Селфхарм

Прочитала Селфхарм за день запоем и накопала себе материала для саморефлексии. Очень жизненно описана ситуация главной героини, волей-неволей начинаешь находить совпадения с собой, и к концу романа невидимые нити параллелей соединяют тебя и персонажа.

Себе на подумать забираю вопрос: а не сбежала ли героиня повторно от своей жизни, когда уехала в Берлин? Не было ли это тоже чем-то навязанным из вне, чем-то чужим, за что она ухватилась, чтобы уйти от разрывающей ее реальности? У меня нет ответа, я не знаю. Может правильного ответа и вовсе не существует,  а есть только мнения.

Через весь роман проходит вопрос баланса и перекосов, на который, как меня кажется,  важно поискать ответ каждому человеку.  Очень сложно находясь в конкретной ситуации честно ответить себе, стоит ли то, что я получаю, тех сил и ресурсов, той цены, которую я за это плачу. И качественная литература как раз подсвечивает ответы на важные вопросы для самого читателя. Как я отношусь к тому что происходит в романе? Мне ок или не ок? А как у меня в жизни сейчас на эту тему?

Ещё в романе поднимается тема сексуальности, и она раскрывается абсолютно нетривиальным способом. Откровенно,  пронзительно, разносторонне, при том что там нет ванильного описания постельных сцен. Тут тоже встречаешься с тем, что персонаж за что-то дорого заплатил, и возможно,  совершенно не по своей воле. И снова - поле сложных вопросов для рефлексии, хотя на момент прочтения тема бега наперегонки со своими возможностями для меня прозвучала более актуально.

Роман читается легко, чувствуется, что в нем много личного - и для персонажа, и для автора, и для читателя. Он абсолютно точно заслуживает прочтения, по крайней мере если вы готовы подарить себе время и пространство для важных вопросов, с которыми  встретиться может быть очень непросто.

Этот незаметный, но изнурительный вид насилия знаком многим думающим, чувствительным людям. Речь не о лезвии и не о стакане, который заглушает боль, а о куда более изощренной пытке — бесконечном внутреннем трибунале, где ты одновременно судья, палач и подсудимый. Откуда берется это фоновое чувство вины, этот навязчивый шепот: «Ты недостаточно хороша»? Кажется, будто это «заводские настройки» — встроенный механизм, который заставляет человека подстраиваться под чужие ожидания, даже ценой собственного благополучия.

Аня, героиня романа, — именно такая «неудобная». Но для кого именно? Для семьи, убежденной, что женское счастье возможно только в браке и материнстве? «Ну как же, Аня, без этого — и жизнь не жизнь» — этот немой укор витает в каждом разговоре. Или, может, для начальницы, фанатично преданной искусству, для которой «умри, но сделай» — не фигура речи, а единственный допустимый принцип работы? Аня мечется между этими требованиями, а когда не может угодить — корит себя. Ведь если ты не соответствуешь, значит, заслуживаешь страдания.

Читая, я будто смотрела спектакль в жанре документального театра — настолько живыми и пронзительными были сцены. Каждая деталь — жест, интонация, звук — работала на ощущение подлинности. Особенно ярко оживал мир современного искусства: вместе с Аней я бродила по выставкам, вглядывалась в работы художниц, искала в них отражение ее внутренней бури.

Сквозь нервный, обжигающе честный текст проступает главная тема — принятие себя как женщины — без прикрас, без сладких иллюзий. Здесь есть место и боли, и хрупкой нежности — как в линии с Давидом, выписанной удивительно деликатно. Хочется верить, что героиня не остановится на полпути, ведь самый трудный шаг — признать свою тьму, свое тело, свое право на ошибку — она уже сделала.

Этот роман — как терапия. Он не дает готовых решений, но показывает, с чего начинается путь к себе. Через боль, сопротивление, мучительное освобождение от навязанных «должна». И напоминает: первый шаг — самый тяжелый, но за ним последуют другие. Ведь впереди — целая жизнь.

Отучившись в Варшаве, Аня Горелочкина вернулась в родной Минск, в родительскую квартиру, устроилась на работу мечты в модную контору, проводящую театральные фестивали, и начала тонуть в океане абьюза всех мастей. Мать вечно напоминает о том, в каких муках она её рожала, начальница Джульетта чуть ли не берёт на слабо, подкидывая новые рабочие задачи, старшая сестра срослась с образом всегда более успешной «дочери маминой подруги», а любимая интересная работа помимо возможности самореализации и повышения ЧСВ регулярно доводит до ручки. Довольно быстро селфхарм вполне конкретный (Аня режет себе руки), разрастается в романе до метафоры размером с Анину жизнь, в которой абсолютно всё рано или поздно становится формой самоуничтожения.

Во многом вдохновившись «Пианисткой» Эльфриды Елинек, которую герои не раз упоминают на страницах романа, Горошко создала очень телесный образ существования молодой женщины в постсоветском пространстве, где каждый выбор оказывается либо предательством себя, либо возвращением в абьюз. Эмоциональные связи Ани с матерью, начальницей или любимой работой – формы зависимости, в которых личные границы неминуемо исчезают, а язык любви неотличим от языка боли. Горошко вслед за Елинек показывает, как культурная элита и патриархальная мораль срастаются в один удушающий организм. Селфхарм здесь – продолжение этой связки, «добровольное» саморазрушение как единственно доступная форма контроля над телом и судьбой.

Однако при всём внимании к телесному женскому опыту на протяжении текста финал романа оставляет ощущение разочарования и недосказанности: слишком уж просто героиня расправляется с проблемой, сразу перебираясь из фазы признания к фазе решения. Ане, которая до этого годами страдала морально и физически, обесценивала себя и свои проблемы, видела собственную ценность только как специалиста, ставила знак равенства между тем, чтобы быть «беспомощной и бессильной» и быть любимой, оказалось достаточно один раз посмотреть на себя как на недолюбленного ребёнка, постоянно игнорирующего свои потребности. В результате сложные психические и телесные конфликты, кропотливо выстраивающиеся на протяжении всего романа, отчасти растворяются в концовке в духе deus ex machina, и героиня выбирается из ловушки под названием «будь хорошей девочкой» без существенных потерь.

Тем не менее «Селфхарм» – храбрый текст о женской боли, которая находит разные формы, чтобы стать видимой. Иногда это красные линии на запястье, иногда разбитые колени, а порой – жестокий перформанс на сцене галереи современного искусства.