Глава 3. Находка

Огромное пространство вивария осталось позади. Булат точно не знал, куда ушли мутанты после того, как он запустил какую-то программу на терминале, но догадывался. Тварей было не видно и не слышно, а значит, они ушли с подземного уровня «восьмидесятки». Путь отсюда лежал только на поверхность. Булат слышал, что конструкция отсеков с монстрами предполагала способ их быстрой доставки наверх. Но это наверняка был аварийный план, который не предусматривал, что у всех клеток откроются «чёрные ходы» в момент, когда ни один мутант не будет обездвижен снотворным. Так казалось. Да, натворил дел…

Когда они проходили мимо камер среднего размера, Булат отмечал открытые ниши в полу — пути эвакуации для мутантов этого типа проходили где-то внизу в подполье. Булат надеялся, что они ушли вслед за гигантами, а не затаились в лабиринте каналов у него под ногами. Он старался гнать мысли, что в любой момент тишину опустевшего вивария может нарушить треск раздираемого перекрытия, или что снизу кто-то пробьёт плиту лапой и схватит его за голень. Боёк и Сухарь выглядели спокойными. «Даже к лучшему, что они знают меньше, чем я», — решил Булат, подходя к широкой двери выхода из «Блока №3».

На платформе было пусто. Мёртвая тишина висела в воздухе. Пути пустовали, и, как троица не напрягала слух, ничего похожего на движение по тёмному тоннелю никто не слышал. Булат заметил на стене что-то, похожее на старый коммуникационный аппарат. Приблизившись, он увидел телефонную трубку, подключённую к небольшой коробке, и надпись сверху: «Связь с диспетчерской». На том конце провода царила тишина.

— Да ёппп! — Булат швырнул трубку в стену.

— Молчат? Чё делать будем? — негромко произнёс Боёк.

— Транспорт нужен! Я ни хера не понимаю, где мы и где арсенал, — раздражённо ответил Булат, но его голос с каждым словом становился спокойнее.

— А терминал? — вставил Сухарь. — Может, там есть внутренняя связь?

Булат поднял брови, но тут же их опустил.

— Может, и есть, а может, и нет. Хрен с ним, давай попробуем.

— Идём обратно? — удивился Боёк.

— А есть идеи получше? — развёл руками Булат.

— Нет. Идём, — устало выдохнул товарищ.

Предыдущий опыт спокойного прохождения вивария насквозь немного приободрял, но простая, но не озвученная мысль, что за время, пока они были на платформе, какая-нибудь тварь могла вернуться на подземный уровень, испортила настроение всем троим. Во всяком случае, Сухарь и Боёк посмотрели на вход с кислыми минами на лицах.

***

Булат нашёл встроенную в терминал функцию коммуникации. Нажал на значок рации на сенсорном экране — открылся список других пунктов связи на подземном уровне базы. Подключение к центральному узлу длилось несколько минут — на том конце никто не принимал сигнал.

— Может, нет там никого? — размышлял вслух Боёк.

Значок вызова на экране в этот момент изменился.

— Это центральный. Кто со мной говорит? — донеслось из встроенных в терминал динамиков.

— Блок номер три. Я — старший оперативник Булатов, корпус ФББ.

— Полковник Гуров, — голос сразу же стал отстранённым.

— Товарищ полковник, рядом с вами сейчас есть кто-нибудь из контрольного пункта?

— Контрольный не устоял, там только трупы были, когда мы пришли.

— Принял. У блока номер три сейчас нет никакой связи с диспетчерской, мы не можем выехать в центральную на контрольный пост. У вас там есть транспорт?

— Да, есть.

— Прошу выслать за нами.

— Никак нет. Транспорт не вышлем.

Повисла небольшая пауза. Военные не жаловали ФББ — Булат знал это, но не думал, что именно сейчас нарвётся на особо упёртого в этом вопросе.

— Товарищ полковник, прошу повторить.

— Не будет транспорта.

— Почему?

— Он сломан.

— Принял. Выдвигаюсь по тоннелю в пешем порядке. Прошу скоординировать меня по развилкам путей. Может, у вас там на центральной есть где схема?

— Булатов, как тебя там… Отставить! У меня караульные на любое движение откроют огонь! Тебя на подступах пристрелят! Сиди в блоке своём, если можешь, а мы тут сами разберёмся.

— Товарищ полковник, — голос Булата стал громче, — я действую по приказу «восемьсот второго». В центральной, в первую очередь, должны быть мы, а не вы! Прикажите своему караулу подать выстрел трассером как опознавательный сигнал на движение, мы ответный трассер пустим!

— Никак нет, Булатов! Центральный блок в глухой обороне! И не надо мне здесь выдумывать что-то!

— Товарищ полковник, это препятствие работе ведомства!

— Никак нет, я не препятствую вашей работе. Просто предупреждаю, чтобы ты не совался под огонь моего караула.

— Если я буду в центральном, вы тоже караулом отгородитесь от меня?

— Старший оперативник Булатов, я не собираюсь мешать вам выполнять приказы. У вас они свои, у меня свои. Но караулы я не сниму! Конец связи!

— Вот мразь! — выругался Боёк, когда иконка вызова моргнула и превратилась в неактивный значок.

Булат молча пнул терминал ногой. Сухарь посмотрел на него и лишь спросил:

— Чё теперь? Куда?

— К центральному по тоннелям. Куда ещё остаётся? — вставил Боёк.

Булат не сдержался:

— Да куда, мать твою, по тоннелям-то?! Даже я тут не был ни разу — не представляю в какую сторону нам двигаться! — Он говорил быстро и энергично, но эта энергичность скорее была следствием жгучего желания кому-нибудь врезать.

— Наверх, значит? Обратно в госпиталь? — решил уточнить Боёк.

— Да! Доедем обратно на лифте, как сюда спускались, потом от подвала и до выхода, главное — тихо прошмыгнуть! Ну а как на улице окажемся — рванём до БАМПа, и там уже нас не сцапать будет, ага! Домчимся до второго входа, а оттуда по-любому ближе будет к центральному блоку! И на другом лифтике покатаемся!

Боёк и Сухарь недоумённо посмотрели на Булата. Он уловил немой вопрос и задал встречный:

— Чё, совсем одурели, да?!

Сухарь почесал скулу. Боёк замялся.

Булат махнул рукой:

— Со всех сторон херня какая-то… — Затем закрыл глаза, потёр переносицу и продолжил: — Решено! Мы пойдём по тоннелям! У нас нет другого выбора, мужики.

— А как быть с караулами? — не понял Боёк.

— Есть служебные тоннели рядом со станциями. Когда ездил — не замечал небольшие дверцы в стенах? Они почти рядом с посадочной платформой. Ну, метров восемьдесят по тоннелю вглубь. Если шарахаться по служебным тоннелям без фонарей, нас не увидят.

— И куда они ведут? — уточнил Боёк.

— Мля-я-яха! Я тебе ремонтник, что ли?! — снова вскипел Булат. — Да хер их знает, куда они ведут! Но думаю, что можно через них как-то обойти караулы. Посмотрим, кароч! Хрен ли тут торчать?! Всё! Выдвигаемся!

***

Когда свет перрона скрылся вдали, всем троим стало не по себе. Булат шёл впереди, Сухарь — за ним, правее, а Боёк, левее всех, замыкал, периодически оглядывая их тыл.

Темнота нехотя рассеивалась в свете подствольных фонарей. Кроме уходящих вперёд путей, в тускло освещённом пространстве тоннеля не было ничего.

Боёк нарушил тишину похода:

— Как ты понял, куда нам надо будет повернуть на развилке?

— Я почти построил карту в голове. Сразу не понял, что вариантов проложить тоннель у них не так много, главное — не забывать как расположен госпиталь относительно центрального блока.

На самом деле, Булат в этот момент не создавал в голове карту, а задумывался о возросшей болтливости Бойка после столкновения с мутантами в госпитале и по дороге к нему: «Неужели Витька так перекрыло, что его мандраж теперь берёт постоянно?»

— Ясно. Как думаешь, много у них ещё здесь зарыто других блоков, о которых мы не знали?

— Вряд ли. Подземка не может быть настолько большой. Как бы они её снабжать энергией могли? Реактор только в центральном, и он маленький.

— Думаешь, на ещё один такой же блок с парочкой вивариев энергии бы не хватило?

— Нашёл энергетика… Я понятия не имею, сколько и чего можно было бы запитать от реактора, но мне кажется, что он работает на полную.

— Так, может, и работает на полную, но с пятью-шестью блоками, о которых мы ничего не знаем. Может, тут у нас не один корпус, а два вообще!

— Да не, слишком много.

— Ну, или хотя бы ещё один блок с вивариями где-то размещён, о котором мы не знаем. Под казармами какими-нибудь, например.

— Если тебе от этого будет легче…

В разговор вмешался Сухарь:

— Впереди движение!

Вдали, где свет фонарей почти не прорезал тьму, что-то перемещалось в их сторону.

Булат услышал характерный звук поскрёбывания когтей о бетон — пока ещё очень тихий, но лишь из-за расстояния.

— Огонь короткими!

Выстрелы загремели в замкнутом пространстве, не жалея барабанных перепонок. Еле различимый силуэт сменил траекторию движения, прыгнув вбок. Новые порции свинца последовали за ним. Булат поднял руку, и стрельба прекратилась.

— Кто-нибудь видит его?

— Там херня видимость, — отозвался Сухарь.

— Я, вроде, вижу на стене его.

— Где? Конкретнее! — пробасил Булат, не сводя глаз с того места, куда только что они палили из трёх стволов.

— Левее, вжался в стенку тоннеля. Может, пальнуть по нему одиночным?

— Отставить! Это не мутант, он крупнее был.

— А что это тогда?

— Да хрен его знает…

Булат всматривался в полумрак вдали. Из стенки тоннеля действительно что-то выпирало, но ни освещение, ни расстояние до объекта не располагали к понимаю происходящего.

— Осторожно двигаемся к нему.

Метров через тридцать стало понятно, что выпирающим объектом был не мутант, а открытый настежь люк. Бойцы подбирались к нему медленно, стараясь не издавать лишних звуков. Стало ясно, куда делся мутант. Они ждали, что он выпрыгнет на них в любой момент. Сухарь взял в руки гранату, когда они подошли на достаточное для броска расстояние, но Булат вдруг подал сигнал замереть на месте. Оставшиеся метры в сторону люка он прошёл один. Подобравшись вплотную, старший оперативник заглянул в открытый технический ход. Луч фонаря выцепил из темноты только серые очертания лаза с белыми пятнами высолов на камне. Булат захлопнул люк. Закрыть на замок или задвижку его было невозможно: металл искорёжило, погнуло.

— Ускоряемся! Боёк, следи во все глаза, на хер, чтобы люк за нашими спинами не открылся. Если откроется — ори благим матом. Херня, которая смогла выбить это, от нас и мокрого пятна не оставит, — распорядился Булат.

— А может, она ждёт нас впереди… — мрачно подметил Сухарь.

Боёк молча рассматривал помятый металл увесистого люка.

— Не дай Бог, — прошептал он еле слышно.

Развилка тоннеля оказалась ближе, чем предположил Булат, но из-за нескольких поворотов, которые они преодолели по пути, его начали одолевать сомнения, правильно ли он представляет себе направление их движения. И слева, и справа была одинаковая тьма. И там, и там тоннель имел одинаковые элементы конструкции и прикреплённые к бетону линии коммуникаций. Никаких меток или указателей. «Да и кто, кроме нас тут шастал, чтобы эти указатели ставить?» — подумал Булат, с сожалением осознавая, что выбирать дальнейший путь ему придётся так же обоснованно, что подбросить монетку.

Из правого тоннеля донеслось негромкое завывание. Все трое напряглись, даже Боёк позабыл на несколько секунд про тыл и уставился в бесформенную темноту. Источника звука не было видно.

— Ветер, — произнёс Сухарь.

— Да хер его знает, — процедил сквозь зубы Булат, а потом сплюнул.

— Мужики, а вам не кажется, что и слева кто-то воет? — вдруг выпалил Боёк.

Булат прислушался, но смог понять, где находится источник завываний. Теперь казалось, что он слева, а из правого тоннеля доносится эхо. Постояв ещё немного, Булат стал чётко ощущать совсем другую картину шумов.

— Их два, походу…

— Да мляха б её за ногу! — пробубнил Боёк.

— Не, не ветер. Это не ветер… — задумчиво пробормотал Сухарь.

Темнота не спешила показывать бойцам таящихся в ней существ, а фонари оказались не способны осветить тоннель на такое расстояние, чтобы наметить хотя бы очертания источников шума.

— Вы слышали?! — встрепенулся Боёк.

— Что? — спросил Булат, не оборачиваясь. Он только крепче сжал автомат.

— Кто-то идёт сюда! Справа!

Булат напряг слух. Действительно, из правого тоннеля теперь доносился не только вой, но и чьи-то шаги, напоминающие лязг металла о камень.

— Я услышал несколько особей, — произнёс Сухарь, уперев приклад штурмовой винтовки в плечо и готовясь открыть огонь.

Булат положил ладонь ему на ствол и опустил оружие:

— Отставить! Уходим! Быстро! Возвращаемся в блок номер три!

— Но там же люк выбитый рядом, — удивлённо напомнил Боёк.

— Он оставался закрытым? — Булат подошёл ближе и посмотрел Виктору в лицо.

— Да.

— Вот и прекрасно! А сейчас — ходу!

***

Когда дверь, ведущая с платформы в коридор, закрылась за их спинам, Булат почувствовал небольшое расслабление, моментально сменившееся проклёвывающимся отчаянием.

— Значит, так! — Он остановился и повернулся к Бойку с Сухарём. — Нам нужно хорошенько обыскать этот блок! Запасы еды, медикаменты, может, оружие — всё, что найдём, всё будет к месту!

— Думаешь пересидеть? — уточнил Боёк.

— Есть другие идеи? — Булат прищурился.

— Нет.

— Мы будем здесь до завтра, а затем снова попробуем что-нибудь. Поднимемся на лифте, или дойдём до развилки! Завтра ситуация может улучшиться.

— Можно выйти на связь с центральным ещё раз, — вставил Сухарь.

— Или так.

Боёк поджал губы и одобрительно кивнул.

Помещений, которыми пользовались люди в блоке номер три, оказалось немного — в основном всё пространство занимал виварий. Вольеры для крупных животных шли по краям блока, в середине размещались клетки и камеры для содержания мутантов поменьше и даже для совсем небольших особей. Двери небольших лабораторий, мелких хранилищ и технических помещений мелькали реже металлических решёток и толстого бронированного стекла. Это место строили не для людей, и клетки, удерживающие рукотворный выводок, не наделяли человека статусом тюремщика. Виварий напоминало инкубатор, в котором выращивалось кровожадное поголовье мутантов. Люди здесь были обслугой, заинтересованной в выживаемости приплода. С такими невеселыми мыслями все трое добрались до дальнего угла блока, где виварий заканчивался. На стальной закрытой двери висела табличка: «Хранилище токсичных реагентов. Вход только для сотрудников ФББ».

— Какое ещё на фиг хранилище? Они же на склады всё отправляли! — возмутился Боёк.

— Я тоже не слышал, — задумчиво протянул Булат. — Но раз мы сотрудники… Сухарь, отворяй, мы с Бойком зачищаем!

Внутри они не встретили никакой опасности — но и хранилища там тоже не оказалось. За небольшим холлом начиналась скрытая от работников Блока №3 исследовательская лаборатория, в конце которой оперативники увидели камеру с большим панорамным окном.

— Ёп меня! — не выдержал Боёк.

За стеклом находились два существа — четырёхлапый зверь и уродливый человек. На человеке из одежды были лишь чёрные тканевые шорты и жилетка. Он выглядел болезненно: кожа бледно-синяя, под глазами горели яркими пятнами красно-фиолетовые круги, редкие волосы на почти облысевшей голове выглядели комично. Он сутулился и слегка сгибал ноги в коленях, кожа обтягивала худую шею, плечи, собиралась на странных бугорках у локтей. Туловище резко утолщалось в районе живота — пузо выступало конусом, раздаваясь вширь боками. Сейчас гуманоид держал кисти рук близко к впалой груди, быстро щёлкая кончиками пальцев друг по другу. Ногтевые пластины у него оказались толстыми и коричневыми, удлинившимися до второй фаланги так, что превратились в когти. Из-за этого пальцы имели на один сустав меньше и двигались странно, очень непривычно. Стопы существа покрывала ороговевшая серая ткань, настолько грубая, что различить, остались ли там ногти, было невозможно.

Рядом на четырёх копытах стоял зверь, походивший на огромную свинью. Тёмную шкуру украшали зелёные пятна. Вместо ожидаемого пятачка нос скорее походил на лошадиный. Продолговатый череп тоже был слишком массивным для свиньи, с непривычными пропорциями. Если бы не форма тела, то существо можно было бы принять за уродливого тапира — та же расширенная макушка и глаза расположены спереди, а не по бокам.

Двух существ разделял небольшой столик с шахматами, а сами мутанты сейчас пристально смотрели на вошедших. Не рычали, не кидались на зеркало, а осмысленно наблюдали за ними взглядами, в которых распознавался разум.

И тут человекоподобный уродец проговорил скрипучим голосом:

— Если вы пришли не ради нашей ликвидации, то могу ли я вас попросить передать нам мешок корма?

Боёк присвистнул.

— Чё, мля? — Булата застало врасплох то, как легко с ними заговорил этот гуманоид.

— Простите, мы не ели почти сутки, нам бы корма. Мешки хранятся где-то вот там, — существо указало длинными пальцами на одну из дверей в холле.

— Погоди, я не пойму: ты человек или нет?

Гуманоид вздохнул, по его большому брюху пошли странные колебания:

— Вам будет проще называть меня Ави. Я нечто более заморочное, но давайте остановимся на привычной вам концепции. Да, я мутант.

— А как… Откуда ты знаешь язык? Как ты меня понимаешь? — опешил Булат, осознавая, что впервые столкнулся с вполне разумным мутантом.

— Ну, мы тут давненько. Я знаю, что язык ваши дети осваивают, будучи почти неразумными, а мы вот с напарником даже в шахматы играть умеем!

— С напарником? Он что, тоже умеет говорить?

— Нет, но понимает, о чём мы с вами говорим, — в этот момент четырёхлапый мутант кивнул. — Его зовут Бон. Он вполне общительный, но говорить, как мы, у него не выходит, зато он может кивать.

Бон снова склонил голову.

— Я сейчас точно чокнусь! Говорящие мутанты!.. — Боёк на всякий случай хлестнул себя по щеке.

— Как давно вы тут? Как вас здесь создали? Сколько вас? — Булат сыпал вопросами, забыв, что хотел добраться в центральный блок.

— Я знаю только о нас двоих. Остальные не смогли перенести операцию так же хорошо… А можно нам всё-таки корма?

— Стой! Какую ещё, на хрен, операцию?

— Эх… Я обещаю вам всё показать, но после кормёжки — мы тут совсем оголодали…

— Ты ешь только корм?

— Да…

— Значит, сначала ты нам всё расскажешь, — голос Булата посуровел. — А потом мы решим, что делать с кормом.

— Э… — Ави был явно раздосадован таким поворотом событий.

— Так что там?

— Я должен показать вам одно помещение, оно недалеко.

— Ну тогда пойдёшь с нами только ты один.

— Хорошо, давайте так, раз уж мы не можем по-другому, — сдался Ави.

***

Когда Ави привёл их обратно в белый зал патологоанатомического отделения, Булат решил, что мутант хочет их надуть. Правда, большого смысла в этом он не видел, так как к спине уродца была прилажена граната, а от её чеки шёл «поводок» из провода от компьютерной мыши прямо в руку Булата.

— И чё? Думаешь, мы его не видели? Тут просто трупы вскрывают для изучения.

— Не просто трупы, — Ави указал на стену с плакатами. — Начинали с обычных мутантов, но чем дальше, тем всё больше появлялось у проекта «Цербер» ответвлений.

— Ближе к делу, — нахмурился Булат. Сухарь рассматривал плакаты, пытаясь понять в них хоть что-то, а Боёк старался держаться чуть подальше от говорящего мутанта — он опасался, что граната на спине всё-таки рванёт.

— Когда здесь научились лепить существ под любые причуды, рано или поздно должен был встать вопрос о донорских органах для человека. Можно ли создать такие организмы, что смогут быть ходячими фермами человеческих органов? Оказалось, что с этим всё не так просто. Но вот гибридов, совместимых с органами человека, сделать смогли…

— Мать твою, да к чему ты ведёшь?! — не выдержал Булат.

— К тому, что в этом зале вскрывали гибридов — особей с частичным набором человеческих органов.

— Погоди, то есть вот тот хряк тоже имеет человеческую плоть, что ли?

— Ну… Скажем так: мы с ним два особых экземпляра, — Ави опустил голову и забегал взглядом по полу, щелкая кончиками когтей на руках друг о друга. — Он пережил внедрение, будучи перемещаемым, а я выжил, будучи объектом внедрения…

— Ты можешь говорить нормально? Какого ещё на хер «внедрения»? Ты о чём вообще? — Булат повысил голос, вены у него на лбу вздулись.

— Мы с Боном раньше были людьми.

— Чё? — Булат не поверил в то, что услышал. — Повтори, что сказал.

— Мы с Боном — люди, которых переместили в тела мутантов, — спокойно произнёс Ави и поднял голову, но побоялся посмотреть Булату в глаза. — Никакой мутант не смог бы осилить человеческую речь.

— Мать вашу! Да что не так с этим местом?! Да что за на… Чем вообще они тут занимались?! — раздались ругательства Бойка.

— Охереть, — только и выдал Сухарь.