Глава 8

«Шторм»

Msg John: «У меня болит горло. Не хочу тебя заразить, поэтому пока не будем видеться.»

Msg Netta: «Заразиться через твой поцелуй - определённо, будет стоить того.»

Msg John: «Не будет, не хочу, чтобы ты болела.»

Разочарованно смотрю в телефон. У меня выходной сегодня и завтра, я рассчитывала провести их вместе. Хитрый план преодоления этого недоразумения быстро проникает в голову. Делаю свои запланированные дела - убираюсь в квартире и еду на тренировку, а на обратном пути забегаю в магазин фермерских продуктов и покупаю домашнюю курицу. Варю из неё насыщенный, крепкий суп с яичной лапшой и зеленью, чтобы упаковать в термос и заявиться с этим на порог к Джону, естественно, без предупреждения. Пусть узнает, какая я заботливая и хозяйственная - плюс баллы в копилку моей репутации. Собираю в красивый подарочный пакет термос, апельсины и травяные конфеты от боли в горле, трясусь с этим в общественном транспорте и к наступлению темноты достигаю заветного дома. Смотрю на свет, горящий в окнах четвёртого этажа и мечтательно прикидываю, где мы оба будем жить, когда решим съехаться - здесь или у меня? Поднимаюсь по лестнице и смело толкаю дверь, надеясь, что она не заперта - тогда больше шансов проникнуть в квартиру, увидеться с ним и не получить «от ворот поворот». И к счастью, беспрепятственно захожу внутрь.

Захожу и застываю, как статуя, на месте. В прихожей стоят кислотно - розовые кеды. Женские кеды. Слышу голоса из гостиной, обращаюсь в слух, намереваясь пошпионить о содержании разговора с таинственной гостьей.

- Джон, ты мне очень нужен…

- Иди ко мне, Дана.

Дана. Дана! Он говорил это имя, упоминая свою подружку для секса! И заверял о том, что она в прошлом! Стало быть - лгал! А меня уверял в том, что честность и открытость это высшие ценности, которые необходимы ему в отношениях.

Мне становится плохо, в глазах стремительно чернеет, во рту странный привкус и тошнота.

Бей, беги или замри? Сейчас быть «взрослой девочкой» и бить у меня вряд ли хватит сил, поэтому выбираю бежать. Ставлю свой пакет на пол, выбираюсь из квартиры почти что на четвереньках и сажусь на лестнице, привалившись к стене. Пытаюсь отдышаться и прийти в ясный ум, а в ушах стучит голос Джона: «Иди ко мне, Дана». Слёзы вскипают в глазах и вырываются наружу - чёрт, я ведь уже поверила ему, я уже влюбилась! Какое счастье, хватило ума не переспать с ним вчера!

Кое-как соскребаю себя с лестницы и плетусь домой пешком. Плетусь, рыдая в голос на всю улицу и от всего сердца жалея себя. Меня, значит, бортанул сегодня, чтобы пригласить потрахаться эту Дану! А выглядел, как самый серьезный и достойный кандидат за всю мою жизнь! Замуж звал, зачем? Зачем большинство мужчин такие обесценивающие потребители? Что молоденький Пауль, что взрослый Джон - все, абсолютно все сделаны из одного теста! Из блядского, подлого, ублюдского теста!

Когда очень долго и горько плачешь, неизбежно наступает стадия замороженности - уже будто ничего не чувствуешь, не реагируешь. Именно в этой стадии я возвращаюсь домой. Следом наступает злость, жажда крови и мести. Я не должна сидеть дома и убиваться по этому мудаку! Не достоин! Не заслужил! Сейчас же приведу себя в порядок, отправлюсь в клуб и буду танцевать всю ночь, пока ноги не откажут. Буду флиртовать со всеми встречными и поперечными, напьюсь, забудусь!

Умываюсь, привожу в порядок лицо и волосы, достаю из гардеробной своё самое блядское платье, которое давно купила, но так и не решилась носить - чёрное, экстремально короткой длины, без лямок, тонкая тряпочка, еле держащаяся на груди. Надеваю его, каблуки повыше и гордой походкой направляюсь в ближайший клуб, возле вывески которого делаю счастливое селфи и заливаю в статус своего профиля - пусть все знают, что у меня в жизни всё классно, что я не унываю! В эту же минуту мне начинает звонить Джон и я вспоминаю, что следы моего присутствия - пакет с супом, остались в его квартире. Значит, он понял, что я его рассекретила. Ну и отлично! Выключаю телефон и вхожу в клуб, следую прямиком к барной стойке, заказываю себе сет шотов В-52 и вливаю все их в глотку под охреневший взгляд девушки бармена.

- Мой парень оказался сволочью. - объясняю ей и тут же заказываю второй.

- О, знакомая ситуация! - комментирует девушка и оформляет мне второй сет с лишней порцией, - В знак поддержки, комплимент от заведения. - подмигивает мне и я улыбаюсь.

Только женщина может понять другую женщину в такой ситуации.

Разворачиваюсь на стуле к танцполу, чтобы оценить его обитателей и часто моргаю, надеясь, что это иллюзия и она рассосётся. Но нет, не рассасывается - сквозь толпу танцующих прямиком ко мне продирается…Пауль!

- Ты как здесь оказался, Ромео?

- Посмотрел твой статус.

- Я же заблокировала тебя!

- Нетта, есть специальные боты, которые могут прислать тебе статусы любого профиля. Даже того, который заблокировал тебя.

- Проклятый хакер! Ладно, ты как раз вовремя появился. Пей со мной шоты и пойдём танцевать.

Внимательно разглядываю его в бликах светомузыки. Молодой, красивый, дерьма не хлебавший, вся жизнь ещё впереди. На ум приходит популярная ныне фраза:

«Быть им или быть с ним?».

Пауль и рад стараться - быстро выполняет приказ, осчастливленный внезапной аудиенцией. Он, конечно, тоже тот еще фрукт, но вполне сгодится, чтобы забыться хотя бы сегодня, сейчас.

Мы выходим на середину танцпола, я смело беру его руки и кладу себе на задницу. Мальчишка просто в восторге, обнимает меня и без устали шепчет на ухо, что ему нужно объясниться со мной.

«Не хочу ничего слушать, Пауль. Не хочу никакой очередной лжи. Заткнись, пожалуйста и предоставь мне себя в качестве антистресс игрушки.» - с этими мыслями затыкаю его неустанный прекрасный рот поцелуем.

Парень чуть не писается от восторга, сжимая меня в крепких объятиях, а я…

…а я не чувствую ничего.

Ничего даже похожего на то, что испытывала от его поцелуев с ароматом грушевого штруделя раньше. Не чувствую ни возбуждения, ни облегчения, ни возмездия, ни удовлетворения, ни удовольствия, ни отмщения. Злополучный Джон упорно не покидает голову. Я не хочу целовать Пауля. Хочу целовать Джона, но он - двуличный идиот.

Слышит ли он сейчас мои мысли, как всегда? Не уверена, что да, но и не уверена, что нет.

Потому что огромная пятерня ложится на мой затылок, сжимает волосы в кулаке и с силой отрывает от губ Пауля.

- Джон! - я вскрикиваю, не ожидая ни его появления здесь, ни этого грубого жеста.

Его глаза - глаза сумасшедшего, настоящего серийного маньяка, желающего совершить убийство. Бешеный, отрешённый, нечеловеческий взгляд, замораживающий ледяными айсбергами, от которого кровь стынет в жилах. Сейчас я должна крикнуть ему в лицо, какой он подонок, но вместо этого, обездвиженная первобытным страхом, еле смотрю в его глаза.

Джон бросает косой взгляд на так же застывшего Пауля, а затем тащит меня из клуба на улицу. Так же - за волосы. Я начинаю кричать и вырываться, но мои потуги против него - что мышь против ястреба. Все люди в клубе с интересом смотрят на нас - думают, наверное, что мужик застукал загулявшую девку, но как бы не так! Слышу гогот компании молодых парней и проклинаю их всех про себя - никто, абсолютно никто не думает о том, что мне нужна помощь и никто не пытается остановить обезумевшего Джона. Ни эти хохочущие гопники, ни Пауль, чёрт бы его побрал! Никто не думает, что мне грозит опасность! Суки, пусть ваших сестёр и матерей так же тащат у всех на виду и никто им не поможет!

Меня безмолвно волокут вглубь тёмной улицы, где припаркована машина. Дверь Мустанга распахивается и Джон буквально зашвыривает меня внутрь, на заднее сиденье и тут же садится следом. Блокирует двери, пока я бьюсь в окна, как истеричка, а затем бросается на меня, заломав руки за спиной и воткнув лицом в сиденье, удерживая за волосы. Чёрт, с преступниками и то нежнее обращаются при задержании! Кричу от обиды, от страха, от боли, пока огромное тело наваливается на меня и придавливает сверху. Чувствую, как его волосы падают на мои плечи, чувствую частое, нервное дыхание, всё ближе и ближе к уху. От борьбы платье задирается на талию и я трусь голыми ягодицами о грубую ткань джинс и металлическую пряжку ремня.

- Шлюха! - разъярённо кричит мне в ухо Джон, - Какая же ты, оказывается, шлюха! Вырядилась, как шлюха и сосёшься с этим пацаном у меня за спиной!

- Я-то шлюха? Ты ничего не перепутал? Сам как, хорошо потрахался со своей Даной?

Джон замирает, отпускает мои уже затёкшие руки, но продолжает держать волосы и сильнее вдавливает телом в сиденье.

- Так значит, это правда ты была?

- Я! Я всё слышала! Как ты звал её к себе слышала, урод! И кто после этого шлюха?

Джон язвительно хмыкает.

- Так нужно было оставаться. Может, чего ещё интересного услышала бы. Или увидела. Или даже поучаствовала.

Во мне закипает чистейший, высокомолекулярный гнев и я начинаю дёргаться под ним, как в припадке эпилепсии.

- Отпусти меня, урод! Обманщик! Это ты виноват!

- А ты? Лучше? Сразу же побежала предлагать себя первому встречному! Да ещё и кому?

Замираю, потому что его правая рука скользит по моей ноге, впивая грубые пальцы в кожу так сильно, что оставляет красные дорожки и царапины ногтей. Низ живота начинает предательски и сладко волноваться, за что ругаю себя, пока Ведьмак ведет пальцы вверх, к ягодице, сминает её с силой и цепляет резинку стринг, тянет их вниз.

- Эй, не вздумай! Убери лапы, живо! Джон, я не шучу!

Но он не слышит меня. Не хочет слышать. Дышит часто и прерывисто, окатывая плечи сзади мятным бризом. В мою голову выстреливает воспоминание о недавней эротической фантазии, в которой он наказывает меня на заднем сидении этой машины. Бойся своих желаний, как говорится.

«Ты не выглядишь, как сексуальный маньяк.»

«Запомни эти слова.»

- Джон, умоляю, не надо… - тихо, неубедительно шепчу, уже не понимая, искренняя ли эта просьба.

Его пальцы раздвигают половые губы, проскальзывают внутрь меня и замирают. Дрожу, как осиновый лист на ветру, чувствуя его в себе.

- Так и думал. - с горечью констатирует Джон, - Мокрая. Чертовски мокрая.

Пальцы покидают меня, слышу металлический шорох - расстегивает ремень, джинсы, ширинку. Снова начинаю елозить, в панике, но он крепко вжимает меня ладонью в сиденье, до боли в груди.

- Это от него ты так потекла, Нетта? От мальчишки?

Отчаянно матерюсь и брыкаюсь, пока он поднимает мои бёдра. Чувствую, как к промежности приближается жар - один изнутри меня, из живота, а другой снаружи, от надвигающейся плоти Джона. Этот жар опаляет кожу половых губ, а затем между ними вклинивается сам источник жара. И резко, без церемоний, без притирки, он входит в меня целиком.

Вскрикиваю от боли и инстинктивно подаюсь вперёд - кажется, влагалище сейчас треснет! Мечтая о сексе с Джоном, я совсем не брала в расчёт то, что у нас очень разная комплекция. Глаза намокают, из горла вырывается жалобный всхлип.

- Куда, стерва? - он хватает меня за задницу и надевает на себя обратно, до упора, замирает во мне и внезапно, нежно поглаживает по дрожащей спине.

- Бог свидетель, Нетта, я другого хотел и представлял для нас в первый раз. Но ты не оставила выбора.

Кричу и матерюсь сквозь слёзы, проклинаю, но он просто накрывает мой рот ладонью, заглушая крики, хватает за волосы и грубо трахает своим исполинским членом. Уже ясно, что я не вырвусь из под него, пока не кончит, поэтому замираю и расслабляюсь - так проще принимать его в себя без боли.

Расслабляюсь.

И начинаю тонуть.

Влагалище быстро привыкает и теперь каждый толчок ощущается неимоверно остро и восхитительно, с какой-то бешеной стимуляцией всех чувствительных точек вокруг и внутри входа. Слышу, как меняется моё дыхание, чувствую, как кожа покрывается мурашками. Замолкаю, перестаю плакать, а затем начинаю тихонько стонать - от того, что не могу сдержать свои впечатления. Влагалище ещё сильнее увлажняется и начинает издавать мокрые, откровенные звуки при каждом погружении Джона. Его моя реакция, кажется, ещё больше выводит из себя.

- Что, нравится, когда тебя трахают, как шлюху?

«Животное, ненавижу! И за то, что моё тело отзывается тебе - тоже!»

Ничего не отвечаю, концентрируюсь на его руках, которые сдёргивают вниз лиф платья. Моя грудь падает в его ладони и Ведьмак испускает стон поражения, утыкается лицом в мою спину, горячо и часто дышит в кожу, сминая мою плоть. Что, нравятся эти сиськи, козёл? Всем нравятся.

Толчок, толчок, толчок - чувствую, что разрядка близко, как никогда и тяну пальцы к клитору, чтобы ускорить её. Но Джон перехватывает меня, сжимает запястье и заводит руку за спину, не давая кончить.

- Сволочь, зачем ты это делаешь?

- Затем, что если ты трахаешься со мной, то и кончишь только от меня одного, сука.

Тело вспыхивает от этого хамского заявления, вспыхивает от его ладони на животе, вдавливающей в себя, вспыхивает от его мокрого лобка, энергично бьющегося об мой зад, вспыхивает от вида моей эротично раскачивающейся груди.

И я кончаю, вцепившись в ручку двери. Несдержанно, от всей души, во всё горло, так, что он снова закрывает мне рот ладонью. Дрожу под ним в конвульсиях, но он даже не замедляется, не даёт перевести дух. Моё влагалище трепещет, туго обжимая напряжённый до предела ствол и живот захватывает вторая волна, более длительная и глубокая. Хрипло стону и растекаюсь в лужу, обмякаю, как тряпичная кукла.

- Эй, чего раскисла, Дюймовочка? - он снова поднимает мой зад и врывается с двойным усердием и скоростью.

- Мать твою, дай мне передышку! - умоляю его, не в силах больше стоять на коленях.

- Нет. - коротко отвечает, - Глядишь, выебу тебя хорошенько и перехочешь скакать по разным членам.

- Иди нахуй, Джон! - кусаю его со всей силы за руку, которой он упёрся в дверь рядом с моей головой.

Ведьмак тут же отдёргивает её и со всей силы щипает за ягодицу. Взвигиваю, а он уже распрямляет мой корпус, дёрнув за волосы, усаживает на себя и прижимает к спиной к груди. Грубо мнёт мои сиськи и захватывает пальцами соски - сжимает их в тиски, постепенно наращивая силу давления до каких-то нечеловеческих пределов. Такое со мной ещё никто не вытворял и я задыхаюсь от новизны ощущений. Это должно быть больно, но мне приятно! Неистово, нестерпимо приятно, настолько, что обретаю второе дыхание и начинаю сумасшедше скакать на члене Джона, сама.

- Молодец, послушная шлюшка. - шепчет он, кусая моё ухо, продолжая сдавливать соски на грани с болью, потирая их между пальцами.

От этой новой, удивительной стимуляции, скачу на нём без устали, как заводная кукла и чем сильнее он сжимает меня, тем быстрее я скачу.

- Нетта, какого хуя ты такая сладкая? - шепчет Ведьмак, отпуская грудь, хватая за горло, притягивая к себе и впиваясь в шею сзади плотоядным засосом.

Вторая рука спускается вниз и ласкает клитор - очень нежно и на контрасте с грубым засосом я просто распадаюсь на молекулы и атомы, испытывая острейший, ни с чем не сравнимый, фантастический оргазм, кричу, шепчу его имя, а затем он облокачивает меня на запотевшее стекло и добивает серией ударов, испускает тихий, сдавленный стон и вжимает в себя, вжимает в член - я чувствую, как он содрогается внутри меня всем телом, заполняет своим секретом до отказа. Мы застываем, не в силах разъединиться и Джон щекочет меня, потираясь бородой о плечо, тяжело дыша в ухо. Я на грани обморока после такого марафона с тремя сильнейшими оргазмами. Сколько мы занимались сексом? По ощущениям, часа два.

Джон, наконец, выходит из меня, быстро застегивает джинсы и пересаживается на водительское сидение. Закуривает, заводит машину и куда-то везёт нас. Я обессиленно валяюсь на заднем сидении, натягивая платье, которое всё это время болталось у меня на талии, натягивая трусы, которые моментально пропитались вытекающим из меня Ведьмачьим эликсиром.

- Эй, ты даже не спросил, можно ли в меня кончить! - обессиленно возмущаюсь, разглядывая его сзади, взлохмаченного, со слипшимися волосами, в мокром от пота лонгсливе.

- Боишься залететь, Нетта? Тебе пошло бы на пользу. Может, остепенилась и перестала вести беспорядочную жизнь. - сухо и холодно отвечает, будто не шептал мне десять минут назад, какая я «сладкая».

- Козёл, это называется «репродуктивное насилие»… - отвечаю ему еле еле и вырубаюсь, сворачиваясь в клубок на сидении.