Глава 4

Становится понятно, что проехать оставшиеся сорок часов тихо и мирно с такими попутчиками у меня не получилось. Без дальнейших ссор и выяснений личности.

Да я и не надеялся особо, слишком тесно здесь, еще нагоняет себе попутчик как-то чересчур сильно, как я определенно чувствую. Не такой парень этот самый Толик, чтобы не докопаться еще раз до мирно молчащего и уже проглотившего не одно оскорбление соседа.

Все-таки обязательно нужно ему расставить все точки над «и» окончательно, определиться с тем, кто тут мужик, а кто просто в штанах ходит. Ну, то есть в удобных шортах по такой жаркой погоде.

— Ты, гляжу, сильно на мою девушку заглядываешься? — начал он, когда Света вдруг быстро собралась и убежала куда-то из купе с очень занятым видом.

После какого-то тихого сигнала от него, как я почувствовал отчетливо. Дверь аккуратно закрыла за собой, а Толик ее еще и на замок защелкнул для надежности. С определенным намеком, что сейчас мне плохо придется, чтобы не убежал и не позвал на помощь никого. Чтобы приготовился много морально страдать, а после насилия над моей личностью еще очень много извиняться.

Нагоняет прямо просто ужас на меня, а мне хочется смеяться на подобные, немного детские разборки в песочнице за чей-то куличик. Светкина высокая грудь не рожавшей еще девицы в такой роли выступает, хотя я уже научился на нее вообще не смотреть.

Ну, я чего-то такого и ожидаю, уже шесть часов после последнего оскорбления мы катимся по железнодорожным путям. Время идет медленно, я спокойно читаю очередную сохраненную фэнтези-книгу, никого не трогаю. Но у парня подгорает, похоже, довольно сильно. Поэтому сам наезд настолько примитивный он мне выдает, ведь сейчас любой сгодится в данной ситуации.

«Есть у них что-то такое в багаже, за что лет двенадцать дают, как минимум», — понимаю я.

«Или просто убьют при потере товара. Возможно, очень страшной смертью, поэтому они на таком, уже мне хорошо заметном нервяке и мандраже все время поджариваются», — делаю я очередное предположение.

Я бы, честно говоря, постарался держаться подальше от подобных проблем, однако не получается. На Свету уже все шесть часов старательно не смотрю, но все равно предъява прилетела именно за ее откровенные прелести.

Поэтому я помолчал пару секунд, подумал, что пришла пора вопрос приземлить, пока дело сильно дальше не зашло. Ведь терпеть притеснения и оскорбления еще тридцать часов я не собираюсь, пора поставить парня правильно постоять.

Поэтому отложил ноут на подушку, присел на своей полке, начал убирать стаканы и остальное добро со столика. Медленно так и тщательно убирать, готовя место для быстрого успокоения Толика.

Парень внимательно смотрит на мои хлопоты, потом ему это надоедает, он привстает со своего места и уверенно кладет свою мускулистую левую руку мне на плечо:

— Смотрел ведь исподтишка? Признайся давай, сильно бить не буду тебя, чмошника! Если плакать не будешь!

— А чего не посмотреть? За посмотреть денег ведь не берут, — нагло отвечаю я. — Если всем и каждому свою п…. сама показывает, так зачем отказываться от зрелища бесплатного? И еще на тебя, п…страдалец, какое-то внимание обращать? Не достоин еще, сопляк!

Стол уже полностью пустой, несколько разложенных салфеток сделают приземление Толика немного мягче. Хотя бы для моего человеколюбивого сознания. И для сохранности казенной мебели.

Обрадованный моими словами до глубины души парень привстал совсем, схватил меня за горло и потащил наверх правой рукой, отводя левую для первой оплеухи.

Не думаю, что на долгие разговоры он меня поднимает, поэтому я махнул правой даже без добавления маны. От резкого подзатыльника парня согнуло, он как раз очень точно и громко бумкнул головой в твердую поверхность столика.

Столик удар выдержал, немного промявшись, а вот голова бедового Толика нет, глаза у парня закатились, он сполз в проход между сидениями, хорошо еще ударившись челюстью о край столика.

Я специально не стал отправлять наглеца в стенку купе или бить о полку, чтобы звук удара и сильное сотрясение не донеслись до пассажиров в соседних купе. Не стоит привлекать их внимание подобными провокационными звуками.

Уже обдумал данный вариант, как самый подходящий для бесшумного оглушения. На столик еще можно упасть, просто слезая с верхней полки, в конце концов. И очень сильно удариться любым местом, но лучше всего лбом для обширного сотрясения.

Зато сама поверхность стола вполне комфортная для того, чтобы товарищ надежно понял, что я могу выпить, когда захочу. И даже не стану его спрашивать ни о чем. Еще никаких рваных ран на нем не останется, что еще один из плюсов для применения именно данного предмета обстановки.

Как бы он не хвастал своим ударом, который бьет всегда один раз. Теперь одного раза хватит уже для него с полной гарантией. Никто в этом мире не перенесет мою плюху просто так, даже сам железный Майк Тайсон.

Когда через пару минут в купе проскользнула Света, несколько секунд наигрывая пальчиками на двери условный сигнал-предупреждение, Толик все еще лежит на своей постели. Как вырубился сразу от мощного удара лбом, так и не пришел еще в себя до сих. Только пришлось его поднять за одежду и положить на сидение.

«Ну, там и по затылку моей ладонью с усилением прилетело хорошо. Сотрясение точно будет, если есть, конечно, чему сотрясаться в его довольно симпатичной и внешне мужественной голове», — посмеиваюсь я про себя.

Я сам открыл купе и запустил признанный источник всех бед Толика.

— Что с ним? — не на шутку испугалась девушка, наклоняясь над телом парня.

Взгляд мой опять предательски скользит под шортики, потом под задравшуюся маечку, тогда я спокойным голосом отвечаю:

— Споткнулся и об стол лбом ударился, потерял сознание.

Девушка хлопочет над напарником, брызгает ему водой из бутылки в лицо и трет щеки.

Я попозже ей весомо так сказал, улучив момент в ее хлопотах:

— И тебе одеться нужно, Светлана. Хватит тут своей грудью передо мной бесстыже так размахивать! Он из-за этого и упал, ударился так сильно, ведь очень переживает за твой проститутский внешний вид. Не нужно больше так парня заставлять нервничать, как какая-то тварь последняя!

Захотелось мне ей побольше откровенно сказать, у меня тоже в душе накипело, а она явно полностью в теме.

Света мельком взглянула на меня нехорошим взглядом, однако спорить без команды главного в группе не стала. Знает ведь, зачем вышла из купе и что собирался ее парень устроить. Только пока облом получился с их замыслами. Вскоре Толик очухался, а я снова подумал, что теперь придется небольшой купол ставить, когда спать соберусь.

Что еще в долгом пути делать, как не читать, есть и спать, когда глаза устанут.

— Что? Что со мной? — услышал я вскрик парня и тихий ответ Светы, что он так лежал, когда она вернулась в купе.

Увидев его напряженный взгляд, брошенный на меня, я только усмехнулся:

— Ты веди себя прилично, тогда больше не запнешься и не упадешь ни разу! Обещаю! Голова поболит пару дней и пройдет. А в следующий раз, если с первого раза дурачку не дошло, сразу в больничку поедешь, вообще не приходя в сознание. Только тебе же нельзя в больницу, пока до Москвы не доедете.

Они переглянулись между собой, Толик сразу заторопился встать, потом они приподняли полку и напряженно уставились на свой багаж.

— Все на месте, — услышал я едва слышный шепот девушки.

Да, явно над чем-то переживают голуби сизокрылые, если первым делом не претензии мне предъявляют, а свои сумки и чемоданы смотрят. Не пропало ли чего-то из них, за что у них головы медленно открутят против часовой стрелки без всякого наркоза очень жестокие люди.

Потом они еще пошушукались, после чего Толик уже вполне вежливо попросил меня выйти из купе на пять минут.

— Свете нужно переодеться! Пожалуйста!

Быстро учится парень приличным манерам, только красный отпечаток поверхности стола на его лице портит всю благостную картину. И врет опять для чего-то, как мне сигнализирует умение.

— Ага, на пять минут? Обойдетесь! Не доверяю я вам настолько, чтобы с моими вещами наедине оставить на такое большое время! Это мне все придется забирать с собой! А на хрен мне такое надо? Быть вежливым с вами! Обсосами! В туалет сходит переоденется, как миленькая! — выдаю я положенный текст.

И просто отворачиваюсь к стене, накинув небольшой защитный купол вокруг себя, на всякий случай. Если у Толика что-то переклинит в башке после тяжелого сотрясения. Никуда они не делись, конечно, больше вообще не настаивали на уединении. Только проверили более тщательно все вещи и облегченно вздохнули про себя. Только такой вздох я тоже отчетливо разобрал и услышал.

Так дальше и поехали, больше не разговариваем между собой, однако я все равно чувствую серьезный негатив со стороны Светы и более уважительное теперь отношение Толика. Подруга переживает из-за наглядного унижения моей рукой своего крутого парня, лицо у того опухло, вскоре начнет синеть или желтеть.

«Ну, как скоро, через пару дней точно».

Я теперь выскакиваю только постоять в коридоре около приоткрытой двери в купе. Или по-быстрому забегаю в туалет, делаю свои дела и тороплюсь обратно. Рюкзак и ноут каждый раз беру с собой, чемодан и чехол оставляю, рассчитывая, что небольшой кодовый замок на чемодане не даст возможности соседям познакомиться с Палантирами слишком близко.

Магический замок на саму полку все же не ставлю, чтобы слишком не заинтересовать соседей странным делом.

Однако все же негатив я от них чувствую не слабый такой, есть устойчивая тяга нагадить мне. Теперь больше от Светы, но и от Толика тоже имеется. Хотят они как-то переиграть свое символическое поражение и отомстить за него.

«Не физическим путем вызов бросить, а как-то по другому подгадить!» — кажется мне.

Через сутки с небольшим поезд подъезжает к Москве, где мои соседи должны вылезти, а я с ними с большим облегчением попрощаюсь. То есть даже не посмотрю вслед недоноскам.

Меня к этому времени уже здорово приперло сходить в туалет, поэтому я выскочил на две минуты, оставив дверь купе открытой. Прихватил, как положено, только рюкзак и ноут.

Но, когда вернулся, дверь уже закрыта и даже на замок. Понимая, чем мне подобное промедление грозит и что нельзя терять ни секунды, я просто вырвал одним могучим рывком замок-защелку и мгновенно понял, что уже опоздал.