Цитаты из книги «Клей»

Снова дурной самолетный обед, опять «кровавая Мэри», чтоб не трястись. Голоса я еще слышу, но они уже не такие угрожающие, так, будто друзья на кислоте или спидах болтают в соседней комнате, роняют походя один-два необдуманных, но беззлобных комментария. Такое безумие мне не страшно, к этому вполне можно привыкнуть.

На самом деле ты только не даешь проходу тем, у кого действительно есть что сказать, но то же самое и у художников, писателей, музыкантов, телеведущих, актеров, бизнесменов, политиков… выцарапываешь себе маленькую нишу и сидишь там себе, присосавшись к трубопроводу культурных и социальных благ

Проблема – жажда, напиток – нужда. Что пить: кофе, чай, колу, пепси, вирджин, спрайт, диетическую, без кофеина, растворимый… пока ты соображаешь, этот мнимый выбор пожирает больший кусок отведенной тебе жизни, чем любой наркотик. Тебя пытаются запарить, что принятие подобных решений изо дня в день – это и есть свобода, жизнь, самореализация. Но все это хуйня, спасательный пояс, не дающий нам опизденеть от полного безумия этого ебанутого мира, который мы позволили слепить вокруг нас. Свобода от бессмысленного выбора. – Воду… без газа… – прокашлял я.

Поэтому я и не забываю самый верный совет из тех, что давал мне мой старик: не доверяй трезвенникам. Это то же самое, что признать: я невежественный, узколобый задрот. Хорошо, если недостаток наркотиков они компенсируют блестящим воображением. Но если оно и есть, то прячут они его очень глубоко. Че… ЧТО… надо мной склонилась тень. – Чего желаете выпить? – спрашивает стюард. Что?

Тут старик Кант Иммануил с Последними каннибалами[65] абсолютно прав: феномен и ноумен суть одно и то же, но каждый человек способен увидеть феномен только через призму собственного опыта.

Ленивое спокойствие туриста, звучавшее в ее фразе, меня просто взбесило. Конечно же, я обрушил на нее собственные неврозы, последствия неудач. Это было простое, абсолютно невинное замечание, а я повел себя как грубый самодур, как часто бывало с девушками, с которыми у меня были слишком длительные отношения. Обжираясь наркотиками, я схуиебился до маленькой, конвульсивно подергивающейся злобной ракушки. Нет, даже это объяснение никуда не годится. Наебнулась моя голова, а наркотики просто помогали с этим как-то жить.

– Почему отщепенцы называют сортир уборной, ты ж не убираться туда ходишь, – засмеялся Рэб Биррелл. – Ну да, поссать да вмазаться, – рассудил Джонни.

слышали эти истории, но это его никогда не смущало. К тому же в лице Катрин он нашел свежее ухо. Терри представил себе, как вся жизнь Насморка промелькнула перед ним, и вот лежит уже на смертном одре девяностолетний иссохший Насморк, и во все стороны из него торчат разные трубки. Подрагивающая, на успокоительном, старая женушка, обеспокоенные дети и внуки нагнулись поближе и напрягли слух, чтобы расслышать прерывающийся хриплый голос, и последние слова его будут: – …И вот поехали мы как-то в Мазеруэлл… сезон восемьдесят восьмого – восемьдесят девятого, наверное… банда собралась человек триста… ааааахххх… Тут линия электрокардиограммы перестанет колебаться, и Насморк отправится на свой главный махач на небеса.

музыкантами, после чего триумфально вернется в Британию с целым набором гитарных, а-ля Эрик Клэптон, хитов. А почему нет, думалось ему. Взять хотя бы эту девчушку из «Гарбедж» Ширли Мэнсон, которая раньше еще мелькала в «Гудбай, миссис Маккензи». Постояла минутку за спиной у Большого Джона Дункана за стойкой с синтезаторами на сцене «Венью» – и вот уже вовсю зажигает в Америке. То же могло б и с ним произойти. И тогда его будут звать Джонни Гитара, его настоящим именем, а не этим отвратительно унизительным прозвищем, которое на него навесили. Джусу Терри пришло время пошамкать вдоволь. Он подумывал об индийской забегаловке. Его совсем не устраивало направление, которое принял разговор: прямиком к фанатовским басням Насморка. Если ему дать, он никогда не заткнется. Все уже много раз слышали эти истории, но это его никогда не смущало. К тому же в лице Катрин он нашел свежее ухо

Терри больше верил в силу аргумента, нежели в его точность и достоверность.