Прости меня, пожалуйста, прости, пап. Я вообще не соображаю, что говорю. Наверное, меня надо изолировать от людей, я всем приношу только несчастья! – она закрыла лицо руками.
настоящая. Будто бы я есть и что-то значу. Вот как ты понимаешь, что ты настоящий? Ты думаешь, ты есть? Ты существуешь? Или тоже в основном ощущаешь себя ходячим сборником чужих цитат, переводчиком чужих слов, толкователем не своих смыслов?
Мне осточертело считать себя никчемной, разочаровавшей, не давшей вам повода для родительской гордости. Вы мне спину прожгли ожидающим взглядом: «Когда же она человеком станет?» Особенно мама, у меня на том месте, где у других людей крылья, дыры, ожоги, рубцы. Я пугало, папа, фейк, подделка человека! Почти рассыпаюсь каждый день от стыда, а при этом еще должна делать вид, будто я
Вот только ощущается эта свобода почему-то как тюрьма без стен, такая большая, что из нее не убежишь. Потому-то, папа, я и растерялась: как вы не могу, а по-своему не получается, не умею.
Я, знаешь, чего боюсь, что никогда себя не найду… Слова-то какие идиотские – «найти себя». Никчемности боюсь, невоплощенности своей, бесприютности. Вот не пойму, кто я, не найду, как жить, и все кончится тем, что выйду замуж за очередного Вадика типа Никиты или Гриши – оба для этой цели вполне хороши. Или того хуже: вернусь к матери под крыло, то-то будет торжество. И тогда все, конец мне.
По-своему мама была до обидного права, но почему-то ее правота не пробуждала в Тане желание доказать, что и их поколение чего-то стоит. Скорее наоборот, она чувствовала себя маленькой, виноватой и никчемной. У нее вообще часто возникало ощущение, что она разговаривает с родителями о чем угодно, только не о самом важном.
Даже если я не буду делать то, что она от меня требует, я все равно останусь ее дочерью. Может быть, в каком-то смысле еще больше ею стану. Просто потому, что наконец стану от нее отдельной. Не маминым придатком, которым была всю жизнь, живя рядом с ней, а самой собой. Наоборот, когда я смогу найти себя, только тогда дочь у нее и появится. Настоящая взрослая дочь, – она улыбнулась
Все эти отступления от своих собственных желаний казались ей такой мелочью. Пустяки, о которых не стоит и спорить. Зачем настаивать на своем по таким ничтожным поводам? Все можно полюбить, ко всему приспособиться. И она достигла в этом почти совершенства, сделав все, чтобы избежать разочарования с его стороны. А он просто взял и ушел. К другой. К Юльке, которая не подстраивается ни под кого, а, наоборот, весь мир готова подстроить под себя.
Она рождает в человеке, который ей подвергается, много неприятных чувств и ощущений: стыд, вину, страх быть отвергнутым и изгнанным, унижение, ощущение себя неважным, незначительным и неценным.