Цитаты из книг автора «Ирвин Ялом»

Берегитесь исключительной и сильной привязанности к другому

Так или иначе, любые отношения рано или поздно заканчиваются. Не существует пожизненной гарантии. Это похоже на отказ любоваться восходом солнца из-за того, что вы ненавидите закат.

никогда не спрашивай, по ком звонит колокол, – он звонит по тебе».

твовать не могут. Иными словами – где есть жизнь, нет смерти, а где есть смерть – нет жизни.

Выбор есть всегда, Франку. – Звучит хорошо – но это неправда! Настоящая жизнь сложнее.

Иными словами, имеет значение не то, во что вы верите или говорите, что верите – а то, как вы

Да уж, в этой профессии мозги выдают в кредит, подумала Кэрол. Односложные слова! Все вы, кретины, одинаковые.

Он не звонит вам?» «И не надо!»

Она отказалась. Он начал настаивать, что дом ее матери «по праву» принадлежит ему – пусть не «юридически», но по «закону человеческому», так как двадцать пять лет назад он внес за него первый взнос.

Глава 18 Чем больше Брейер думал о визите Лу Саломе, тем сильнее он злился. Он злился не на нее – она теперь вызывала у него преимущественно страх, – но на Ницше. Все то время, что Ницше ругал его за поглощенность мыслями о Берте, за – как он сказал? – «жратву из корыта похоти» или «копание в отбросах мозга», рядом постоянно побирался и обжирался он сам! Нет, он не должен был читать ни строчки из этих писем. Но он не сразу понял это, и что он теперь мог поделать с увиденным? Ничего! Ни о письмах, ни о визите Лу Саломе он не мог поговорить с Ницше. Странно, что он и Ницше лгали об одном и том же – каждый из них скрывал от другого Лу Саломе. Интересно, оказывало ли это расхождение такое же влияние на Ницше, как на него? Чувствовал ли Ницше себя грязным? Испытывал ли он чувство вины? И был ли способ использовать это чувство вины в интересах Ницше? «Тише, – говорил себе Брейер в воскресенье утром, поднимаясь по широкой мраморной лестнице к комнате № 13. – Не предпринимай никаких радикальных действий! Происходит нечто важное. Только посмотри, как далеко мы ушли за какую-то неделю!» «Фридрих, – сказал Брейер сразу после небольшого медицинского осмотра, – прошлой ночью мне приснился странный сон с вашим участием. Я в кухне ресторана. Повара-растяпы разлили по всему полу масло. Я поскальзываюсь и роняю бритву, которая застревает в трещине. Тут входите вы, хотя выглядите совсем по-другому. Вы одеты в генеральскую форму, но я знаю, что это вы. Вы хотите помочь мне вытащить бритву. Я прошу вас не трогать ее, говорю, что вы только загоните ее еще глубже. Но вы все равно пытаетесь ее вытащить и действительно только загоняете глубже. Она прочно застревает в трещине, и когда я пытаюсь ее вытащить, обрезаю себе пальцы. – Он замолчал и вопросительно посмотрел на Ницше. – Что вы скажете об этом сне?» «А что вы о нем скажете, Йозеф?» «По большей части, как и почти все мои сны, это полная чушь – только та часть с вашим участием должна что-то обозначать». «Вы до сих пор помните этот сон?» Брейер кивнул. «Смотрите его и начинайте чистить дымоходы». Брейер колебался. Он казался встревоженным и пытался сосредоточиться. «Давайте посмотрим… Я что-то упустил… Моя бритва, вы входите…»