Я готова была проснуться где угодно - в квартире Джона, в клетке, прикованная наручниками, на свалке с бомжами, на обочине дороги, выброшенная из машины. Но только не в том месте, где действительно проснулась.
У себя дома.
Я проснулась у себя дома, на кровати, прикрытая покрывалом. Туфли сняты и валяются рядом на полу. Значит, я вырубилась так, что даже не почувствовала, как Джон притащил меня в квартиру, на сороковой этаж, на минуточку. Спасибо хоть, что действительно не выбросил у мусорки, как использованный презерватив. Голова раскалывается, а тело - ещё сильнее, промежность саднит и ноет, обжигает, когда справляю малую нужду - кажется у меня микротрещины там появились от здоровенного хрена Ведьмака. Бросаю в стирку пропитанное потом платье и стоящие колом от засохшего семени трусы, набираю ванну, плюхаюсь в неё и пытаюсь осознать всё, что произошло. Я ещё Дану не успела переварить, как случилось новое событие - этот бешеный, животный, необузданный трах в Мустанге. Что это было? Жест ревности и мести Джона оттого, что застал меня с Паулем или понимание того, что всё кончено и попытка «попробовать меня» на прощание? Или всё вместе? Это определенно прощание - Ведьмак остаётся козлом невзирая на то, сколько раз я вчера кончила под его волшебной тушей. Тело вспыхивает от воспоминаний, закрываю глаза и прокручиваю киноленту событий в голове от момента зашвыривания меня в Мустанг до момента засыпания на заднем сидении. Кажется, меня никогда в жизни так улётно не трахали, исключая то, что это был очень странный секс. Странный тем, что мы ни разу не поцеловались, я ни разу не увидела его лица и тела, и даже члена, он тоже видел меня только со спины. Как этот секс мог выглядеть при других условиях? Растворяюсь в фантазиях, а потом решительно вышвыриваю их из головы, потому что смысла в этом нет. Всё кончено. Джон сука, а даже если бы и хотел извиниться или восстановить отношения, то явно не оставил меня одну в квартире. Но он уехал, давая понять, что этот секс был точкой. Красивой, жирной и до трясучки приятной точкой.
Трясучка, кстати. Я хочу есть до потемнения в глазах, поэтому быстро отмываюсь от улик вчерашнего безумия и бегу на кухню. Жарю себе скрембл, потому что это быстрее всего, попутно отрезая ветчину огромными ломтями и поедая прямо над сковородой. Нормальные люди не могут есть во время стресса, но где вы тут видели нормальную? Наоборот, сметаю всё на своём пути и сколько не бросай в топку - буду хотеть ещё и ещё. Не знаю, почему я не толстею от такого режима, ибо в стрессе живу уже давно благодаря матери. Жадно ем свой завтрак, запиваю двумя огромными кружками кофе с молоком, шлифую половиной пачки вафель, наливаю третью кружку кофе и выхожу с ней на балкон, закуриваю, вяло оглядывая панораму города. И впервые, понимаю, что прямо напротив меня, на холме, стоит огромный и красивый дом Кайзеров, переливающийся и горящий сотнями стёкол. Задумчиво смотрю на него, затягиваясь сигаретой - это место, где я познакомилась с Джоном и теперь каждый раз во время перекура мне придётся вспоминать об этом. Так себе перспективка, конечно. Погода сегодня восхитительная, как летом - идеально для того, чтобы выйти на прогулку, на пробежку, на тренировку, на пляж к любимому океану. Но мне ничего из этого не хочется.
Заказываю себе две огромные пиццы, сет роллов, несколько бутылок колы и весь оставшийся день чиллю с этим на кухонном диване перед телевизором, пересматривая «Дневники вампира» и пытаясь заглушить внутренние диалоги. Там и засыпаю под ночь.
Мне снится жуткий сон - двухтелый дьявол с картины ангелов и демонов. Две его сущности сражаются друг против друга, два его туловища бесконечно ранят мечами противника, который по сути одно с тобой тело, кровь льётся отовсюду, как из пожарного шланга, крики, стоны боли и бесконечное, беспросветное отчаяние, которым пропитан воздух вокруг них. Я наблюдаю за битвой и начинаю улавливать изменения в лицах демона - одна его половина приобретает женские черты, вторая - мужские. Приглядываюсь получше и понимаю, что у женской половины - моё лицо, а у мужской - Джона. И мы сражаемся из последних сил, пытаясь сделать друг другу как можно больнее. Не понимая, что мы - элементы одного организма и если погибнет один, неизбежно погибнет и второй. Моя половина отчаянно бьётся против половины Джона, а потом он всё же пронзает её мечом в живот. Демонесса моим лицом, моим ртом кричит от боли и я чувствую эту боль тоже - обжигающую острым металлом живот, кишечник. Вою, плачу вместе с ней, ощущая, как острие меча упирается в позвоночник и переламывает его, как тонкую сухую ветку. Пораженная половина демона неестественно заваливается назад, складываясь пополам, а мужская победно хохочет, зловеще, ядовито.
Просыпаюсь в ужасе, в поту, с криком, физически испытывая боль в животе. За окном рассвет пробуждает небо, окрашивая в неоново - голубые, холодные оттенки, в текстуру мрамора и льда, в цвет и настроение Ведьмачьих глаз. Словно всевидящее око, небеса цвета льда наблюдают за мной его взглядом, замораживающим и пронизывающим насквозь. Сбрасываю с себя это впечатление и ночной кошмар, собираюсь на работу - приду сегодня пораньше, мне не привыкать. Разглядываю себя в зеркало и обнаруживаю Ведьмачью метку - огромный, бордово - синий засос на задней поверхности шеи. Растерянно потираю его пальцами и распускаю волосы, чтобы скрыть от посторонних глаз. Лениво собираюсь, облачаюсь в то, что первое подвернулось под руку в гардеробной - вельветовый спортивный костюм мокро - фиолетового цвета, натягиваю кроссовки, затыкаю шум города наушниками и не спеша иду на работу, слушая музыку.
Слёзы непроизвольно наворачиваются на глаза, когда плейлист подаёт в мои уши Lana Del Rey - Sad girl, bad girl.
Но ты не видела моего мужчину -
У него есть огонь и он ходит с ним,
У него есть огонь и он разговаривает с ним.
Его лишняя красавица, лишняя красавица
Делает меня такой грустной девочкой.
Я - грустная девочка.
Я - плохая девочка.
Хочу переключить, но рука не поднимается, слушаю до конца, вспоминая, как танцевала и пела перед Ведьмаком, вспоминая его откровенно любующиеся мной глаза. Господи, как мы так быстро свернули не туда и рухнули из рая в ад?
Доползаю до клиники еле живая от тоски и встречаюсь у её дверей с женщиной - взрослой и явно зажиточной, в красивом тренче из натуральной чёрной кожи, с белыми, как у Круэллы волосами, оттенёнными единственной, чёрной прядью у лица. На вид ей между 50 и 60, но явно ухаживает за собой у косметолога.
- Здравствуйте, вы Нетта?
- Да. - с опаской отвечаю, гадая, кто она, откуда знает моё имя и чего хочет.
- Я мать Пауля.
«Ёшкин кот! Тебя мне ещё не хватало!»
Складываю руки на груди замком.
- И?
- Я прошу вас по хорошему оставить в покое моего сына.
Разражаюсь истерическим хохотом, прямо ей в лицо.
- Тетенька, мне ваш сыночек в голодный год за мешок оладушек не нужен!
- Я серьезно. Пауль обручён.
Замолкаю, застываю от столь неожиданной новости и вопросительно смотрю на женщину. Она молча показывает мне заставку экрана на своём айфоне последней модели - там фотография Ромео в обнимку с той самой полноватой девицей из бара, с разноцветными, пожжёнными волосами.
"Твою-ю-ю ма-а-а-ть! Он снимал меня прямо на её глазах! Целовал меня в игровом клубе у неё на виду! Я, конечно, давно усвоила что Пауль - далеко не ангел, но чтобы настолько…"
О проекте
О подписке
Другие проекты