– Наверно, она была очень красивая, твоя матушка, – заметил Вега, протягивая Бриане ладонь, полную сушеных вишен. – Раз её сам король отметил. Мог ведь и какую-нибудь из знатных дам осчастливить…

– Наверное, – кивнула Бриана. – Я не помню матери. Она рано умерла… Государь признал меня, внес в свитки, забрал в королевскую семью, приставил ко мне трёх нянек, – девушка улыбнулась, вспомнив трёх румяных барышень, которые играли с ней в мячи, салки, скакалки, наряжали её в разноцветные платья, убирали ей волосы в причудливые причёски. – Потом государь стал обучать меня воинскому делу. Всем знатным дамам положено узнать секреты фехтования, верховой езды, стрельбы из лука. А королевским дочерям и дочерям лордов полагается еще уметь командовать войсками. Отец всему этому меня учил. И в пятнадцать лет я получила из его рук боевой меч, щит, знамя. И дружину мне собрали…

Она прервала на минуту рассказ, чтоб устроить прутья с ломтиками над углями. Хлеб сразу начал румяниться.

– Ну-ну, дальше говори, – заторопил Бриану волшебник.

– Дальше, – улыбнулась девушка. – Дальше в нашей семье появился Гедеон. Отец светился от радости. Наконец-то у него появился сын! Он хотел, чтоб вместе с ним вся страна праздновала. Так и было…

– Я помню, – кивнул Вега. – По всей стране народ веселился. Пироги со смородиной и медовуху просто так раздавали. А сам я тогда дней пять не просыхал – столько вина перепил… Но потом умерла королева.

– Да. Леди Милен сильно расхворалась после родов и не оправилась. После большой радости было большое горе. Мы все скорбели. Королева была красива и добра. И ко мне тоже. Она называла меня дочерью и ни разу не попрекнула за происхождение…

– Про её доброту все знают. Про королеву Милен люди даже песни сочинили. Слышала ли?

– Нет.

– Ну, так слушай, – и Вега сделал брови домиком и тихо, печально запел:

 
Угасли наши звёзды,
Сломались наши крылья,
И вот краса и радость
В могиле…
Глаза навек закрылись,
И руки уж безвольны.
Ах, смерть украла радость.
Ах, больно…
 

Он пел хорошо, красиво, но Бриане не хотелось скорбеть по давно умершему человеку, пусть даже и была королева Милен ей дорога. Поэтому она прервала волшебника, сказав:

– Да, всем нам тогда было больно. Очень больно. Но есть время для смерти, есть время для скорби, а есть время для радости. Так меня учил отец.

– Он хорошему тебя учил, – улыбнулся Вега.

– Он тоже сильно горевал, но потом заставил себя вернуться к жизни, ведь с востока опять готовилось вторжение. Нужно было думать о том, как защитить свою землю, свой народ. И вот тогда я пошла с ним в свой первый военный поход…

* * *

Бриана даже губу закусила, чтоб не всхлипнуть, потому что очень ясно вспомнила этот поход. У неё тогда уже была оруженосица – крепкая, широколицая, рыжая и конопатая Аньес. Но отец-король часто делал то, что должна была делать Аньес: проверял подпругу у боевой лошади дочери, точил ей меч. И всё это – с улыбкой в густой бороде. Похоже, ему нравилось заботиться о дочке. Так же, должно быть, он заботился о старшей дочери, так же готовился печься и о сыне.

Его речи, советы, адресованные Бриане, всегда были кратки и точны, но говорил он их особым тоном, теплым и тихим, совершенно не таким, каким общался с другими воинами.

«Ах, что с тобой теперь, отец?» – чуть не простонала Бриана.

Даже после всего, что случилось, она не могла не любить его…

Когда был её первый бой – за Лисий хребет, отец держался рядом и постоянно прикрывал дочь своим большим щитом от копий и стрел наседавших харов. А они – чернолицые уроды – верещали, как раненые свиньи, и упрямо пёрли на бранийцев, совершенно не боясь ни острых мечей и топоров противника, ни самой смерти…

– Никогда не видел харов, – признался Вега в этом месте рассказа Брианы. – Только в книге о них то-сё читал. Но в книге про харов – только две страницы. Это мало. Расскажи больше.

– Они очень сильные и высокие. Они отрывают головы тем, кто попал к ним в руки, раскалывают черепа и съедают мозги врага, – усмехнулась девушка. – Верят, что так к ним переходит ум врага, его сила, хитрость, знания. Хары не чувствуют боли, когда злятся. Совершенно. Если попадают в плен, то сами себе останавливают сердце…

– О-о, какие монстры, – округлил глаза Вега. – С ними опасно иметь дело. А что им нужно на наших землях?

– Они приходят за людьми. Они не могут без человечины. Особенно – без наших мозгов. Пару раз в году приходят в наши края, за любимой едой, как на рынок, твари. Ну и грабят, конечно. Им всё годиться: скот, оружие, одежда, даже дома по брёвнам растаскивают. Потом убегают в свои пущи, далеко-далеко, в чащобы…

– Почему бы не собрать армию, не пойти в пущу, не перебить этих гадов всех до единого? – предложил Вега.

– Не так всё просто. Армия наша не так велика, чтоб соваться в северные леса. К тому же, армия наша разделена, ведь кроме харов и с других сторон врагов хватает. Отправь всех за харами – кто будет южную провинцию Орно охранять? Князь Ройнар всё ещё предъявляет права на те земли и не раз уже налёты совершал. Сейчас вот только присмирел, потому что отец выбил его из крепости Кап, на другой берег Юлки. А кто поручиться, что он не начнёт вторжения, узнав, что войско наше вместе с королём утопало за Лисий хребет?

– Нда-а, – протянул Вега, почёсывая затылок. – Сложное это дело – страну сохранять.

– Сложное, – согласилась Бриана, протягивая волшебнику один из прутиков с хлебом. – Но мой отец отлично справляется… Жаль, теперь ему одному всё делать придется… Ливана замуж выходит, Гедеон умер, а я… Меня для него, для всей Брании уже нет…

– Одному иногда проще, – сказал вдруг Вега. – Я пока с братом вместе делами занимался, много ошибок понаделал. Брат часто меня подводил: то словом неосторожным, то делом, поперек моего сделанным. А теперь…

– Где ж твой брат?

– Разошлись наши дорожки – и всё тут, – буркнул чародей, вонзая зубы в хлеб.

– Поругались, что ли?

– Это неважно. И тебя не касается, – парень нахмурился, думая о чём-то своём.

– Но я же столько о себе рассказала, а ты? Ты разве ничего мне не расскажешь?

Вега хмыкнул:

– Кто кого спас, тот того и развлекает рассказками? По-моему, должно быть наоборот!

– Понятно, – Бриана кивнула, но она была недовольна. – Но ты слишком многого от меня хочешь: и рассказов, и службы и того, чтоб я тебя учила. По-моему, ты тоже должен что-то дать мне.

– Что же? – хитро улыбнулся Вега. – Что тебе от меня понадобилось?

– Для начала – пару слов о себе. Ты обо мне многое знаешь, даже тогда знал, когда я тебя не знала, я ведь не последняя девчонка в стране. А вот я о тебе – о-очень мало. Расскажи о своём клане. Как вам там живётся?

Дед, сидящий на ветке липы над головой чародея, громко каркнул и пару раз стукнул клювом в дерево, словно тоже потребовал рассказа от парня.

– Ишь ты, обложили со всех сторон, – засмеялся молодой человек, укладываясь на бок на ковре. – Ну, уж нет. Ничего я пока тебе не расскажу, распрекрасная ты моя госпожа…

Глаза Веги горели насмешкою, и это заставило Бриану нахмуриться: не любила она лукавых, не понравилось ей и велеречивое обращение парня.

Чародей заметил и рассмеялся еще громче:

– Я потому не хочу про себя рассказывать, что будет рассказ мой очень уж скучным после твоих историй. О чём мне говорить? О том ли, сколько я горшков в родительском доме поразбивал? Или о том, как ресницы и брови сам себе и брату своему сжёг, колдуя со взрывными порошками? Не стоит время тратить на эти детские байки. Да и спать давно пора, крошка: темно, холодно, а завтра – снова в путь. Надо бы спать и сил набираться, ей-ей…

* * *

Девушку разбудили радостные птичьи трели: какая-то восторженная пичужка не жалела горлышка, приветствуя начало дня.

Бриана полежала минутку, наслаждаясь песнями пернатой крохи и чрезвычайно приятными запахами тронутых росою трав, а потом встала, чтоб полюбоваться розовым востоком и лошадьми, гуляющими по колено в тумане.

Да, росы было много, и это понравилось девушке. Она отошла шагов на двадцать от рябины, под которой располагался их скромный бивуак, скинула с себя одежду и легла на влажную траву, тихо хихикая от щекотки. Потом покатилась по лужайке, освежая себя росою. Такому ритуалу, дарующему здоровье и красоту, Бриана научилась у старшей сестры.

Умывшись и взбодрившись, девушка шустро оделась и вернулась к месту ночёвки, то и дело мотая головой, чтоб стряхнуть влагу с недавно остриженных, взъерошенных волос.

Вега лежал у самого кострища, свернувшись в клубок, замотавшись в плащ, и мирно посапывал, очень походя на ребенка, а не на самостоятельного и вполне искусного чародея.

– Кто же ты такой, Вега? – хмыкнула Бриана, приближаясь к коробам волшебника (девушка еще вчера заметила, что с этой ношей чудодей предпочитает возиться сам, и теперь она желала узнать, что же там такое ценное обретается).

Но тут Бриана попала впросак. Простые шнуры, которыми была завязана крышка короба, совершенно не желали развязываться. Девушка растягивала петли, а они тут же стягивались обратно, причём крепко-крепко, словно говорили: «И думать не смей вновь за нас браться!»

«Зачарованы!» – сообразила раздосадованная Бриана и не сдержала огорчённого возгласа.

– Да, крошка, и не суйся к ним больше, – строго сказал Вега, поднимая голову с кулака.

Его лицо было сердитым, и Бриану это не удивило. Ей бы тоже не понравилось, если бы кто-то без её ведома стал копаться в её вещах.

– Прости, – сказала девушка, отходя к рябине, под которой они ночевали.

– Вот, значит, как, – буркнул Вега, садясь у кострища и взлохмачивая волосы пальцами. – Кровей мы королевских, но воровать не гнушаемся?

– Не собиралась я воровать, – хмуро отвечала Бриана, прислоняясь спиной к дереву. – Я просто хотела узнать о тебе побольше. Вещи часто говорят о людях больше, чем сами люди говорят о себе.

– Да, конечно, – горько усмехнулся молодой человек. – Что ж тебе надо обо мне знать? Разве мало я рассказал?

– Честно отвечать?

– Конечно! Будешь врать – я замечу!

– Мало. Мало ты рассказал, – тряхнула головой Бриана. – Слишком много непонятного, нелогичного в твоих словах…

– О! О! Минуту! – замахал руками Вега, кривясь так, будто только что кислый-прекислый лимон слопал. – Только не говори мне о логике на пустой живот! Я не умыт, не выбрит, я есть хочу, а ты тут ко мне с такими претензиями! Так нельзя! Нечестно! У тебя утром одно настроение, у меня – другое, и прескверное. С этим надо считаться! Я, пока не приведу себя утром в порядок, очень плохо соображаю и на доброе общение не настроен. Это понятно?

Теперь усмехнулась и Бриана (её повеселило красноречие волшебника):

– Понятно, мастер Вега. Иди, умойся. Я не против…

* * *

Вега медленно ел яблоко и булку и сердито посматривал на Бриану, которая очень быстро подкрепилась лишь сырым яйцом и ломтем чёрного хлеба и теперь сидела напротив, на своём мешке с вещами, подвернув ноги кренделем, и с улыбкой ожидала того момента, когда чародей прикончит свой завтрак.

Она, похоже, твёрдо настроилась добиться от парня рассказа о нём самом, и эта решимость сквозила и в позе девушки, и в её взгляде, и в улыбке. «Покою я тебе не дам!» – вот что читал погрустневший Вега на лице своей спутницы.

Но волшебник, судя по всему, не был готов к такому напору со стороны спасённой им девицы, и теперь лихорадочно придумывал наиболее выгодные для себя варианты действий.

Однако, сколько яблоко ни ешь, а оно рано или поздно кончается. Это и случилось с яблоком Веги. Оно и булка закончились, и магу пришлось похлебать из фляжки воды, вытереть губы полотенцем и вздохнуть, глядя на Бриану.

– Итак, – сказала девушка.

– Что? – довольно грубо осведомился мрачный волшебник.

– Куда мы едем, многоумный Вега?

– Тебе не всё ли равно?

– Нет. Я привыкла знать о том, куда топает моя лошадь.

– О-ох. Отвыкай вот теперь.

– Нет, – улыбнулась Бриана, и теперь это была хищная ухмылка.

– Мы едем на юг, – выдохнул Вега, понимая, что так просто королевна от него не отстанет, а продолжит мучить расспросами.

– Юг – очень большой. Куда именно мы едем?

– В Парру.

– В Парру? – удивилась Бриана.

– Да-да, в Парру. Там нас ждут одни мои хорошие знакомые. У меня с ними там назначена встреча. Очень важная для меня. А раз ты со мной, то и для тебя тоже.

– Какое-то нехорошее место вы для встречи выбрали, – заметила Бриана. – Пущу с дурной славой…

– Да неужели же ты лучше мага знаешь, где магам лучше всего встречаться, – хмыкнул Вега и поднялся со своего плаща, чтоб начать собирать вещи.

– Подожди! – спохватилась девушка. – Как же твой рассказ?

– Что? Ещё? – возмутился Вега. – Тебе мало?