Теперь только если сам специально задушится от злости, но быстро не выберется.

Как его привязать здесь с гарантированной задержкой на несколько часов – да кто его знает!

Поэтому пусть сидит так.

Может потом все же веревку перегрызет или кто-то здесь покажется из сообщников. Раз собака в своем закутке закрыта, зайдут в дом без проблем.

Руки у него свободны, ноги зафиксированы, но дотянуться до них он тоже не может.

Я быстренько обыскиваю карманы у Зураба, вытаскиваю несколько купюр, еще ключи от дома со спичками, которые ему совсем сейчас не нужны по моему разумению, вдруг начнет веревку жечь или мять.

Потом у него же на глазах очищаю тайник, где лежат в красивом лопатнике те же примерно две с лишним тысячи рублей.

Как Зураб начинает рваться и ругаться, я прямо жалею, что не обеспечил ему нирвану на несколько минут перед изъятием ценностей. Чисто из гуманитарных отношений, чтобы человек так сильно не мучился от картины моего грабежа, наверняка, украденного и по-тихому проданного им товара.

«Хотя, может просто общаковые деньги за товар? Нет, не похоже. Очень уж хозяин переживает за них. Ладно, мне ведь все равно, чьи они по факту», – говорю я себе.

Теперь уже не слушаю ругань и страшные угрозы, прихватываю свой рюкзак, выхожу из дома и открываю первым делом ворота. Завожу машину прогреться, возвращаюсь еще раз в дом проверить, не оставил ли я где своих отпечатков пальцев.

Да вроде нет, все вечером и с утра делал в перчатках. А вот же, воду же из чайника с утра пил, поэтому протер закопченную ручку и хотел было поставить чайник рядом с арестованным, но сразу понял, что Зураб этой самой ручкой быстро протрет веревку на шее.

– Прощай, добрый товарищ Зураб, – говорю с мужиком, по-прежнему сыплющим страшные угрозы.

Запрыгиваю в копейку и, мощно газанув сизым выхлопом, еду с косогора вниз.

Дорога такая же, корни деревьев под колеса лезут, ружье оставляю висеть там же, снова протерев его от своих пальчиков. Через двадцать минут выбираюсь на укатанную проселочную дорогу, центр Они объезжаю по окраине, вырываюсь потом на асфальт и оперативный простор. Здесь его машину много народа признает, поэтому лучше не задерживаться и исчезнуть самым ранним утром с концами.

«Ну, на настоящей свободе я окажусь, когда доберусь до Зестафони и оставлю там машину, тогда у меня все будет в полном порядке. А сейчас пока я определенно рискую нежелательными встречами с представителями закона и советской власти», – напоминаю себе.

Через час пути проезжаю Амбролаури, катаюсь по нему немного и выскакиваю на дорогу в Ткибули. Вроде и расстояния небольшие, а по серпантину приходится кружить постоянно, поэтому скорость не больше тридцати-сорока километров в час в среднем выходит.

В Ткибули миную знакомую площадь, даже милицейский бобик смог увидеть издалека, нахожу нужный поворот и сворачиваю на совсем проселочную дорогу в объезд поста ГАИ. По ней качусь целых два часа, опасаясь каждую минуту, что внезапно закончится бензин, постоянно подпрыгивая на кочках, но добираюсь все-таки до того проезда под железной дорогой.

– Фу, наконец-то! – вытираю пот со лба, замучился уже крутить баранку без гидрача.

Проезжаю еще немного, паркую машину около того магазинчика «КООП», снимаю перчатки и, бросив ключ под сидение, забираю атлас и выхожу из машины. Жрать уже очень хочется с такого серьезного заезда на пять часов и переживаний, а там колбаса настоящая, только дорогая очень для советских людей.

«Ничего, брат Зураб позаботился обо мне, насобирал денег хорошо для передачи, ценную траву наверняка налево отпуская без очереди», – усмехаюсь я своему послезнанию.

Магазинчик только открылся. Я покупаю несколько палок колбасы, хлеба и лимонада для себя, перекусываю одной палкой полукопченой колбасы сразу около машины, напиваюсь «Буратино» в машине и задумываюсь о будущем.

– Что же мне дальше делать?

Бросать машину где-то подальше или ехать в Кутаиси на ней?

«Не, ехать вообще ни к чему, пусть не так велик шанс, что меня попробуют тормознуть, но он все равно есть».

Но и здесь ее оставлять не за чем, когда ее обнаружат, продавщица сможет меня описать достоверно. Нужно копейку оставить в таком месте, где меня никто не запомнит. На какой-то глухой улочке или таком же переулке.

Подъеду подальше к вокзалу, там машину брошу и на электричке уеду в родной уже Кутаиси.

Завожусь и трогаюсь, проезжаю между частными домами, а только сворачиваю на соседнюю улицу, как тут же на местных гайцев нарываюсь. Стоят в ее конце, мне полосатой палкой машут, приказывая остановиться.

– Черт возьми! Вот ведь нарвался!

Останавливаться нельзя, поэтому я притормаживаю, как бы внешне делая вид, что соглашаюсь на разговор с гайцами.

А когда один милиционер расслабленной походкой направляется к водительской двери, даю газу и успеваю умчаться метров на двести, когда замечаю двинувшуюся за мной следом машину с уже включенными проблесковыми маячками. Замечаю и сворачиваю на другую улицу, уже оказавшись не на виду у догоняющих.

Ну, с разгоном на копейке жигулей дело обстоит так себе, откровенно говоря. Поэтому я далеко не еду, решив сразу воспользоваться отрывом. Даже не глушу машину, просто торможу и выпрыгиваю в пассажирскую дверь, прихватив с собой рюкзак.

Пришлось схватить в охапку только что купленную колбасу, а что еще делать? Не оставлять же ее, когда за мной гонятся. Она сразу приведет гайцев в тот же «Кооператор», продавщица опишет меня, и я снова попаду в розыск.

Особенно, когда неизбежно всплывет, что копейка уже находится в угоне.

Останавливаюсь я потому, что замечаю большой сад за невысоким забором. Перепрыгиваю через него и отбегаю внутрь, потом присаживаюсь за каким-то кустом около задней стенки дровяного сарая и накидываю на себя невидимость. Дальше виден еще чей-то участок, и там есть люди, не хочу привлекать их внимания.

Колбасу запихиваю в рюкзак, чтобы она своим запахом не выдавала мое местоположение.

Такая ароматная зараза! Забираюсь немного поглубже в кусты, чтобы на меня никто не наткнулся случайно.

Так и сижу минут двадцать, пока милиция в лице двоих гаишников обыскивает участок и опрашивает свидетелей. Несколько раз заглядывают с разных сторон за мой куст, но я хорошо вижу направление поисков и каждый раз успеваю перекинуть невидимость с новой стороны. Так как ищут меня всего двое тех же гаишников, они быстро плюют на такое дело, потом все оставшееся время составляют протокол на брошенную машину.

«Да уж, расслабляться нельзя. Едва не огреб серьезных проблем, хорошо, что никто из гаишников меня не рассмотрел», – констатирую я.

Я успел отвернуть лицо и нацепить темные очки с кепкой, пока подъезжал к месту гаишной засады еще метров сто.

Когда менты уезжают, естественно забрав с собой мою, на какое-то небольшое время копейку, я подхожу к забору, ловко перескакиваю через него, после чего захожу в какой-то переулок и выхожу на соседнюю улицу. Впереди видны уже многоквартирные дома, я покидаю частный сектор, однако мне требуется автостанция или вокзал.

Вскоре я заскакиваю в первый попавшийся автобус на остановке, он привозит меня как раз к вокзалу, где через десять минут я оказываюсь в электричке, удачно так сразу идущей в Кутаиси. Билет я успеваю купить, так что теперь совсем ничего не нарушаю.

Обычный законопослушный гражданин.

Сегодня двадцатое мая, как я смог посмотреть на купленной в ларьке газете.

«Значит, я прибыл в Кутаиси немного позже, чем в тот раз», – понятно мне.

Всего-то на пару дней попозже, тогда я появился в городе восемнадцатого мая уже к восьми вечера и хорошо, что смог найти работающую парикмахерскую.

Теперь я чисто выбрит и пострижен, скромно и прилично одет, у меня есть паспорт и знание здешней жизни.

По приезде в Кутаиси я решаю пойти по-старому, хорошо мне известному пути, беру таксиста на вокзале и прошу отвести меня на тот склон, где квартировал первые дни в городе в тот раз.

Там я уверенно захожу в дом, где меня встречает знакомая пожилая женщина с грустным взглядом.

– Вы же Софико? – спрашиваю я у нее.

– Да. Что вы хотите?

– Мне сказали по знакомству, что у вас можно пожить какое-то время. Я не буду ходить на работу каждый день, готов платить пять рублей в день за завтрак с ночлегом.

Я уже знаю, что мне не откажут, и еще хочу помочь женщине с внуками своими деньгами. Только нужно такое делать очень осторожно, Софико женщина невероятно гордая, подачек не примет.

– Почему вы хотите остановиться здесь? И кто вам рассказал про мой дом? – все же любопытствует она.

– Таксист, который привез. Я у него спросил, где можно остановиться на пару дней, он порекомендовал вас. Давайте я зайду, а вы покажете мне комнату. Потом мы вместе выпьем чаю с хорошей колбасой, у меня ее много сегодня.

Мне показывают ту же комнату, что и раньше, я сразу же выдаю хозяйке сорок рублей на неделю вперед и таким образом добиваюсь ее окончательного решения в мою пользу.

Тем более раньше ей приходилось делиться деньгами с таксистами и принимать всяких разных, не всегда приличных людей, а тут один постоянный клиент и надолго. Сорок рублей – большие деньги для ее семьи.

В общем, у меня все нормально получается в этот раз. Меня не ищет милиция, хотя один раз я прошел на тоненького, поленившись добраться до вокзала своими ножками.

Есть подходящая одежда, солидные деньги на первое время, теперь еще появилась крыша над головой.

Еще у меня есть паспорт гражданина Советского Союза, вполне подходящий для спокойной жизни.

Мне требуется прожить в СССР еще не меньше четырех месяцев, а лучше даже побольше, где-нибудь до конца октября или середины ноября. Чтобы с получающимся при переносе временным лагом не оказаться в засыпанных снегом горах, из них будет не так просто выбраться в такое время.