотрел на его подсумки— два пустых рожка с краю.

— Давай мне один, сейчас снарядим тебя.

— А... это, — Радугин встрепенулся, осмотрел себя, будто тело было чужим и он впервые видит эти подсумки. Но потом достал пустые магазины, один положил на стол, второй протянул майору. — Да что, постреляли там всех.

— Страшно было? — Высокин достал из тумбочки боезапас, распаковал, высыпал патроны на стол и начал не спеша заталкивать по одному в рожок. Тут намечался долгий разговор, но удивительно немногословный. Радугин помнил, какого это — после первого боя.

— Да чё, страшно — не страшно, а положили мы их сразу. Там и пикнуть не успел никто. Да я о другом хотел.

— Это о чём? — Высокин удивлённо взглянул на соседа. Тот сидел с пустым магазином в руке, но выражение лица перестало быть таким отрешённым как вначале, стало сосредоточенным.

— О командире.

— А чё тебе командир?

— Переживаю. Не то с ним что-то.

«Зато с тобой всё то! Ага», — подумал майор, но вместо этого сказал:

— В смысле?

— Тебе не кажется, что он готовится к чему-то… другому? Будто не под землёй мы сидим, а в подвале здания. Ты слышал его переговоры вчера? «Что со сто четвёртым? Что с камином?» Каким ещё камином? Это позывной? У нас нет таких, и сто четвёртых нет.

— Ну да, накрыло его что-то в последние дни…

— Да я говорю тебе, он рехнулся! — Радугин внезапно перешёл на крик. — Ходит в какой-то своей стране Долбанутии и бредит! Он нас с тобой в могилу сведёт! Всех нас!

— Тише, тише! Чё разорался-то?

— Да потому что!.. — В голосе Радугина был надрыв, но говорить он стал действительно тише. — Он, может, вообще ни хера не понимает. У него вокзал какой-то в голове! Все уже слышали об этом раз десять за вчера! Поехала кукуха у нашего командира!

— И что? Прибитый он или нет — не нам решать. Ты вот думаешь, что на его месте справился бы лучше?

— Да я не об этом! Командир приболел, его должен зам сменить! Ну ты сам посмотри — мы сегодня стреляли не пойми во что, а Демченко только и знай, что про духов интересуется! Не в себе он!

Высокин подавил желание выругаться и всю злость направил в патрон, который всё никак не хотел вставать на место — под конец пружина в магазине сжалась и стала совсем жёсткой.

— И чё? Чё зам сделает? Моральную поддержку выкажет тебе? Заперты мы тут, пока подкрепление не подойдёт...

— Нет, — внезапно голос Радугина вернулся к той индифферентной интонации, что была несколько минут назад.

— Чего нет?

— Это командиру так кажется, как и всё остальное.

— Не понял. — Высокин нахмурился. Игра в угадайку начала его утомлять. Он положил заряженный магазин на стол.

— Наш начальник связи говорил, что есть коммуникация с командованием округа здесь, просто Демченко ею не пользуется. У него же вокзал на уме и «духи»! Какая там связь с округом?!

— Это с чего ты взял? Начсвязи это откуда узнал?

— Помнишь ту комнату здоровенную, с толстыми дверями стальными?

— Реакторная?

— Ага. Он её осмотрел в первые сутки, говорит, там сложенная радиостанция есть. Кто-то выключил её. Надо только рубильники повернуть, и нас услышат.

— А командир знает о ней?

— Конечно, знает! О ней начсвязи Гурову доложил сразу же, как нашёл. Тот что-то прошляпил или забыл. Но потом всё же Демченко доложили — и ноль реакции. Токарев лично видел — командир про железнодорожные пути что-то забормотал.

— Да? — задумчиво произнёс Высокин.

— Начсвязи хочет офицеров собрать завтра и при всех врубить эту радиостанцию. Вопреки командиру.

— Бунт, что ли, устроит?

— Нет, экстренный военный совет. Мы же с командованием округа свяжемся и доложим обстановку, получим приказы от кого-то вменяемого. Ты как, с нами?

— Я? В смысле «с вами»? Ты же говорил, что он всех соберёт.

— Я о том, будешь ли ты отстаивать выход на связь? Ну, может, недопонимание и будет какое, но главное — показать, что нас большинство. Так что?

Высокин немного помедлил и ответил:

— Ну давай, я прослежу, как всё пройдёт.

— То есть с нами? — В глазах Радугина сверкнуло что-то нехорошее.

— Да, вопрос поставим, — бодро ответил майор, а сам решил: «И если то, что ты мне сейчас проблеял, окажется хернёй, я тебя на месте щёлкну. Пикнуть не успеешь — от бедра очередью не промажу».

— Завтра, перед тем, как заступить на пост, все собираемся в реакторной, — сообщил Радугин, затем встал и вышел из жилого блока.

Высокин бросил взгляд на оставленный капитаном на кровати автомат: «А оружие мы тут для красоты носим? Капец чудной ты, дядя».

***

В реакторной собралось около двадцати человек — остальные дежурили. В этом небольшом техническом зале было неуютно. Ни намёка на реактор — дверь с табличкой-предупреждением о возможных утечках радиации располагалась у стены, которая примыкала к восьмигранной комнате. Соваться туда никто не хотел, благо и поводов не имелось — электричество поступало без перебоев. Кроме тяжёлых тележек со свинцовой оболочкой, реакторная пустовала. Никто не курил — проверять безопасность этого действия желающих не нашлось. Офицеры ждали командира молча либо за негромкими разговорами.

В воздухе витало лёгкое напряжение. Сторонники Радугина и Токарева держались поодаль от остальных. Сам Радугин бродил взад-вперёд по залу, всматриваясь в щели под ногами. Пол здесь был сделан из тяжёлых металлических решёток, под которыми проглядывало неглубокое подполье с какими-то коммуникациями. Освещение в зале было на удивление тусклым — либо ремонтная команда не успела заменить светильники до наступления «Лавины».

Высокин не сводил глаз с капитана, готовый выхватить пистолет из кобуры в любой момент. Внезапно тот охнул и упал на колени, схватившись за голову.

— Э, ты как там? — спросил кто-то из офицеров. Все уставились на стенающего.

Высокин решил помочь — но только двинулся с места, как его опередил Токарев, быстро подскочивший к капитану.

— Всё нормально! У него такое и вчера было! — Крикнув это остальным, он схватил Радугина за плечи и начал поднимать на ноги. Он что-то прошептал капитану — тот в ответ кивнул.

— Сильный, но короткий приступ! — продолжил Токарев. Радугин сделал шаг, шатнулся в сторону, но не упал — он увидел что-то под ногами.

— Тут! — Капитан присел, схватился за прорези в стальной плите и попытался её сдвинуть. Токарев присел рядом и тоже принялся двигать сегмент. Вдвоём они смогли сместить его в сторону.

— Эй! Что за херня? Мы ждём Демченко! — Высокин сделал несколько шагов вперёд, но кто-то схватил за рукав: его удержал на месте один из сержантов.

В толпе офицеров поднялся шум: «Какого хера? Ты чё? Руку убрал!» Ситуация резко обострилась — драки ещё не было, но державшиеся немного поодаль сторонники Радугина подступили к остальным, перекрывая подход к капитану. Послышался звук удара, и один из прапорщиков упал.

— Отошли! Ждём Дем… — Ударивший не успел добежать до Радугина. Заметив опасность, Токарев бросил плиту и почти не целясь выстрелил короткой очередью офицеру в грудь. Тот повалился на спину. Несколько человек тут же пустились наутёк из реакторной.

— Гады! — Высокин выхватил из кобуры пистолет и со всей силы ткнул дулом удерживавшему его сержанту под дых. Тот сразу же осел на месте, ловя ртом воздух, как пойманная рыба. Высокин вскинул руку и выстрелил в Токарева. Пуля угодила точно в лоб, но и старший лейтенант успел навести автомат и нажать на спусковой крючок. Пули прошили майору живот насквозь. Оба упали. В толпе началась драка.

По ощущениям, живот Высокину будто пронзили раскалённой арматурой. Майор увидел, что Радугин даже не обратил внимания на убитого соратника — а спрыгнул в подполье и начал там что-то активно вращать руками. Вдруг он взвыл от боли, его спину выгнул какой-то спазм, но капитан не отвлекся и на это. Меньше всего он сейчас походил на человека — из-за неестественно резких движений казался скорее марионеткой в чьих-то неумелых руках.

Высокин попытался прицелиться. Выстрелы дёргали руку, пули летели мимо, но одна всё же задела Радугина в локоть.

— А! — Вновь издав короткий болезненный крик, тот на мгновение обернулся к майору. Лицо капитана было в крови: она струилась из его глаз, носа и рта.

Пистолет Высокина защелкал — патроны кончились. Перезарядить оружие уже не было сил. В глазах всё начало плыть. Он лишь различил, что Радугин с повисшей плетью рукой продолжил что-то вращать, а затем потянул это на себя. Люк открылся. После этого капитан издал вопль и рухнул там, где стоял.

Последним, что увидел Высокин, была серая скользкая кожа какой-то твари, прыгнувшей из открытого люка в его сторону.