Толпа замедлила шаг у одноэтажной постройки с узкими окнами. На деревянном крыльце стоял солдат в выцветшей форме, пилотка сдвинута на лоб, в зубах стиснута сигарета, верхняя пуговица его кителя расстёгнута. Весь внешний вид этого взрослого парня, лет двадцати, был расслабленным. «Видимо, это и есть «дед», — подумал Олег, рассматривая военного на крыльце. Поймав взгляд новобранца, солдат зажал сигарету между пальцев, отвёл вниз, стряхнул пепел и одновременно с этим смачно сплюнул на траву у крыльца.

— Кому надо в сортир? — крикнул лейтенант, обходя толпу, растянувшуюся от ворот вдоль зелёной стены здания с красной деревянной табличкой «Склад» над входом. Напротив склада примостилось несколько деревянных сараев с какими-то надписями на дверях и амбарными замками на петлях. У противоположного конца здания виднелись ещё одни ворота из металлической решётки, с колючей проволокой поверху. Место, в которое привёл молодых людей офицер, походило на буферную зону для грузовых автомобилей, даже асфальт здесь был размечен белой краской под две полосы движения.

— Мне нужно, товарищ лейтенант! — как можно громче выпалил Семён, переминаясь с ноги на ногу.

— И мне! — протянул кто-то слева.

— И мне тоже! — послышалось откуда-то справа.

Толпа встала в несколько рядов, успев разбиться на небольшие кружки-группки. Некоторые хмуро косились на лейтенанта, но офицер никак не реагировал на это аморфное построение — позор Устава. В разных концах толпы уже начались перешёптывания. Лейтенант указал на крайний деревянный сарай с двумя входами — единственными открытыми дверями — напротив склада, чуть левее крыльца, и велел:

— Вот туда! Даю три минуты, время пошло!

Из толпы выбежали несколько парней. Впереди всех к заветному месту мчался усатый Семён. Олег с пренебрежением смотрел на лейтенанта. Ему не давали покоя мысли: «Да что он за человек? Ему что, нравится издеваться? Неужели в армии все такие? Надеюсь, что он самый шальной из всех местных офицеров».

Из открытой двери склада донеслось:

— Заводи! Чё они у тебя стоят?

Лейтенант повернулся на звук, затем бросил взгляд на ближайших к входу новобранцев и, кивнув на проём, сказал:

— Справа, по пять человек на получение формы, марш!

Парни поднялись по ступеням, зашлёпали ботинками по крыльцу и исчезли внутри склада. «Дед», куривший рядом, швырнул сигарету в ведро в углу около входа и тоже зашёл внутрь.

Из общественного туалета сельского типа потянулись первые участники забега. Семён и ещё какой-то русый парень прошли мимо офицера, направляясь на свои условные места в «строю». Лейтенант, удостоверившись, что эти двое не собираются спрашивать у него разрешения, рявкнул:

— Стоять! На исходную!

И Семён, и парень замерли на месте, удивлённо переглядываясь. Лейтенант повторил команду:

— Глухие, что ли? На исходную, быстро!

«Да что с тобой не так-то? Что опять?» — думал Олег, наблюдая за офицером. Парни, поняв, что лейтенант им кивает в сторону туалета, отошли на несколько метров назад и встали, совсем не понимая, что от них требуется.

— Товарищи военнослужащие! — Офицер обратился ко всем, кто стоял у склада. — Запомните, раз и навсегда — если вы возвращаетесь в строй, то нужно сначала спросить на это разрешения! А именно: «Товарищ лейтенант, разрешите встать в строй!». Понятно? — Он обернулся и посмотрел на Семёна.

— Так точно! — сам не понимая как, Семён всё же подобрал правильные слова.

— Попробуй, — сказал лейтенант.

Парни шагом приблизились к толпе, остановились и повторили оговорённую команду.

— Разрешаю! — снова оскалился своей странной улыбкой лейтенант.

Из склада кто-то выкрикнул:

— Следующие!

По крыльцу поднялась новая пятёрка. Олег, поняв, что никакого строгого порядка в «строю» нет, а сопровождающий с интересом наблюдает за следующей партией ничего не подозревающих ребят, возвращающихся из сортира, дёрнул за рукав Семёна, стоявшего рядом.

— Пошли ближе к крыльцу, — прошептал Путилов, — подальше от этого психа.

Никто им не препятствовал. Некоторые смотрели на повторявшееся из раза в раз представление «На исходную!», другие, воспользовавшись заминкой, что-то обсуждали. Кто-то, сев на корточки у самой стены, умудрялся незаметно курить.

— Следующие! — вновь крикнули со склада.

— Давай! — шепнул Олег Семёну, и парни рванули на деревянное крыльцо.

На складе пахло слежавшимся текстилем. Помещение освещалось тремя окнами, из которых почти ничего не было видно: «строй» их закрывал своими спинами до половины высоты. Под белыми подоконниками растянулась длинная лавка. За лакированной столешницей слева стоял подтянутый мужчина лет сорока-сорока пяти. На нём была форма, похожая на ту, в которой лейтенант отчитывал на улице новобранцев, но на плечах — на погонах — крепилось не две, а три звезды. Располагались, правда, эти звёзды как-то странно, по-другому, вдоль погона. Над верхней губой у военного кладовщика росли седые усы — очень густые, пышные, как сосновая ветка, но при этом аккуратно стриженые: ни один волос не заходил за уголки рта. Фуражка была сдвинута немного на затылок, из-под козырька виднелись мокрые от пота русые волосы. Верхние пуговицы на кителе были расстёгнуты. Военный сразу же вперился взглядом в вошедших новобранцев и, не давая им возможности что-то спросить, буркнул:

— Сто семьдесят? Сто семьдесят пять?

— А? — удивлённо отозвался Семён.

Кладовщик ещё громче, раздраженно повторил свой вопрос:

— Рост какой у тебя, дубина?

— Сто семьдесят три сантиметра.

— Твой? — кладовщик перевёл тяжёлый взгляд на Олега.

— Сто семьдесят два, — ответил Путилов. За спиной послышались шаги — на склад пришли ещё трое парней, один из них — светловолосый бледноватый Жора, что угощал Олега сухарём.

— Вася, третий номер, двойной! — крикнул через плечо кладовщик куда-то в открытую дверь у себя за спиной, чуть левее. Затем посмотрел на вошедших: — Рост?

— Сто шестьдесят пять, товарищ старший прапорщик!

Двое других — русый с родимым пятном на виске в поношенном спортивном костюме и темноволосый с синей татуировкой на мизинце, одетый в клетчатую рубаху — крикнули вдогонку:

— Сто семьдесят восемь

— Сто семьдесят!

Старший прапорщик передал кому-то за дверь:

— Слышал? Ещё два третьих и один второй!

Спустя несколько мгновений из задней комнаты вышел молодой солдат с пятью комплектами полевой формы в руках, сложенными стопкой. Из-за неё почти не было видно лица — только нос и глаза рядового. Губами парень упёрся в ткань, прижимая стопку сверху. Положив форму на столешницу, солдат снова скрылся в кладовой. Старший прапорщик снял верхний комплект со стопки и положил его рядом, чуть в стороне.

— Это тебе, малой, — обратился он к Жоре. — Остальные — ко мне!

Выдав всем форму, кладовщик указал на скамью под окнами:

— Вот там быстро переодеваться! «Гражданку» берём с собой. Какой размер обуви?

«Что берём?» — не понял Олег, но вслух сказал совсем другое:

— Сорок третий.

Старший прапорщик обвёл взглядом остальных и через секунду получил все нужные ему цифры.

— Вася, три сорок третьих, один сорок второй и один сорок первый!

Из кладовой моментально вылетел тот же молодой солдат с пятью парами кирзовых сапог в руках. Он закинул их на деревянную стойку и юркнул обратно. Олег так и не рассмотрел его лицо. Глаза казались знакомыми, но он не мог вспомнить, где видел эту кривую переносицу.

— Шевелитесь! Чё как мухи морёные? — буркнул кладовщик. — Вас, таких же, ещё целая рота на улице стоит!

Форма Олегу оказалась в пору: рукава кителя и штаны были правильной длины, в паху ничего не давило. Олег продел кожаный ремень через петлицы и совсем немного затянул — этого и не требовалось, всё было по размеру. Семён тоже выглядел образцовым бойцом — форма шилась как по нему. У остальных ситуация оказалась печальнее.

— Товарищ прапорщик, а есть гимнастёрка подлиннее? — обратился к кладовщику русоволосый военнослужащий.

Он показательно вытянул руки вперёд — от манжеты до кисти была полоса голой кожи шириной почти пять сантиметров.

— А мне покороче, — прохрипел прокуренным голосом парень с татуировкой. Его рукава, наоборот, сложились гармошкой, которую он пытался равномерно растянуть по всей длине предплечий.

Кладовщик ухмыльнулся.

— Тут вам чё, магазин? В части выдадут — моё дело вас туда отправить одетыми. Бери сапоги!

Старший прапорщик сгруппировал пары в соответствии с размерами, пододвинул обувь ближе к краю столешницы, затем достал откуда-то снизу десяток белых квадратных кусков ткани.

— Портянки умеете вязать?

— Я умею! — поднял руку Жора. Остальные молча помотали головами.

— Молоток! — улыбнулся кладовщик и протянул Жоре ткань. — Остальные — делай так: расправить портянку, положить на верх сапога и засунуть ногу в сапог. Вас потом научат с ней обращаться.

Из-за спины старшего прапорщика показался солдат, куривший на крыльце, которого Олег определил как старослужащего, «деда». Его полурасстёгнутый китель, походка вразвалку и сдвинутый на лоб головной убор было сложно соотнести с заправленной формой того суетливого рядового, что выносил комплекты одежды по первому зову кладовщика. «Дед» закинул на стол пять пилоток с прикреплёнными к ним красными звёздами. Старший прапорщик посмотрел на пилотки и спросил у разнузданного старослужащего:

— Он опять их забыл?

«Дед» мотнул головой.

— Не, это я сортировал. На выход же скоро, — после чего улыбнулся и тихо запел: — «Пятнадцать дней, пятнадцать дней — и вот я, мама!»

Олег смотрел на то, как Жора ловко и аккуратно перематывает свою стопу белой тканью и надевает на неё сапог. «Что он такой быстрый и знающий? Неужто второй раз служить идёт? — подумал Путилов. — Да не, такого быть не может».

Кладовщик хлопнул ладонью по пилоткам, лежавшим на столешнице.

— Так, барышни, одеваетесь долго! Хватайте свои пилотки, манатки, и вон в ту дверь! Быстрее! Быстрее! — начал прикрикивать он на подходивших к нему парней, а затем совсем громко гаркнул: — Следующие!

Пятеро, облачённые в новую форму, похватали с пола одежду, в которой приехали на поезде, и прошли через дверь, на которую им указал кладовщик. За ней их ждал небольшой коридор с двумя широкими дверьми слева, закрытыми на засовы. Минув его, парни завернули и вышли на железобетонную площадку, похожую на массивные плиты у городских универмагов: шириной метра в три, она шла вдоль всего деревянного склада, укрытая от возможных осадков металлическим навесом. Вдоль площадки стояло несколько грузовиков с натянутыми тентами. Высота площадки в пять ступеней над землёй идеально подходила под погрузку в грузовики. Слева от выхода лежало несколько куч с одеждой — некоторые из этих пиджаков и рубах Олег видел на тех ребятах, что ехали во втором вагоне. Тут же стоял и курил ещё один «дед», черноглазый, в расстёгнутом на верхние пуговицы кителе и с приспущенным ремнём. Он посмотрел на вышедших со склада и указал на кучи:

— Сюда выкидывай! И забудь! Сразу это всё забудь! Так легче будет. — После этих слов «дед №2», как его определил для себя Олег, сплюнул в сторону и сделал глубокий затяг.

Парни побросали вещи, в которых приехали из своих домов сюда, в Подгорск. Олег слышал, что город окружает с десяток частей. Сам по себе Подгорск не располагал каким-то передовым производством и уж тем более предприятиями оборонной промышленности. Вообще, Оральский военный округ лежал глубоко в тылу. Олег был рад, что служить будет более-менее близко к дому — всего-то три сотни километров отделяли его от семьи и друзей. В Подгорске он раньше никогда не был, да и обычно сюда местных не отправляли. Ходили слухи, что военных нагнали в эту глушь из-за какого-то секретного оружия, а подгорцев рассылали по другим частям, чтобы избежать утечки информации. Да и вообще, он слышал разное об этом военном округе, но это всё были слухи: из его собственных знакомых здесь никто не служил. Главными распространителями сплетен в Обуховске были заядлые рыбаки, что иногда выбирались в такую даль ради местных озёр — по рассказам очень холодных, но красивых. «Может, тоже их увижу, — думал Путилов, глядя, как его кеды, что он только что бросил в кучу одежды, скатились вниз обратно к нему. — Эх, два года. Ничего, кроме сапог». Он чувствовал, что в конце дня кирзачи будет больно снимать. Как бы ни был прост и, возможно, хорош совет кладовщика, но к вечеру смятая в носке портянка сотрёт пальцы до костей.

— Как у тебя пилотка держится? — спросил Семён. Он всё пытался выправить свою так, чтобы она не сползала на затылок и не сваливалась на переносицу. При этом боковые части пилотки всё равно касались ушей.

— О, брат, — присвистнул Олег, — у тебя не выйдет! Тут размера на три больше, чем тебе нужно.

Действительно, пилотка на Семёне смотрелась ужасно. Никакого внятного треугольного очертания не выходило в принципе — края постоянно скользили вниз по вискам. Как не пытался Семён исправить ситуацию, пилотка всё время превращалась в какую-то смешную неказистую шапку.

— Вот сукин сын! — выругался Семён. — Этот дембель себе нормальные отложил, а нам эти вынес! — Затем он повернулся к парню с родимым пятном на виске. — Э, не хошь махнуться? Голова твоя побольше будет.

Макушку паренька, к которому он обращался, закрывала от летнего солнца пилотка меньшего размера. Гораздо меньшего.

— Не, мне и так нормально, — отказался тот, поняв, что иначе так же будет в этой огромной «шапке» похож не пойми на кого, но точно не на солдата.

— Ба-а-алин! — выругался Семён и снова поправил головной убор, сместив его немного назад, но из-за своей длины тот закрыл ему весь затылок.

— Потерпи немного, — не мог не улыбнуться из-за комичного вида земляка Олег. — Доберёмся до части, а там поменяем.

— Ага, поменяем мы, — ехидно вставил новобранец с татуировкой на мизинце. — Что выдали, в том и останемся, если шевелиться не будем.

— Чё делать? — не понял парень с родимым пятном.

— Крутиться и добазариваться, — выдал татуированный — «синий», как его обозначил для себя Олег. Произнёс «синий» это с какой-то напускной важностью, прищурив один глаз.

«Блатной, что ли?» — подумал Путилов.

— А вы чё встали-то? — поинтересовался у пятёрки новобранцев «дед № 2».

Олег ответил вопросом на вопрос:

— А куда нам?

«Дед №2» показал на дальний, пятый по счёту грузовик, стоявший под погрузку, с открытым бортом.

— Начиная справа, заполняем машины. Вам прапор не сказал, что ли?

— Не, — отозвались новобранцы.

«Дед №2» сплюнул и покачал головой.

— Запарился Николаич: с самого утра принимает. Ну, вы идите, тут стоять не надо.

Парни зашагали к указанному грузовику. Под его тентом, на двух лавках, закреплённых по бокам, уже сидели восемнадцать человек — каждый в новой, свежей форме. Семён не стал медлить и плюхнулся на свободное место с краю, одновременно крикнув всем сидевшим в машине:

— Здоров, ребят!

Многократное «Здаров!» послышалось в ответ. Олег расположился напротив земляка, тоже проявив вежливость к остальным:

— Привет!

Он был доволен тем, что пока ещё есть реальная возможность попасть с Семёном в одну часть и там столкнуться с трудностями службы вместе с уже более-менее знакомым человеком, а не в одиночку.

Оставшаяся стоять троица не спешила заскакивать в этот грузовик. «Синий» почти сразу развернулся к соседнему кузову и пошёл туда, позвав за собой Жору и парня с родимым пятном.

— Пацаны, с Обуховска есть кто? — обратился к соседям по лавке Семён.

— Не.

— Нет.

— У меня тётка в Обуховске! — хлопнул в ладони коренастый невысокий парень в конце противоположной лавки. Он сидел на той же стороне, что и Олег, но у самой кабины. — Я-то сам с Борьевки! Знаешь такое? За рудником!

— Знаю! За грибами туда как-то ездил. У меня дядя жил в Старом Заходе.

— О, так это рядом! — радостно выпалил паренёк. — Меня Коля звать!

— Я — Семён! А это Олег. Тоже наш, с Обуховска!

Олег приветственно поднял ладонь вверх. Коля помахал ему в ответ.

Снаружи послышались шаги. К соседнему кузову кто-то подошёл.

— Восемь. — Затем обладатель этого твёрдого волевого голоса приблизился ещё на пару метров — появился рядом с Олегом — и произнёс: — О! Сколько вас?