Глава 2

Вскоре я стою, уже крепко перевязанный. Баронесса ловко разрезала рукав рубахи своим кинжалом, который снова вернулся к ней в ножны на разукрашенном поясе, умело перебинтовала рану, предварительно выдавив кровь из нее.

– В замке я приложу снадобье, не дающее загноиться ране, – пообещала она, заглянув мне в лицо из-под своих темных кучерявых волос, которые потеряли форму прически после валяния на траве.

Красивое лицо рядом кажется очень сосредоточенным, повязка наложена умело, кровь перестала брызгать и течь по руке.

– В замке? – задумался я.

Еще десять минут назад я и не собирался туда ехать никоим образом. Однако мой легкомысленный промах с наемником не оставляет мне другого выбора. Руку желательно залечить как следует, причем в полном покое.

«Путешествовать, как раньше, теперь стало трудным делом. Чтобы весь день напрягать руку в пути, рана будет потеть и кровоточить – только на самый крайний случай», – признаю я.

«Если только убегаешь, спасая жизнь из последних сил».

Но пока данной проблемы, кажется, нет. После удара маной баронесса ведет себя, как будто я урожденный граф, которому просто услужить за счастье. Такую реакцию я уже видел, во время того крутого боя с бойцом-тиранозавром за свою жизнь. Когда до глубины души потряс барона Гельда умелым использованием маны во время решающих ударов.

«К чему только все подобное привело? Я спас свою жизнь, а барон выложил кучу денег за меня, подогрев Кодлу и немного меня тоже», – вспоминаю я.

Которые не вернулись к нему сторицей и вообще в итоге завели в дикие горы. Где он остался гнить в расщелине, одна радость, что сверху других трупов. Как в своей прежней жизни устроился сверху над своим слугой-простолюдином и менее знатным соратником. Поэтому гной и разлагающая плоть его спутников не капает на него, если данное осознание может послужить хоть каким-то положительным фактором.

Теперь я могу рассчитывать на очень хороший прием в замке. Ведь мне даже интересно побывать в нем, попробовать жизнь гостя или владетельного синьора, если я правильно понимаю заинтересованные взгляды баронессы. Сейчас ей требуется рядом позарез другой сильный мужчина, готовый подставить плечо, желательно, конечно, чтобы он был дворянин.

Однако на первых порах сойдет и незнатный, но крутой боец, готовый умереть по взмаху ее надушенного платка.

После перевязки я первым делом отправил форейтора за веревкой, дождавшись оной, умело скрутил за спиной руки Иериха. Потом согнул его ноги в коленях и накинул петлю на ступни, так что они оказались плотно прижаты к ягодицам.

– Хочу, чтобы смерть его не оказалась слишком легкой, – так я поделился планами с дворянками и кучером, получив полное одобрение своему желанию.

Как бы не пожалеть мне о своей демонстрируемой кровожадности, если в замке придется пытать наемника, а здесь можно пока совсем по-простому перерезать горло.

«Хотя, чего я наговариваю на себя самого, могу ведь только копьем на хорошем расстоянии не очень чувствительно для своей психики проколоть подлеца», – напоминаю себе.

Самому интересно, смогу я придерживаться образа сурового феодала с баронессой, ее маленькой армией и преданными слугами.

«Или расколют меня, как та самая простая баба в селении в горах. Расколют и чего мне тогда ждать?»

Скоро стемнеет, пора нам уже двигаться, чтобы добраться до защищенного места, хотя прояснить можно кое-что и сейчас.

Я поднял за волосы голову Иериха и поднес нож к его глазу, вспомнив урок Драгера:

– Сколько осталось воинов у баронов в замке? – подобное необходимо прояснить прямо сейчас, даже если придется выколоть оба глаза у наемника.

Они ему все равно не пригодятся, а для правильного впечатления на баронессу оно стоит того.

Но Иерих оказался прошаренным мужиком, даже после нападения на меня и нанесенной раны, он собирается продолжить борьбу за жизнь. Поэтому не стал лишнего даже упираться, типа, демонстрируя несгибаемую верность мертвым хозяевам:

– В каменном мешке, который бароны называли замком, остались двое самых бестолковых стражников, больше никого там нет. Всех барон сюда взял, кого только смог, даже совсем больных.

Баронесса, видно, морально одобрила мои методы допроса, сама тоже подтвердила, что больше людей у баронов не имеется, насколько она в курсе.

Понятно, значит, немедленного возмездия опасаться не следует, просто некому приехать дальше разбираться. Сами бароны оказались совсем небогатые феодалы, скорее – просто бедные, как церковные мыши.

– Баронесса, какие у вас планы? Срочно в замок или можно здесь собрать самое ценное? – пора уже правильно определиться с дальнейшими действиями.

Заодно сам дал команду форейтору собрать несколько лошадей на длинный повод. Хочу отогнать их сразу же в замок. Ведь они – реально ценное имущество, которое стоит сразу забирать. Пока хищники их не разогнали по лесу, а случайные свидетели не разобрали по своим рукам.

– Как вас называть, наш доблестный спаситель? – в таком простом вопросе скрыто ожидание и явное опасение, что особенно ласковое общение со мной, простым кнехтом, будет невозможно по причине моей полной незнатности и совсем рабоче-крестьянского происхождения.

«Что же, тогда мне лучше выдать дворянке спасительный круг, назваться мелким, но все же дворянином», – поэтому я ни разу не оплошал:

– К вашим услугам, миледи, баронет Ольг Фольвио из Астрии, – и я опять породисто кивнул головой.

Приспособив для своих новых нужд имя того самого дворянина, которого музыкант Гриты в трактире Мортенса успел приголубить кочергой по затылку и вогнал в кому, из которой баронет так и не вышел.

Могу ведь уже подобные слова, хоть с акцентом и множеством ошибок, произнести на паре местных языков теперь.

Мудрено из комы выйти, если валяешься в подвале на соломе без аппарата поддержки жизнедеятельности. И еще никто тебя не лечит, да просто не кормит тоже, ибо никак. Совсем никому такие хлопоты вообще на хрен не нужны.

Так что шанс у меня проколоться – минимальный, буду рассказывать, что лишен отцом права наследства за свою способность к магии. В моих родных местах являющейся прямо черной меткой. Поэтому путешествую, как самый простой воин, про дела семейные просто не буду говорить, типа, не хочу и все. В обиходе проявлю себя, как галантный и куртуазный мужчина. При этом буду выгодно отличаться от остальных дворян, с кем неминуемо придется встретиться, так мне не трудно окажется себя показать, как мне кажется.

Единственно из серьезных проблем только то, что могут меня на поединок вызвать, на мечах там или шпагах по какому-то поводу. Хотя бы за близость с очень красивой и характерной баронессой, она явно подобного выяснения отношений стоит.

Тогда, чтобы не запятнать свое приемное имя, имя того самого баронета Фольвио несмываемым позором, придется незаметно применить магию.

«Не готов я, как те же самые бароны, оказаться таким же на всю голову отмороженным и ни хрена не боящимся самцом. Как будто они точно самые настоящие бессмертные, в отличии от меня», – усмехаюсь я про себя.

Какие у них тут имеются знания и познания про то, как живет анклав дворянства в Астрии, я не знаю. Думаю, вообще никаких. И моему сильно заметному акценту теперь вполне приличное объяснение есть.

Да, баронессе зашло мое представление, она прямо аж расцвела, что общается с настоящим дворянином. А не с просто проезжающим мимо воином. Да еще с так богато магически одаренным баронетом из славного рода Фольвио.

«Думает, наверняка, что в поиске сильного плеча ей здорово повезло. Ведь уже через пять минут после смерти предыдущего преданного защитника рядом нарисовался новый, еще более благородный и с особыми такими способностями Герой».

Староват я, конечно, для баронета, только у каждого имеются свои жизненные обстоятельства и трудности, мои должны остаться при мне в тайне и точка.

– Баронесса Делия Тельпиг, вдова и владетельная хозяйка замка Тельпиг и окрестных земель! – тут же довольно торжественно провозгласила собеседница.

И даже выдала что-то похожее на книксен, в еще лучшем ракурсе показав свои впечатляющие прелести, от которых я и так почти не отвожу жадных глаз.

– Моя сестра Телия, урожденная баронесса Притшвиц, – на сестру торжественности пошло поменьше гораздо.

Да оно и понятно, еще девушка полчаса назад, она стремительно перешла в разряд обесчещенных женщин, реальная ценность ее резко упала в настоящий момент.

Про что, впрочем, достоверно знаем только мы с форейтором, ну и умирающий барон.

Ему, конечно, вообще не до подобных тонкостей в данное время, да и не расскажет он уже никому и ничего. Еще имеется Иерих, он пока тоже будет старательно молчать, если правильно позаботиться о кляпе.

«Интересные фамилии у местного дворянства, на восточнопрусский манер или северогерманский», – понимаю я.

– Хорошо бы собрать то, что на виду лежит и закинуть хотя бы в карету или на запятки, – задумчиво, но твердо предложила Делия.

С хозяйским видом осмотрев поле ристалища и множество добра, валяющегося на земле или еще надетого на мертвых воинов.

– Я займусь сбором трофеев с вашего позволения, баронесса. Что с бароном делать? Так оставим его помирать? – поинтересовался я, глядя на все еще подающего признаки жизни крепкого мужика.

– Да, не до него теперь. Пусть прочувствует все до конца, – практично заметила Делия.

Крепкая женщина, только что лежала с раздвинутыми ногами в минуте от насилия. Но не охает, не ахает, успокоила сестру и спрятала ее от позора в карете, перевязала меня и быстро наладила контакт.

Барон пока все так же, согнувшись вокруг болта всем телом, постанывает, не пытаясь встать, но и не умирая окончательно.

Я позвал форейтора, мы вдвоем перенесли и водрузили Кровавого Иериха на запятки, привязав, чтобы не свалился, к двум рогам.

Как он жизнерадостно и почтительно ни упрашивал понять и простить его, полным раскаяния голосом обещая честное служение, полное послушание и помощь во всех наших начинаниях. К тем же рогам кучер привязал уздечки двух лошадей, которых успел поймать и занялся отловом следующих.