Глава 1. Состав

1980 год

Поезд сбавлял ход, за окном плацкарта зелёная стена тайги плавно распадалась на отдельные кроны. После них показались первые деревянные дома, огороды, переулки, коровы, медленно плетущиеся по травяной обочине в сторону окраин, где их возьмёт под свою опеку пастух. Грунтовые дороги за окном расширялись и превращались в заасфальтированные улицы, а вместо изб и деревянных заборов пошли кирпичные малоэтажки. Приближался вокзал, тепловоз плавно снижал скорость — городок становился виден ещё лучше. Больше не требовалось цепляться взглядом только за какие-то отдельные детали, чтобы успеть рассмотреть их, пока не исчезли. Нет! Теперь городской совет, Дом культуры, школа представали во всей красе утра и затем медленно проплывали мимо. Вот кошка смотрит с дерева у подъезда на мелкую собачонку. Вот юноша катит мопед вдоль тротуара. Вот голуби сидят на плечах памятника вождю мирового пролетариата. Город скрылся за серой постройкой с табличкой «Депо», и из-за железобетонного забора остались видны только крыши ближайших зданий. За окном вытянулась полоса перрона. От последних пейзажей, мотивов, мгновений свободной гражданской жизни отвлёк громкий голос сопровождающего:

— Сто вторая команда, подъём! На выход!

Погрустневший Олег Путилов встал со своего места. Другие призывники попрыгали с полок, похватали авоськи с остатками еды, которые ночью выдали в дорогу провожавшие их родственники. Никто из ребят, забравшихся спать наверх, не снял одежду. Это чтобы утром не мешкать: человек в погонах, сопровождавший их от самых дверей призывного пункта, ещё с вечера всех подбадривал обещанием внимательно следить за нерасторопными. Он пророчил таким отжимания до седьмого пота.

— Встаём! — Молодой офицер с двумя небольшими звёздами на погонах тормошил за плечо парня, храпевшего на левой верхней полке. — Тебя новая жизнь ждёт, дружище! Ты у меня теперь будешь первым номером в культуристической программе! Я тебя запомнил!

Сонный парень еле разлепил глаза, а когда увидел, кто его будит, тут же быстро соскользнул в проход с невнятным блеянием:

— Я случайно…

Офицер с каким-то странным задором в глазах только гаркнул громче:

— Всё, подъём! На выход, мой воин!

Состав ехал всё медленнее и медленнее, пока не остановился вовсе. Проводница открыла дверь, опустила ступеньки, сошла на перрон. Призывники спешно начали слезать вниз, высыпали на освещённую солнцем площадку из трёх вагонов. Кто-то взялся на ходу уминать бутерброды, кто-то — грызть яблоки, а другие уплетали даже домашние пирожки. Все понимали — скоро, очень скоро авоськи у них отберут, поэтому лучше всё съестное уничтожить сейчас. Над вытянутой вдоль вагонов толпой пронеслось громкое офицерское: «Строиться!» Ребята завертелись, замельтешили, но всё же сумели образовать некое подобие строя, в котором две шеренги переходили в одну, затем в три, а потом снова в две. Кеды, старые ботинки, поношенные мужские туфли так и не выровнялись по прямой линии, образуя своими носками волны. Будущие защитники Отечества, разодетые в рубахи, футболки, водолазки, а некоторые даже в костюмы, стояли не по росту.

Олег в своей белой рубашке в зелёный горошек и чёрных брюках оказался почти в самом конце «строя» и, не теряя времени зря, принялся раздавать остатки домашнего сухпайка всем стоявшим рядом. Самому ему кусок в горло не лез, да и поспать толком не вышло — всю ночь вспоминал байки про армейскую службу, которых наслушался во дворе. Старшие рассказывали истории, верить в которые было, естественно, смешно и страшно. Но военную службу все его знакомые уважали, хоть и считали очень непростым временем в жизни мужчины. Через пару минут от собранных ему в поезд припасов остались крохи: пара бубликов да огурец. У некоторых ребят и провожающих-то вовсе не было: ни родных, ни близких, как и еды в дорогу, так что Олег без труда нашёл, кому скормить провизию. Авоську он аккуратно свернул и засунул в карман брюк.

Три офицера равномерно разошлись по платформе и начали перекличку. Негромко, но вполне чётко они зачитывали фамилии. То тут, то там в «строю» перешёптывались, тихо смеялись, крутились на месте. Офицеры этого не замечали или делали вид, что не замечают. В любом случае, скованным себя никто не чувствовал.

— Ты откуда? — тихо спросил кто-то справа от Олега.

Он повернул голову и хотел было ответить коренастому щекастому парню с усами, но тут офицер произнёс:

— Путилов!

Олег моментально повернул голову вперёд и откликнулся:

— Я!

Офицер пошёл дальше по списку. Путилов снова посмотрел на позвавшего его и так же тихо сказал:

— С Обуховска, с Первомайского района. А ты?

В глазах у соседа заиграли радостные огоньки.

— Так и знал, что где-то тебя видел! Я тоже с Обуховска, но с Заводского! — Он протянул Олегу руку. — Семён.

Олег воодушевился, встретив земляка, поздоровался, назвал имя, спросил:

— Ты ещё видел кого-нибудь из наших?

Семён закивал.

— Точно есть Вова Боцман с Дачного, и ещё вроде бы видел парня с твоего района в первом вагоне. Шахматист, кажись. В очках, нос ещё с горбинкой. Может, знаешь? Гриша его звать, кажется.

Олег задумчиво отозвался:

— О таком шахматисте с Первомайского я ничего не знаю, а вот про Боцмана слышал. Он, вроде, самбо занимался.

Семён оживился.

— Да! За нашим клубом как-то одному блатному таких люлей навешал! Мне брат рассказывал. Думаю, с ним «деды» будут вежливыми. Попасть бы с ним в одну роту.

— Это да, — поддержал мысль Олег.

Офицеры закончили пересчёт личного состава, вверенного им на время транспортировки, и над перроном вновь пронеслось:

— Смирно! Равняйсь!

Парни затихли, встали прямо и даже послушно повернули головы направо, как учили в школе на уроках физкультуры.

Сопровождающий, застывший напротив вагона, из которого вышел Олег, скомандовал:

— Товарищи военнообязанные, приказываю уничтожить все взятые с собой припасы, пока не зашли к начальнику склада и не получили форму. Солдатам авоськи с мамкиными пирожками не к лицу. К приёму пищи приступить!

По строю прошла тихая волна одобрительных «Это вот дело! А чё тянул? Чё он раньше не сказал?». Олегу доедать уже было нечего. Тут кто-то слева его тронул за плечо. Парень повернулся и увидел светловолосого юношу, протягивавшего ему сухарь, посыпанный сахаром.

— Будешь? — проговорил молодой человек с набитым ртом.

— Не, спасиб, — отказался Олег. Аппетит у него так и не появился.

Светловолосый пожал плечами и выставил свою раскрытую худую бледную ладонь.

— Георгий, можно Жора.

— Олег, — пожал руку Путилов.

Слева, на два вагона впереди, началась какая-то суета: офицер прокричал команду, окончившуюся на «…ррш!», а потом те, кто ехал в первом вагоне, повернулись налево и пошли вдоль перрона. Остальные две трети прибывших остались на своих местах. Олег смотрел вслед уходящим. Те, сойдя с платформы, перешли через пути и свернули направо, исчезнув за воротами территории вокзала.

«Странно, чё за «калитки»? Почему не через сам вокзал?» — подумал Олег. Офицер, фамилию которого он так и не смог вспомнить — тот, что сопровождал его вагон, — сейчас неторопливо расхаживал вдоль строя. Кто-то из парней произнёс высоким голосом:

— А куда нас повезут?

Офицер, будто не слыша, шёл дальше по перрону, лениво разглядывая пополнение.

Вопрос повторился, тем же тоном, но громче:

— Товарищ, а куда везут?

Офицер остановился и развернулся в ту сторону, откуда исходил звук. Спустя мгновение он заметил невысокого паренька в футболке и штанах клёш, внимательно смотревшего на него. Человек в погонах улыбнулся.

— Ты мне, что ль?

«Чё-то с ним не то», — убедился в своих догадках Олег, получше рассмотрев улыбку лейтенанта. Было в ней что-то бешеное, ненормальное. Молодой офицер улыбался так, будто готовился к драке. Будто бы он находился в безвыходной ситуации и готов был биться, как загнанный в угол лев. «Умирать, так с музыкой», — вот что читалось в его улыбке.

«Блин, только бы у него не оказаться!» — решил для себя Путилов, записав сопровождающего в разряд «больных на голову».

Низкорослый паренёк нисколько не смутилcя от вопроса офицера и продолжил:

— Да, куда...

Сопровождающий не дал ему договорить, а перебил, повысив голос:

— Сынок, ты теперь в Вооружённых Силах! Здесь нужно уставы соблюдать! Прежде, чем рот открыть, советую понять, к кому ты обращаешься! — Всё это время офицер медленно приближался к пареньку. Низкорослый покраснел, в его глазах появился страх. — Вот у меня на погонах две звезды — небольшие, но честные. — Голос сопровождающего смягчился. — Я за них пять лет отдал заведению, которое от института только название имело. Звать меня «товарищ лейтенант»! Чем раньше ты этику освоишь, тем реже тебе будет по шее прилетать! Всё понял?

Паренёк нервно сглотнул слюну и покачал головой.

Офицер продолжил:

— Так чё ты там спрашивал?

Низкорослый тихо произнёс:

— Товарищ лейтенант, а куда нас везут?

На лице офицера снова появилась странная, пугающая улыбка.

— Во-о-от! Уже лучше! Но ещё запомни, что после звания следует говорить: «Разрешите обратиться». Понятно?

Паренёк захлопал глазами, пролепетал:

— Д-да.

Лейтенант усмехнулся.

— Не «да», а — «так точно»! Спрашиваю ещё раз: «Понял»?

Солдат кивнул.

— Так точно!

Офицер одобрительно хлопнул его по плечу.

— Молодец, сына! А едем мы в расположение воинских частей, Родину защищать. — После этого он повернулся направо и пошёл дальше вдоль строя.

По толпе покатился шумок: те, кто всё это время неспешно и тихо о чём-то перешёптывался, дали себе волю говорить громче, даже открыто смеялись.

— Тихо! — крикнул лейтенант. — Я чё, говорил команду: «Языком чесать»?

Толпа смолкла.

Лейтенант осмотрел своим бешеным взглядом кривой беспорядочный строй и продолжил:

— Я еду в триста пятый полк, и со мной отправятся пятьдесят человек, остальные же отправятся по другим частям сухопутных войск Оральского военного округа. Не переживайте, товарищи, из вас всех сделают первоклассных солдат и защитников Отечества! — Офицер расплылся в улыбке, обнажив зубы.

С правой стороны строя донеслось:

— Разрешите обратиться!

Лейтенант повернул голову на звук, но так и не понял, кто спрашивает. Ответил в толпу:

— Да.

— Товарищ лейтенант, а правда, что потери в округе выросли?

По строю пролетел небольшой гул. Лейтенант спокойно ответил:

— Всё нормально! Потери соответствуют нормативным для мирного времени. Дураки и самоубийцы везде есть — армия тут ни при чём. Служить надо хорошо, а не дурью маяться!

Слева прозвучали две команды: «Нале-е-ево! Шагом марш!». Олег посмотрел на спины уходящих парней со второго вагона: они направлялись к спуску с перрона, в сторону ворот.

— Товарищ лейтенант, разрешите обратиться! — произнёс светловолосый, стоявший за спиной у Олега. Дождавшись одобрительного кивка, молодой человек продолжил: — А нас везут в «учебку»?

— Кто везёт? — не понял лейтенант. — Я тя не везу, ты сам со мной зачем-то едешь.

Строй захихикал. Парень улыбнулся, но без промедления добавил:

— Я не про то. Я про этот город. Мы в учебку попадём?

Офицер ответил:

— Никак нет. В шестой бригаде почти все новобранцы проходят КМБ в частях. Тут была всего одна учебка, ещё лет пять назад, но там всякие «обезьяны» в потолок плевали. — Лейтенант повеселел. — Повара, электрики, сантехники, сварщики, слесари и прочие прогульщики строевой и огневой подготовки! Вся эта артель во взводы рот технического обеспечения шла. Но сейчас учебку прикрыли, вроде. Или кому другому отдали. Не знаю.

— Товарищ лейтенант, а какие должности есть в полках? — произнёс кто-то с левого конца строя.

Офицер сделал несколько неспешных шагов назад и начал искать глазами вопрошающего.

— Стрелки, пулемётчики, снайперы, сапёры — весь цвет пехоты! И не думайте, что сможете сачковать в моей роте! У нас все хозработы принято делать сообща, коллективом, в свободное от боевой службы время.

— А отдыхать когда? — спросил невысокий паренёк в клёшах.

Лейтенант бросил:

— А ты что, уже задолбался?

Из строя донеслись смешки. Офицер приподнял фуражку, почесал мокрый лоб, затем хлопнул в ладоши.

— Ладно, дорогой, уговорил! Я сделаю из тебя воина лично: пойдёшь в мой взвод!

Паренёк в клёшах сник прямо на глазах, а по строю прокатилась волна смеха. Офицер скомандовал:

— Отставить! Команды «ржать» не было!

Толпа притихла. Новый вопрос донёсся с правого края:

— Товарищ лейтенант, а когда в увольнение можно будет сходить?

Офицер весело присвистнул.

— Я смотрю, у меня во взводе ещё пополнение нарисовалось!

Новобранцы снова засмеялись. Лейтенант оборвал веселье жестом, похожим на ловлю мухи, и продолжил:

— Отдых, увольнения, отпуска — всё в нашем полку согласно Уставу. Но только если вы сами будете соответствовать тому, что в нём написано. И, в первую очередь, это огневая подготовка! У меня двое вот таких товарищей, — мужчина показал пальцем на паренька в клёшах и на правый край строя, — пока устройство автомата не вызубрят, сегодня спать не лягут!

Смуглый парень, выглядевший старше остальных, , спросил:

— Таварищ лейтэнант! А здэсь есть взвод развэдки?

Офицер хохотнул.

— Чё, самый храбрый?

Тот, нисколько не смутившись, продолжил:

— Э-э-э, товарищ лэйтэнант, я хачу делом занимаца! Я хачу настаящим навыкам боевым овладет. Зачэм эти вопросы: храбрый, нэхрабрый? Я труднастэй нэ боюс!

Лейтенант заинтересовался и с улыбкой спросил:

— Похвально! Как фамилия?

— Хаджимурзабаев.

Лейтенант насупил брови:

— Как? Не понял.

— Хаджимурзабаев! Асман! — выпалил тот как можно громче. Его голос перебил смех и перешёптывания окружающих.

— А, это ты там был в списке. Хорошо, товарищ Хаджи… — Лейтенант осёкся и посмотрел на того с виноватым выражением лица. — Не против, если я так к тебе?

— Нэт, — спокойно поводил головой из стороны в сторону Асман.

— Ага, — сделав небольшую паузу, продолжил лейтенант. — Люди, которые не боятся трудностей, очень нужны бригаде! Я лично буду ходатайствовать о том, чтобы ваше место службы оказалось самым тяжёлым.

— Э-э-эй! — разочарованно протянул Асман.

Лейтенант засмеялся вместе со строем.

«Ну и тип!» — думал про себя Олег, рассматривая офицера. Этот человек нравился ему с каждой секундой всё меньше и меньше.

Семён, всё это время немного «пританцовывавший» на месте рядом с Олегом, решил воспользоваться паузой в речи офицера и, подняв правую руку, чтобы точно привлечь внимание к себе, обратился:

— Товарищ лейтенант!

Офицер, утерев пот, выступивший на его покрасневшем лице, ответил:

— Чего тебе?

— Разрешите отлучиться, по-маленькому!

Лейтенант прыснул.

— И куда же ты отлучишься? Под поезд?

Семён тут же ответил:

— Да я и под поезд могу! Очень надо, товарищ лейтенант!

Офицер, не моргнув глазом, произнёс:

— Нет. Скоро будет сортир по дороге, недолго осталось, дотерпишь.

Слева издалека кто-то свистнул. Лейтенант, а за ним и весь строй повернули головы в направлении звука — это был какой-то военный у открытых ворот. Он махал рукой, чтобы шли к нему.

Лейтенант показал на него пальцем и посмотрел на Семёна:

— О! Я ж говорил! — затем он сделал два шага назад и громким голосом отдал команды: — Налево! Шагом марш!

Толпа, повинуясь приказу, начала смещаться к концу платформы. Спустившись по шершавым бетонным ступеням на каменную плитку, призванные потянулись вдоль глухих стен вокзальных зданий, металлического забора. Проход оказался узким, всего пару метров, поэтому колонна по двое получилась сама собой. Парни шагали невпопад, не в ногу, высокие плелись в середине, низкие шагали впереди. Когда новобранцы достигли ворот, двигавшийся позади всех лейтенант крикнул:

— Направо! У зелёной стенки строиться!