Цитаты из книг автора «Ирвин Шоу»

Женщины Америки, – говорил Парриш, – бальзам для мужской мошонки.

Янки, – говорил Кимболл, покачивая головой, – чертовски способные люди. Неудивительно, что вы – хозяева мира».

Если люди могут проиграть в субботу днем сто пятьдесят долларов, значит, решил Рудольф, они могут себе это позволить

Природа, Руди, всегда наделяет самцов более ярким оперением, чем самок, а по выходным дням я сливаюсь с природой.

В большинстве случаев семьи распадаются не из-за измен, а из-за энергетической несовместимости». Она была почти на сносях, и живот, огромный, уродливый, выпирал даже под широкой ночной рубашкой и халатом. Рудольф чувствовал себя виноватым, глядя на нее. Обычно она так изящно ступала, а теперь ходила враскачку, выпятив живот, шагала осторожно, передвигаясь из одной комнаты в другую. Природа наделила женщин своеобразным безумием, думал он, необходимым для того, чтобы пережить все, связанное с деторождением.

Самые приятные люди – англичане: их просто нельзя не любить. Лучше англичан могут быть только другие англичане. У них словно туман стоит перед глазами, хотя говорить им об этом бесполезно. Каким-то образом все колесики власти сработали не так, и, выиграв войну ценой обескровливания народа и исчерпанием запасов его мужества, они все отдали немцам. Я вовсе не хочу, чтобы немцы – или любой другой народ – голодали, но англичане имели право надеяться, что они смогут жить, когда умолкнут пушки, по крайней мере в таких условиях, в каких жил прежде их враг.

Так или иначе, до того как Билли стукнет двадцать, ты должна обеспечить ему хорошую прививку приобщения к Европе, пока Европа еще является Европой, а не стала Парк-авеню, или Университетом Южной Калифорнии, или Скарсдейлом, или Гарлемом, или Пентагоном. Все это – или по крайней мере кое-что из упомянутого, – возможно, хорошо для нас, но было бы печально, если бы в подобное превратился Рим, или Париж, или Афины. Я был в Лувре, в Рикс-музее в Амстердаме, в Прадо, и я видел львов в Делосе и золотую маску в афинском музее, и, если бы я ничего больше не видел, стал глухонемым и никем не любимым, возможность увидеть эти вещи стоила бы куда больше шести месяцев, проведенных вдали от родной земли».

Подумать только, в мире такая уйма денег, а нам ничего не перепал

ак сильно могут различаться показания очевидцев одного и того же события.

Во всяком творчестве должно быть жизненное устремление, думал я, уезжая в пятницу из Рима в Порто-Эрколе