Глава 6

Мне одиннадцать, и это последний день, когда я чувствую себя живым.

Моё тело дрожит, и холод медленно поднимается от моих ног прямо к сердцу. Я знаю, что, когда он достигнет своей цели, следующей станет мой мозг. И я окончательно превращусь в лёд.

Из моих глаз не льются слёзы, потому что их заменила кровь. Никто не видит её, но я чувствую, как она медленно стекает по мне вниз и скапливается у моих ног. Скоро я утону в ней.

На шаг ближе к кровати, немного сбоку от меня, спиной к происходящему, чтобы следить за мной, стоит один из солдат отца, которого он привёл следом за мной.

Минуту назад Кристиан выбежал из комнаты, и я слышал, как его рвало в коридоре. Он громко кашлял и, как мне казалось, пытался справиться со слезами. Второй солдат, следивший конкретно за моим младшим братом, выбежал за ним и оставил нас вчетвером.

Поэтому теперь я один наблюдал за тем, как отец безжалостно насиловал мою мать.

Лицо мамы было повёрнуто в мою сторону, её глаза были закрыты, а губы изогнуты в больной улыбке. Она не кричала, не плакала и можно было подумать, что была мертва. Но она была здесь. Чувствовала, что он делал с ней.

Она стояла раком на кровати, облеченная в своё платье, пока отец резкими движениями входил в неё сзади. Комната пропахла спиртом, и я жалел, что в моих руках не было огня, чтобы она могла воспламениться.

Почему мы? За какие грехи нас сделали частью этой семьи?

Я бы мог быть их единственным сыном и был готов принять эту жертву, лишь бы Кристиану с Талией никогда не приходилось быть свидетелями того, что они делали.

Нашей маленькой девочки здесь не было, но, когда она подрастёт, отец может сделать с ней вещи пострашнее. Я не мог позволить этому случиться.

Я должен был что-то придумать.

Мои глаза были приклеены к сцене на кровати, и каждая секунда была настолько долгой, что собственная тошнота стала подбираться к моему горлу. Но я держался. Если я не справлюсь, Кристиан пострадает ещё больше. Его и так уже накажут. А если я сдамся раньше времени…

Я не мог подвести своего брата.

Он был младше меня, и я был обязан защищать его. Даже от тех, кто создал нас.

В мою голову закрадывался вопрос: «А являлись ли мы свидетельством насилия?»

– Кристиан? – из коридора раздался детский сонный голос.

Моя голова мгновенно метнулась в сторону двери.

Только не она. Только не её.

– Уходи! Уходи! Уходи! – задыхаясь, несколько раз прокричал брат.

Кожу моей голове обожгло, и я зашипел, когда меня схватили за волосы на макушке и повернули обратно лицом к кровати.

Я слышал кряхтения отца и еле живые постанывания мамы, когда Кристиан вновь закричал:

– Отпусти мою сестру! Я сам отведу её!

Мои челюсти сжались и между зубов оказался кусочек внутренней поверхности щеки, а металлический вкус стал разливаться во рту. Я сделал это ещё раз, но уже с другой стороны и теперь знал, что если разомкну губы, то настоящая кровь, которую теперь увидят все, водопадом будет стекать по подбородку вниз.

Больно не было. Если только внутри.

Я старался ровно дышать через нос, когда слышал, как кто-то в сопровождении детского плача пробегал по коридору, уносясь прочь.

Кристиан защитит Талию, пока я буду защищать его.

Но это будет иметь свою разрушающую цену.

Нас избили.

Кристиан болезненно стонал в своей кровати каждый раз, когда переворачивался во сне ближайшую неделю, а я напился обезболивающих и понемногу добавлял их в воду брата, чтобы не отравить его и не сделать только хуже.

На следующий день после случившегося мы остались дома, Талия была с няней, а Кристиан не выходил из комнаты. Нам обоим нужна была еда, поэтому ближе к вечеру я спустился вниз, чтобы взять её и пополнить запасы нашей воды.

Тогда то, я и встретил отца. Он остановил меня, когда я поверил в то, что мог быть настоящим призраком, и попробовал незаметно пройти мимо него. Маму я не видел.

Винченцо непонимающе рассматривал меня, а затем, приподняв мою голову за подбородок, спросил: «Что с твоим лицом?».

Что с моим лицом?

Я промолчал.

А что я должен был сказать? Ты приказал своим солдатам избить нас, пока мы не отключились, папа, разве ты не помнишь?

Только он на самом деле не помнил этого.

Я понял это совсем недавно, когда Доминик рассказал нам о том, что оказывается наш с Кристианом отец был болен. Винченцо Нери всегда был жесток, но плен уничтожил его рассудок, и он превратился в настоящего монстра, который засыпал и просыпался в облике человека.

Тогда я так и не понял его реакции. Он сказал, что я должен быть осторожнее и не ввязываться в глупые драки, потому что я ещё был нужен Ндрангете, а затем вытащил еду из моих рук, засунул туда аптечку, чтобы я самостоятельно позаботился о себе, и ушёл, оставив меня в полном недоумении.

Мне нужно было догадаться, что произошедшее там делал не он.

Но, как бы то ни было, никто не собирался прощать его. Смерть, которую я подарил ему, была быстра, и она была всем, что он заслужил получить от меня.

Я ещё никогда ранее не видел так много страха в глазах.

Джулия присела на угол бортика дивана, не в силах стоять на месте. Обе её руки крепко прижимались к приоткрытому рту, и она выглядела безумно напугана моей историей.

Зачем я рассказал ей это? Почему просто не смог уйти, не проронив ни слова?

Зачем поцеловал её?!

Гнев на самого себя превышал все допустимые нормы, и мне хотелось пробить каждую чертову стену в этом доме, хотя разбитые костяшки моих пальцев уже кровоточили, но я не обращал на это внимание.

Мне нужно было больше.

– Талия, – дрожащим голосом произнесла Джулия. – Она видела?

– Нет.

Я бы не позволил этому случиться. Я не знал, что бы мог сделать, тогда будучи ребёнком, против нескольких взрослых мужчин, но я бы, несмотря ни на что, сделал это и спрятал сестру так далеко, что они бы и в жизнь не нашли её.

Могли бы мы сбежать из дома и скитаться по улицам в поисках убежища от нашей жизни?

Мы все были детьми, на нас бы объявили охоту и в один прекрасный день, когда у нас закончились бы сворованные деньги, они бы поймали нас и тогда бы наказания стали распространяться не только на меня с Кристианом.

Талия стала бы первой, кого они обидели, потому что она была единственной, кого мы любили.

– Она знает?

Тот же ответ:

– Нет.

Я не мог объяснить трёхлетнему ребёнку всё, что происходило. Она бы не поняла, почему я хочу, чтобы мы делали вид, что ненавидим друг друга, когда наши сердца были едины.

Поэтому единственным верным решением было сделать так, чтобы Талия возненавидела нас по-настоящему.

Кристиану это не понравилось. Он ещё два года не придерживался моего плана, пока в один день отец не наказал нашу сестру за его плохо выполненный приказ.

Тогда он наконец осознал.

Ещё через пять лет, сразу после совершеннолетия, я уехал в Лос-Анджелес и наведывался в Сакраменто так редко, как только мог. Я был послушным псом, тихо сидящим у ног Винченцо Нери, и собирался быть таковым до конца своих дней, если бы это значило, что ни Талия, ни Кристиан не будут страдать за мои ошибки.

Только моей самой большой ошибкой оказался фальшивый отказ от них.

Сестра взрослела и вместе с ней её ненависть к нам возрастала, я стал главным врагом собственного брата и единственным, кого винил во всём этом.

Так я оказался здесь.

В темноте.

Джулия приподняла одну ногу, почесав лодыжку об угол дивана и размазанная кровь, оставшаяся на полу под её ступнёй, сразу привлекла моё внимание.

Она поранилась?

Я спустился с лестницы, забывая о том, что сейчас она боялась меня, больше, чем когда-либо кого-то, и хотел сделать ещё несколько шагов навстречу к ней, но она вытянула руку перед собой, резко вздохнув.

– Я сама! – напугано, тихо воскликнула она.

Моё тело замерло на месте.

Девушка спрыгнула с дивана и отошла немного подальше от меня, пока я следил за ней. Она попыталась скрыть дрожь своего тела, но пальцы её рук нервно подрагивали, когда она смотрела по сторонам, не зная, что ей делать дальше.

– Будь осторожна со мной, Джулия, – предупредил я, отходя от лестницы, позволяя ей без страха подняться в свою комнату.

Я не хотел делать ей больно. Но знал, что мог. Винченцо Нери был моим биологическим отцом, его кровь текла в моих жилах и наши ДНК имели общие макромолекулы. Я был частью его неуправляемого существа, которое в любой момент могло решить напомнить о себе.

Джулия с широко распахнутыми глазами смотрела на меня, но не выпускала ни слезинки, освобождающие то, что она чувствовала внутри себя сейчас.

– Хорошо, – согласно прошептала она.

Я сделал ещё пару шагов в сторону, освобождая ей путь, потому что она не сдвигалась со своего места, но изредка поглядывала наверх, мечтая сбежать туда от меня.

Мы простояли так около трёх минут, глядя друг на друга, не произнося больше ни слова, пока часы отдавали каждую секунду в мертвой тишине, что мы создавали. А затем Джулия медленно подошла к лестнице, не отрывая своих глаз от меня, как будто думала, что я мог напасть на неё в любую секунду, если бы она потеряла контроль над ситуацией.

Она сорвалась с места и мигом забралась на второй этаж. Каждый её шаг оставлял за собой пятна крови на паркете и мне не нужно было гадать, чтобы знать, о чём она думала, прячась от меня.

Талия была плохим учителем, потому что за столько лет у неё так и не получилось донести до Джулии суть:

Ненавидеть меня куда легче, чем любить.

Глава 7

Я не поняла, как уснула прошлой ночью. Думала, это будет невозможно.

Остатки бабочек из моего живота упорхнули в тот момент, как Себастьян произнёс: «Он изнасиловал её на моих глазах». Мои ноги онемели, и я присела, потому что понимала, что могла легко упасть. Я слушала рассказ мужчины передо мной и видела в его глазах возвращение в тот день.

Я понимала, что боль, которая разъедала мои внутренности, была каплей по сравнению с тем, что чувствовал он.

Как Себастьян смог пережить это?

В одиночку.

Я скрылась от него, дав понять, что с этого момента была осторожна с ним. Ради него же.

Проснувшись рано утром, осознала, что наших совместных завтраков больше не существовало. Хотя их было не так много, но я успела привыкнуть к тому, как удовольствие разливалось по лицу Себастьяна, когда он ел мою еду. Моё сердце всегда билось сильнее, когда он заходил на кухню, зная, что я уже была здесь.

Затем мы курили и он уезжал, оставляя меня одну.

Этот прекрасный дом должен был сделать наше времяпровождения только лучше, но он вовсе уничтожил его.

Я даже не знала будем ли мы здороваться теперь? Как нам нужно было выходить за пределы этого места и делать вид, что мы счастливая семья, когда мужчина, который был моим мужем, даже боялся прикоснуться ко мне, а я не знала, что делать, чтобы не задеть его?

Я подняла руку, смахивая чёлку со лба, когда остальные волосы были собраны в высокий пучок, и к моим локтям пронеслись струйки воды.

Я быстро поела, постоянно смотря на время и считая минуты до пробуждения мужчины, а сейчас мыла посуду, собираясь скорее подняться в свою комнату, не желая встречаться с ним.

Страх перед Себастьяном был вызван не им, а мной. Я не знала, как могла помочь ему, и поэтому пока должна была держаться подальше от него.

Сегодня он вместе с Кристианом и Домиником отправится на встречу в Калабрию, что было запредельно опасно. Из раза в раз, когда кто-то из них уезжал на задание, я молилась, чтобы он хотя бы просто вернулся. Каждый из них был так или иначе важен мне, а их адская работа заставляла меня переживать втройне.

Губка скрипела от натиска моей силы, когда я очищала ей тарелку, но мурашки, появившиеся на моём теле, заставили меня позабыть обо всём, что я делала, как только я услышала громкие шаги, приближающиеся ко мне.

Руки застыли на месте, и я замерла в ожидании того, пройдёт ли Себастьян мимо меня. Он должен был слышать, что я была здесь.

Мои внутренности сжались от беспокойства, когда шаги прекратились. Мужчина просто испарился? Не было ни скрипа открывающейся входной двери, ни шума от ходьбы. Я медленно закрыла кран, чтобы вода не мешала мне слышать его, но ничего не изменилось. Задержав дыхание, я поняла, что находилась в полнейшей тишине.

Может мне показалось? Ещё было слишком рано. Себастьян не спал в это время, только когда присоединялся к завтраку. Сегодня он должен был вернуться к своему прежнему режиму.

Я наконец глубоко вздохнула, поняв, что зря переживала, а затем повернулась, чтобы поставить чистую тарелку на сушилку. Но прямо стоящий напротив меня Себастьян, заставил меня подпрыгнуть на месте. Я махнула рукой, и посудина вылетела из неё, через секунду врезавшись об пол и разбившись на куски у моих ног. Меня обдало жаром. Рот приоткрылся в немом крике.

– Стой на месте, – приказал мужчина.

Мои округлившиеся глаза принадлежали ему, когда он медленно двинулся в мою сторону. Он был привычно одет в один из десятков своих классических костюмов, костяшки его пальцев покрылись тонкой кровяной коркой, и я задалась вопросом «позаботился ли он о своей ране?».

Себастьян практически вплотную приблизился ко мне, а затем присел на корточки, когда я стала вжиматься в столешницу за собой. Он не смотрел на меня, но его руки стали собирать большие осколки и пальцы моих ног инстинктивно сжались, когда он случайно дотронулся до моей щиколотки рядом со штаниной.

Придя утром на кухню, я собиралась увидеть беспорядок, что мы за собой оставили, поддавшись страсти, но всё было точно также, как в ту минуту, когда я впервые увидела это место. Чисто. Словно прошлая ночь была обычным кошмаром. Полы также были чисты от моей крови, но красные пятна, которые я обнаружила на своей постели и небольшой порез на ноге говорил, что всё, что я помнила, всё же случилось.

Хотел ли Себастьян, чтобы мы сделали вид, что вчера ничего не происходило? Что мы осмотрели дом, а затем молча разошлись по своим комнатам и больше не виделись?

Так было бы лучше для нас обоих?

Собрав все осколки и даже крошечные песчинки, на которые я могла наступить, он выпрямился, делая вид, что они не впивались в его ладони, а затем выкинул их в помойное ведро.

Я сглотнула пробравшийся под кожу страх и посмотрела на то, как он отряхивал руки в соседнюю раковину, заметив порезы на нескольких пальцах.

– Твои руки… – я потянулась к нему, но Себастьян отшатнулся от меня.

– Всё в порядке.

По его словам, у него всегда было «всё в порядке», но со вчерашнего дня я больше не верила в это.

Ложь требовала времени и проработки. А Себастьян просто прятался за маской безразличия. Я всегда знала, что он был несчастен. Если бы это было не так, хладнокровие хотя бы иногда сходило с его лица.

– Нет, – резко ответила я, а затем присела и стала открывать кухонные ящики в поисках аптечки.

Я надеялась, что она была где-то здесь. Мы с Домиником всегда хранили нашу аптечку на кухне, и я изредка обрабатывала его раны, до которых он не мог дотянуться. Но сейчас я находилась совсем в другом месте. Я даже не видела всех комнат этого огромного дома! Не знала, как долго буду находиться здесь, зачем Себастьян купил его для нас, стоило ли мне вообще оставлять в этом доме частичку себя и заполнять его воспоминаниями, которые позже будут приносить только боль?!

Разочарованно выдохнув, я подняла голову и встретилась с голубыми глазами, которые смотрели отнюдь не на меня. Я проследила за взглядом мужчины, поднимаясь, и остановилась на пустом столе.

Он выглядел так будто был расстроен увиденному.

Себастьян собирался сохранить наши завтраки?

Моё сердце пропустило удар от этой мысли, но сигналы нескольких машин заставили нас обоих резко перевести свой взгляд в сторону звуков.

Все приехали. Зачем так рано?

Мужчина на секунду закрыл глаза и растёр пальцами кровь по руке.

– Ты будешь звонить мне?

Их не будет всего пару дней, но они собирались встретиться с Каморрой, что было крайне небезопасно, и это заставляло мою кровь кипеть от ужаса.

Себастьян распахнул свои веки и не совсем понимающе посмотрел на меня.

– Разве Доминик не будет звонить тебе?

– Конечно, будет, – кивнула я. – Но я бы хотела, чтобы ты тоже звонил мне.

Мужчина молчал, и с каждой секундой пауза, которую он взял перед ответом мне, говорила, что он понятия не имел, что творилось в моей голове и почему я желала знать о том, в каком состоянии он был.

Мои щёки стало жечь от его пронзительно взгляда, и я подняла руку, чтобы стереть капельку пота со своей шеи.

Почему рядом с Себастьяном мне становилось настолько жарко, что хотелось раздеться?

Он проследил за моим действием и его кадык дёрнулся, а затем привычное хладнокровие взяло верх, и он спросил:

– Я должен отчитываться перед тобой?

О, черт.

От его резкого ответа мои поджилки затряслись и я повернулась обратно к раковине, чтобы он не увидел, как моё лицо, наверняка, покраснело от ужаса.

Я быстро включила воду, взяла в руки губку и начала намыливать свою кружку.

Могла ли и я тоже делать вид, что ничего не было?

Доминик и Сантьяго всё равно несколько раз позвонят мне, и я узнаю, как они, но моей душе было бы спокойнее, если бы я хотя бы разок услышала Себастьяна.

От моего плеча прямо к сердцу прошел электрический разряд, когда едва уловимое касание ощутилось на мне. Я повернула голову в сторону прикосновения, и Себастьян оторвал от меня свою руку, сжав её в кулак.

– Джулия… – он замялся. – Я…

Я не знала, что говорить. Он выглядел странно. Словно не мог подобрать слов к тому, что чувствовал. Было ли такое вообще возможно?

– Я сделаю всё, как ты захочешь.

***

Мужчины забрали Себастьяна, но на этот раз я осталась не одна. Кая, Аврора и кучка охраны за пределами нашей территории были моей компанией на ближайшие пару дней.

Доминик решил, что будет лучше, если мы останемся под охраной именно в этом доме. Значит он тоже скрывал его от меня? Или узнал только сегодня утром?

Он вместе со своей женой жил в квартире в центре города, пока на месте останков особняка Де Сантис строился их новый дом. Прежде, чем принять решение на счёт сноса нашего старого дома, они спросили у меня, была ли я согласна с их идей. Все семь лет мой старший брат никак не притрагивался к этому месту, сохраняя его таким, каким его в последний раз видели наши покойные родители, но нам всем было пора начать новую главу этой жизни и отпустить то, что вернуть у нас не было шанса. Я была рада, что они решили возвести на этом месте что-то светлое и наполненное их любовью.

Дом Кристиана и Каи был не менее опасным местом, чем квартира. Многие знали, что это место в гуще леса уже несколько лет принадлежало Исполнителю, что не играло нам на руку.

Остаться здесь было наилучшим решением.

Пока только мы вшестером и парочка солдат Ндрангеты знали об этом месте. Плюс частный сектор, наполненный влиятельными людьми, отпугнул бы тех, кто собирался напасть на нас. Лишняя шумиха не нравилась никому.

Я потянулась к столу и поставила на него свою пустую тарелку, а затем уселась обратно в позу лотоса, упираясь спиной в подлокотник.

Кая сходила за добавкой и пережёвывала уже второй кусок вчерашней лазаньи, когда Аврора доедала свою рыбу. Я закончила есть быстрее всех и еле дышала от тяжести еды. Резинка домашних штанов жала на моем животе, и я стянула её вниз.