Глава

Название: Маг 16

Автор(-ы): Иннокентий Белов

Глава 1

Очнувшись на Столе, смотрю на только часы и снова откидываюсь, чтобы сразу уснуть.

Делаю все такое уже автоматически, на самом деле знание того, сколько сейчас покажут мои «Командирские», мне не так уж необходимо. Но правильная работа сознания, ясно показывающая, что оно уже функционирует, как-то здорово успокаивает меня. Ведь я не превратился в полного овоща, чего невольно опасаюсь каждый раз, раз узнаю циферблат и знакомые стрелки.

В голове всплывает давно уже нарисованная сознанием картина, как я почему-то становлюсь конкретным дебилом. Поэтому тихо и незаметно умираю в Храме, слопав всю еду, еще загадив весь пол и свои штаны, но так и не найдя выхода наружу.

Как именно работает техника Древних — не знаю, в принципе, совсем ничего про ее принцип действия. Поэтому имеются подобные мысли в голове постоянно, не получается их прогнать окончательно раз и навсегда.

Однако в этот раз все точно прошло хорошо с перелетом, чувствую себя нормально, нигде не болит, даже не тошнит совсем. Специально поголодал денек перед отправлением, поэтому сейчас на редкость хорошо себя ощущаю.

Прихожу в себя и отсыпаюсь еще два дня, заряжаю Палантиры именно так, как мне сейчас нужно — до шестидесяти процентов. Торопиться особенно некуда, никто меня здесь не ждет, раз потенциально могущий появиться в советской Грузии Брат не вышел на связь. Еще я сам никуда не спешу, но уже знаю все, что стану делать.

Припасенные для дальнейшего пути вещи оставляю в Храме, сам беру с собой один Палантир, лечебные артефакты, даже камень поиска захватываю на всякий случай.

Единственное развлечение, тщательно бреюсь почти теплой водой с помощью безопасного «Жиллета», чтобы выглядеть посвежее и не привлекать внимание местных органов. Хотел даже оставить фирменную бритву в Храме ради полной маскировки, однако все-таки плюнул на нее. Потому что очень уж я режу лицо обычной советской безопасной бритвой, даже с лезвиями «Спутник».

Одного нового лезвия с запасным мне хватит на пару месяцев, еще полный комплект из восьми штук дождется меня в Храме.

«Как пойдет мое пребывание в Советском Союзе со старыми знаниями и уже хорошо знакомыми мне здесь людьми? Которым все так же очень интересна моя сила и все, что она несет измученным болезнями будущим пациентам?» — заранее улыбаюсь я встрече с хорошими приятелями.

Которые пока о моем существовании даже не подозревают.

Впрочем, теперь у меня есть серпасто-молоткастый паспорт при себе. Да еще знаю я здесь все теперь из нужного для новой жизни: куда идти, с кем говорить и как себя вести.

«Подделали даты в паспорте хорошо, ни под лупой, ни на просвет не видно никаких исправлений. Надеюсь, мне одного данного документа вполне хватит для нескольких месяцев жизни здесь», — успокаиваю я себя.

Выхожу после обеда с обычным зелено-бурым стандартным советским рюкзаком за плечами, в простых таких джинсах, похожих на советскую «Тверь». Еще самая обычная рубашка в клеточку с широким воротником, ремень из кожзама на поясе, резиновые кеды а-ля СССР на ногах. В рюкзаке сверху лежит простой пиджак из вельвета коричневого цвета, зато хорошо приталенный.

Совсем недавно все парни и мужики в Советском Союзе расхаживали в клешах и с длинными патлами на манер каких-нибудь Лед Зеппелин или Дип Перпл, обязательно закрывающих уши. Сейчас данная мода прошла или осталась в совсем далеких от цивилизации деревнях. Теперь фирменные джинсы и еще такие же кроссовки составляют предел мечтаний всей советской молодежи и даже солидных мужчин. Конечно, всех женщин и девушек тоже в стране победившего социализма.

Мог бы совсем крутые штаны, типа Левиса, Вранглера или самой крутой сейчас «Монтаны» взять с собой, однако решил все же не привлекать лишнего внимание в пути, поэтому обойтись самыми простыми джинсами.

После выхода из Храма закопал остальные нулевые Палантиры и фузею в старом месте, решил, что так будет всего надежнее их оставить на пару-тройку месяцев.

Через три часа активного спуска я оказываюсь на том самом знакомом косогоре, где провожу еще пять минут, разглядывая парники и дом Зураба. Только сейчас подхожу сюда специально к вечеру, когда хозяин должен оказаться дома вместе со своей неказистой машиной. Потому что ждать его не хочу долго, ведь он сам лично мне здорово нужен для начала плодотворного общения.

Так и есть, в лучах заходящего солнца та же бежевая копейка с помятым бампером ждет меня за забором, значит, хозяин уже дома. Он недавно подкормил урожай в парниках, теперь готовится к ночлегу. Могучий пес ходит по кругу, что-то пытаясь вынюхать на дворе.

«Вон, еще слабый свет знакомой керосиновой лампы виднеется через здорово грязное окно».

Чертов алабай все так же чует мое приближение заранее, громким лаем обращает внимание хозяина на мою скромную персону. Поэтому я жду за воротами, когда откроется дверь в доме и хозяин выйдет снова с ружьем проверить, кого там нелегкая в ночи принесла.

Конечно, ничего в старом порядке действий не меняется. Обнаружив за воротами только одинокого путника, а не бригаду оперов и милиционеров, все тот же Зураб, еще официально мне не представленный, сразу же веселеет и под легким доминированием говорит мне заходить во двор.

Опять меня густо окружает запах духовитых растений в теплицах, хорошо знакомой непростой травы. Или чем она там считается в растениеводстве? Может какой-то многолетний кустарник?

— Я профессор Звягинцев, отстал от экспедиции, потерялся в горах, — начинаю я излагать уже отлично знакомую тему. — Не пустите ли переночевать усталого и голодного путника в свой дом?

Алабай меня опять чуть не прихватывает зубами с радостным восторгом, однако Зураб его крепко удерживает. Удерживает и отправляет в загородку, приказав мне посетить туалет на ночь.

«Ну, все прямо так же, как в тот раз, идет», — улыбаюсь я в ночи, разглядывая знакомые номера на машине, однако теперь схожесть с прошлым моим визитом пора уже окончательно отменить.

Начать новую историю нашей встречи уже без неприятно заметного доминирования хозяина надо мной, чтобы не терять время, лишнего не знакомиться с человеческой подлостью и его друзьями-подельниками.

«Они мне здесь совсем не нужны, хватит одного хозяина плантации для моего полного счастья», — решаю я.

Да и вообще, не стоит разводить лишнюю суету перед сильно второстепенными персонажами моей здешней истории. Особенно сейчас, когда алабай заперт в своей загородке, а мне сейчас и потом тоже не придется бить или калечить ни в чем не повинную собаку.

Поэтому я после туалета уже не мою руки под рукомойником, а аккуратно ставлю лампу на траву под ноги хозяина. Потом прихватываю его за вторую руку с ружьем и слегка ударяю по затылку ладонью. На первое мое движение Зураб успевает среагировать и даже отдергивает ружье в сторону, но больше ничего не может сделать.

Не успевший представиться мне крепкий мужчина падает носом в траву, ружье остается у меня в руке, только верная собака истошно завывает за оградой и начинает бросаться на калитку.

— И до тебя очередь дойдет, красавчик! — бросаю я вслух обещание алабаю.

Сначала я достаю загодя приготовленную синтетическую бечевку и ловко скручиваю теперь уже моему пленнику руки. Потом подхожу к калитке и обматываю закрывашку, чтобы она не выскочила от ударов, трясущих ее могучими лапами алабая. Собакен тут же пытается просунуть свою широченную морду в узкую щель, чтобы добраться до моей руки. Однако только получает в ответ пальцем по огромному носу и, взвизгнув, бросается на брюхо, чтобы переждать болезненные ощущения, закрыв гигантскими лапами свой пострадавший орган.

В этот момент уже и хозяин пса приходит в себя, теперь ругается на гостя за неприлично подлое нападение. Еще дергается изо всех сил, пытаясь порвать веревку и подняться на ноги. Приходится его пинком столкнуть с колен снова на землю плашмя, потом усесться на него и обмотать второй веревкой уже ноги.

— Хватит уже провоцировать смелую собаку своей невнятной руганью и активным сопротивлением! — предупреждаю его я.

После чего подхватываю Зураба за шиворот одной рукой и волоку по земле в дом. Достаю из кармана пиджака налобный фонарик, открываю дверь и осматриваюсь пока на первом этаже. Здесь все осталось точно так же, как и тогда, насколько я помню.

Потом надеваю нитяные перчатки, возвращаюсь за ружьем, заодно проверяя собаку, которая снова внезапно бросается на ограду, сотрясая калитку.

— Ах ты, какой песик коварный! Ну, полай-полай, все равно никто не услышит! Места тут совсем дикие! А кто услышит из местных, проверять не пойдет! И так все справедливо подозревают, что ничем хорошим подобное любопытство не закончится.

Выламываю двухметровую жердь из забора, такую с торчащими сучками, после чего возвращаюсь обратно в дом.

Хозяин уже пытается отползти в сторону, чтобы добраться до стола с ножом и вилками.

«Да, я хорошо помню, Зураб до самого конца тогда не сдавался, все ругался, сквернословил и пинался, как мог, — вспоминаю я былое. — Поэтому будет зафиксирован серьезно и без шуток, придется его снова в беспамятство отправить».

Что я и делаю новым ударом по затылку, быстро разрезаю веревку пополам, прикручиваю одну руку к жерди, ее саму просовываю за железной печкой. Подтягиваю тело поближе к самой печке и прихватываю вторую руку к другому концу крепкой деревяшки. Теперь несколько рядов бечевки держат руки хозяина на виду, только нужно еще ноги зафиксировать, что бы Зураб не смог сломать жердь, упершись в печку коленами.

— Все, зафиксирован, теперь не денется никуда мой бывший хозяин жизни и смерти. Но экзамен на человечность и прочие достоинства он уже не сдал однозначно, поэтому я тоже лишней заботой о нем страдать не стану, — негромко говорю себе.

Фиксирую ноги длинной веревкой на растяжку, чтобы у Зураба уже не было никаких шансов освободиться.

«Ну, у настоящего гильдейского специалиста и так никто никогда не выскользнет из пут, если он подобным делом всерьез займется», — напоминаю себе старые умения.

Я, конечно, совсем не такой уж специалист высочайшего уровня, как те же Крос с Драгером, приятели мои когда-то в одной из прежних жизней. Но и меня кое-чему полезному основательно научили парни за время службы в Гильдии.

Поэтому никуда хозяин дома, крутой собаки и плантации с дурман-травой не денется. А так бы всю ночь по полу елозил, пытаясь выбраться из пут и на меня напасть, если оставить его валяться связанным без должной фиксации. Еще спать обязательно будет мешать своей руганью, придется ему кляп в рот забить попозже.

Да, я собираюсь тут всю ночь провести, хотя мог бы сразу махнуть отсюда в Они.

Только кататься по ночам в СССР — весьма опасное занятие для меня, да еще на чужой машине без доверенности и документов на нее. Права местные у меня есть, однако я их даже не стал подделывать, поэтому на них можно будет ездить только с августа месяца. Легко можно нарваться на милицейский патруль или просто заблудиться на незнакомой дороге в полной темноте южной ночи.

Выхожу на улицу под аккомпанемент собачьего рычания, все еще в перчатках проверяю ключ в зажигании копейки. Все на месте, что вполне очевидно, ведь за сохранность машины Зураб не опасается ни капли. Когда лохматый бдительный сторож по участку скачет, да еще сам хозяин с охотничьим ружьем тут же рядом находится.

Вытаскиваю канистру с бензином из багажника, заливаю ее полностью в бак, потом бросаю валяться в сторону.

— Километров на двести-двести пятьдесят мне хватит, а больше и ни к чему мне ехать.

Все делаю в перчатках, сажусь за руль, завожу машину и разворачиваю ее мордой к воротам, чтобы выехать сразу. Мало ли какие гости нарисуются с самого раннего утра, какой именно сегодня день — мне неизвестно пока. Может завтра Зураб сдает часть выращенного урожая оптовикам или кому-то из своей мафии.

Листаю при свете фонаря атлас, нахожу в нем ту дорожку, которая из Ткибули ведет не в сторону Кутаиси через пост ГАИ, а спускается вниз по проселочной дороге до самого Зестафони. Где я оставлю машину и дальше начну путешествовать пешком и на общественном транспорте, как обычный советский человек.

После всех подготовительных хлопот я возвращаюсь в дом, слушаю кряхтение Зураба, сочувствую ему немного, но сразу говорю, что в туалет его выводить не стану, пусть прямо в брюки ходит добрый молодец. Специально его даже подначиваю, чтобы решить последнюю оставшуюся проблему с невероятно тяжелым по характеру мужчиной.

Он опять начинает грязно ругаться, я выжидаю момент и ловко засовываю ему в рот край грязного кухонного полотенца. Потом зажимаю нос и через некоторое время запихиваю все остальное уже концом столового ножа.

«Не хватало еще, чтобы он меня за пальцы укусил, есть у него такая надежда внутри», — как мне хорошо видно.

Тайник нашего известного биолога и любителя всяких запрещенных растений я проверяю камнем поиска, быстро убеждаюсь, что он остался на том же месте. В ночи я его пока трогать не стану, чтобы лишнего не возбуждать хозяина, который немного затих со временем.