Цитаты из книг автора «Ирвин Шоу»

Деньги приносят свободу быть самим собой. Бедняк же подобен мышке, блуждающей в лабиринте. У него нет выхода, в поисках пути им движет голод

Оруэлл ошибся, предсказывая тысяча девятьсот восемьдесят четвертый год. Это началось уже в семьдесят третьем.

Здесь вас подавляют искусство и святыни, а не сталь и стекло многоэтажных зданий страховых компаний и биржевых маклеров.

– Я бы хотел вернуться обратно в школу и начать все с самого начала. – А разве не все мы этого хотим?

Америка превратилась бы в величайшую страну в мире, если бы всем в Вашингтоне, от президента до швейцара в департаменте, позволили исполнять свои обязанности лишь две недели в году.

– Я знаю, что женщины прежде всего начинают выбирать, – продолжил Берт. – Если они входят в комнату и видят пятерых мужчин, их голова начинает работать, как вычислительная машина. Предпочтительный вариант, альтернатива, приемлемо, возможно, только не это.

Я устала от корреспондентов, пилотов, перспективных чиновников. Устала от всех этих талантливых молодых людей, которые постоянно куда-то улетают, чтобы сообщить целому миру о революции, заключить перемирие или умереть на войне. Я устала от аэропортов, устала провожать людей. Устала от того, что мне не разрешено плакать до взлета самолета, от необходимости всегда и всюду приходить вовремя. Устала отвечать на телефонные звонки. Устала от избалованной, всезнающей международной тусовки. Устала обедать с людьми, которых когда-то любила, а теперь должна вежливо болтать с их приятелями. Устала от того, что меня передают из рук в руки. Устала любить людей больше, чем они любят меня. Я ответила на твой вопрос?

Рассел, – обратилась к нему Линда, – вы уже достаточно шлялись по близлежащим улицам. Так что, думаю, вполне выдержите день или два в

Прежде всего, сказал солдат, я сниму башмаки. Потом трахну жену. А уж после этого сниму вещевой мешок. – Пфайфер загоготал, радуясь хорошему анекдоту, но тут же осекся. – Вы точно его не слышали? – Честное слово, – ответил Майкл. Остроумная застольная беседа в сердце европейской цивилизации, подумал он. Среди гостей представители интеллигенции и военные, получившие краткосрочный отпуск (полтора часа) после исполнения своих непосредственных обязанностей на передовой. Рядовой первого класса Пфайфер, свой человек в кругу канзасских букмекеров, хорошо известный также местным военно-полевым судам, высказал свою точку зрения по насущной послевоенной проблеме. Один из гостей, представляющий в Западной Европе наш национальный театр, поедая консервированные персики – местный деликатес, – отметил про себя, что рядовой Анакреон из Македонии, участвовавший в походе Филиппа в Персию,

ем, движемся вперед или назад, любим или ненавидим, презираем или поклоняемся, — в наше время, по крайней мере для таких людей, как я, апломб выглядит весьма важным рычагом в жизни.