Цитаты из книг автора «Инна Бачинская»

мы часто обвиняем тех, кого обидели… так нам легче справиться с чувством собственной вины.

–Я как робот с перегоревшими предохранителями, – пожаловался Монах, снова потирая пятерней затылок. – Собираю информацию, а осмыслить ее логически не получается. Я дергаюсь, искрю, мигаю лампочками – и все без толку.

Он всегда просчитывал варианты на несколько ходов вперед. Была задача, были пути реализации. Главное – исключить случайности. Сейчас же задача усложнилась, так как случайности все-таки возникли. Случайности и непредвиденные обстоятельства, в результате программа может дать сбой. Ну что ж, подумал он, значит, уберем их, только и всего. Непредвиденные обстоятельства и случайности. Он знал себя и верил в себя, он был одержим сильным чувством – клубком из ненависти, злобы, желания мести… Не сомневаясь, без колебаний, методично шел вперед. Нет, впрочем, слово желание здесь слишком нейтрально и не передает смысла задачи. Он был одержим! Одержим жаждой мести… До бурления крови, до дрожи в руках, до полного помрачения рассудка. Но об этом знал лишь он один. На поверхность не вырывалось ничего. Ничто не выдавало

общая сумма разума на планете – величина постоянная, а население растет, потому так много социально недоразвитых. В том смысле, что на каждого приходится разума все меньше и меньше.

«рефлексия»? – Он кивнул, увидев поднятую руку. – Размышления о происходящем в собственном сознании! – Осознание того, как тебя воспринимают в обществе.

что открытия совершают невежды, которые просто не знают, что так не бывает. Пробуют то одно, то другое, тычутся, как слепые котята, и вдруг нате вам – открытие века!

Нужно философски подходить к реальности, твердо памятуя, во-первых, про полосатую зебру, про свет в конце туннеля и праздник на твоей улице, а во-вторых про удачу и шанс. И самое главное – чтобы было интересно, как я уже сказал ранее. При позитивном настрое даже мелочи потрясающе интересны.

Пролог Женщина под дождем Улицы поселка были пустынны; редкие фонари слабо освещали дорогу, неровные тротуары и заборы, за которыми угадывались деревья. Поздние сентябрьские сумерки, темные окна домов – то ли там никто не жил, то ли жители уже улеглись, – и слабый, нерешительный дождь в листьях деревьев, в траве рождали ощущение тоски и безотчетной тревоги. Было удивительно тихо – казалось, и дома и деревья затаились и внимательно наблюдают за чужим человеком, попавшим сюда в такое время неизвестно по каким тайным и темным делам. А чужой человек, женщина, отпустившая такси за два квартала до нужной улицы – на всякий случай, – медленно шла вдоль бесконечного забора, пытаясь рассмотреть номера на домах в поисках нужного семнадцатого. Дома на улице были старой застройки, одно- и двухэтажные, в основном деревянные. Из трещин в асфальте мощно тянулись белесые стебли полыни, крапивы и тонкие тугие стрелы подорожника. Казалось, место это давно брошено и обезлюдело. Вдруг впереди

– Верно. Но умные люди говорят, если факты противоречат теории, к черту факты. У нас есть некто, подозреваемый в убийстве; есть мотив, есть возможность, есть оружие… в смысле, шнур от портьеры. Его шантажируют, он убивает всех, кто был в доме в ту роковую ночь. Безупречная логика.