Глава 12

"Анна"

Я проснулась в объятиях Нила и долго лежала, не шевелясь. Пусть мне доступна лишь эта, маленькая возможность быть ближе к нему, я хочу прочувствовать каждой клеткой тела этот момент. Внизу живота предательски зудело от ощущения его огромного тела рядом, от щекотавшего мой затылок дыхания, от его запаха, от тяжелой руки на моей талии. Как же я хочу тебя, если бы ты знал! Что за пиздец со мной творится? Почему меня так волнуешь именно ты? Почему я не могу ненавидеть тебя, как всех остальных? Почему меня тянет не к кому-то, а к убийце и бывшему наркоману?

Я никогда не почувствую, как его член растягивает моё влагалище, не попробую, какой он на вкус, не узнаю, как он целуется, не увижу, какое у него лицо во время оргазма. Потому что он звезда, а я прислуга. Потому что такие, как он, пользуются такими, как я и выбрасывают на помойку. Второго такого эпизода в своей жизни я не могу допустить.

Я тихо выскользнула из его уютных объятий и пулей устремилась в свою комнату. Демоны с картины злорадствовали надо мной и хохотали мне в спину. Не снимая платья, я забежала в душевую кабину, быстро стянула трусы и направила лейку душа себе на клитор. Моментальный оргазм, словно удар тока, пронзил моё тело и, не в силах сдерживать стоны, я стекла вниз по стенке. Черт побери, что со мной творится? Долбанный Нил Кайзер, ты меня приворожил? Я вспомнила, как он шёл на меня позавчера, словно разъяренный бык, рычащий Дьявол, намеревающийся забрать мою душу, и мой клитор снова отчаянно запульсировал. Я немедленно отозвалась и направила на него струю воды – второй оргазм, более глубокий, накрыл меня, как штормовая волна. Я стонала в голос, ибо сдерживаться не хотелось. Когда стонешь, оргазм всегда сильнее. Надеюсь, Нил не услышит меня. Я лежала на полу душевой, опустошённая, в мокром платье и не хотела думать о том, что пора приводить себя в порядок и идти готовить завтрак. Мастурбация помогает ненадолго снять напряжение, но она всё равно, как пластырь, наклеенный на открытый перелом. Моё тело хотело большего, оно мечтало быть заполненным, заполненным только одним человеком. Я видела его однажды, спящим в своей кровати, в одних трусах и это зрелище я вспоминаю каждый день. Черные волосы, как щупальца Венома, текли в разные стороны на подушке. Тёмная расписная грудь быстро поднималась и опускалась. Крепкие длинные ноги, частично тоже забитые, были напряжены. А вишенкой на этом потрясающем торте был стояк, который не помещался в трусах. Господи, какой же у него там, наверное, аппарат? Так, хватит фантазировать, иначе я опоздаю на работу!

Я нехотя обмылась и привела себя в порядок. Нил, судя по всему, проснулся и ушёл в душ. Хотелось отвлечься, поэтому я включила Slipknot и, под тяжелые гитарные рифы, принялась готовить шакшуку – яичницу с помидорами.

Нил вышел к завтраку, конечно же, голый по пояс и загадочно улыбающийся, будто задумал план о порабощении мира. Я старалась не смотреть ему в глаза. Мы не обсуждали ни совместный сон, ни его вчерашнюю попойку, ни визит Вэнса. После завтрака Кайзер уехал и в следующий раз мы встретились, когда я обувалась, намереваясь покинуть дом.

– Куда это ты собралась? – внезапно вернувшийся Нил перегородил собой выход из дома.

Я указала на переноску, в которой сидели Микки и Гуфи,

– Я еду в клинику, им пора пройти ревакцинацию.

– О, точно, черт! Я совсем забыл. Как ты узнала?

– Нашла их прививочные паспорта в шкафу для корма.

– Я поеду с тобой, у меня как раз освободилось время и нечем заняться! – оптимистично выпалил он.

– Ээммм… раз вам нечем заняться, может сами отвезете собак? А я потрачу это время на что-то более полезное для дома.

– Анна, они сильно дёргаются, когда им делают уколы. Едем вместе, ты поможешь их подержать.

– В клинике есть ассистенты, которые помогают фиксировать пациентов…

Его черные глаза вспыхнули, как два раскаленных угля и я снова увидела Кайзера, который хотел уничтожить меня здесь и сейчас. Правда, он не знает, что я уже давно уничтожена им…

– Садись в долбанную машину, иначе я засуну тебя туда силой. Я здесь решаю куда ты должна или не должна ехать, усвоила?

Я, притихнув, взяла переноску и покорно отправилась на улицу. Чтож, хоть один плюс в этом есть – я покатаюсь на кибертраке. Уместнее будет, если я сяду назад, но в чертовом шедевре современного автомобилестроения, напрочь отсутствуют ручки на дверях. Я, в замешательстве, смотрела на заднюю дверь, пока сзади не подошёл Нил и не открыл для меня переднюю. Он так требовательно смотрел на меня, что я покорно села вперёд, чувствуя себя максимально убого.

Мы ехали по Малхолланд – драйв, одной из самых живописных трасс города. Она обвивала горы, демонстрируя красочные пейзажи Санта – Моники. Роскошные, высокие пальмы и буйная растительность, вперемешку с эстетичным и современным урбанизмом, завораживали. Я старалась смотреть в окно, чтобы не смотреть как Нил ведёт машину – оказалось, что это зрелище тоже действует на меня, как виагра. Он явно отлично чувствовал автомобиль и уверенно им управлял. Расписные руки слились в единое целое с креативным, прямоугольным рулём, ласкали его, поглаживали пальцами и я не могла отделаться от мысли, что на месте этого руля хочу оказаться я. Мы приехали в «Veterinary Care Center” на Hollywood street – одна из самых крутых, звездных и продвинутых клиник LA. Внутри она выглядела не как больница, а как бутик – отель с дизайнерским интерьером. Я разглядывала каждую деталь, оборудование, препараты на рабочем месте в смотровом кабинете – это ведь, была моя стихия. Наверное, я сильно отстала в практике за два года и уже появилось много фармацевтических новинок, способов диагностики, медицинской техники. Смогу ли я, когда нибудь, вернуться в эту атмосферу в качестве практикующего специалиста? Почувствовать ни с чем не сравнимое удовлетворение, когда понимаешь, что помог пушистому пациенту? Именно поэтому я пошла волонтёрить в «Четыре лапы» – чтобы сохранить хоть какую-то часть навыков. Нил буравил меня взглядом, наблюдая, как я с тяжёлой думой на лице изучаю атмосферу ветклиники.

Мы быстро управились и собаки, кстати, совсем не вырывались в момент инъекции. Я откинулась на сидении кибертрака и изучала пейзажи за окном по пути обратно. Лос – Анджелес, город, который называют «городом ангелов», подарил мне моего личного Дьявола, разбудил всех, спящих внутри меня, бесов, которые поклонялись этому Дьяволу и готовы были служить ему самой верной службой.

Мы свернули в узкий тупиковый переулок и машина остановилась.

– Куда мы приехали? – растерянно выдохнула я.

– Мы приехали пить кофе, Анна.

«Ах, ты решил нарушать все правила? Засранец!»

Но, деваться уже некуда и я вынуждена была выйти из машины, прихватив с собой переноску.

Маленькая, уютная кофейня располагалась в старом здании и скрывалась в зарослях плюща. С улицы её совсем не было видно, но стоило зайти за живую изгородь – и внутри открывалась маленькая деревянная веранда с тремя столиками и многочисленными растениями в плетёных кашпо.

Мы почитали меню и я выбрала себе эспрессо – тоник, а Нил взял двойной американо.

– Выбери десерт, Анна.

– Я не хочу, спасибо.

В итоге, под моё возмущение, он заказал по одному экземпляру все виды десертов. Мы сели за самый дальний стол и я расстегнула сумку с собаками, чтобы они вышли погулять. Я не знала, куда мне себя деть от неловкости. Мне было дико, что он всё равно вывез меня в город, дико сидеть в этой красивой кофейне, дико ощущать, как близко мы за маленьким столом друг к другу и как он, снова, проникает мне под кожу своим бесноватым взглядом.

– Анна, я обязан выразить тебе благодарность за то, что спасла меня от похмелья. Твои капельницы просто какой-то живительный нектар. И спасибо, что ты отговорила Порка вызвать скорую помощь. Скандал и правда мне ни к чему.

– Скажите честно, вы употребляли наркотики в ту ночь? – я не выдержала и не смогла не спросить его об этом.

– Нет, Анна. Я чистый уже десятый год. Я просто много выпил и меня развезло с непривычки.

– Как вам дается отказ?

– Нормально, Анна. Меня и без них постоянно прёт – загадочно произнес Нил, наклонясь ко мне. Есть много способов испытать кайф, не прибегая к запрещенным веществам.

– Понятно. – хрипло произнесла я, не узнавая собственный голос.

– Анна, почему ты не ешь? Я постоянно заставляю тебя это делать, но ты, как птичка, ешь ползёрнышка в день. И сейчас ничего не ешь.

Я глубоко вздохнула. Сказать ему честно? Или оставить при себе? Сначала в меня не лезла еда из-за стресса, потом мне элементарно было не на что есть, а затем я попала в дом миссис Руби и там мне было некогда есть. Порой, я вспоминала что ничего не ела за день уже вечером, падая на кровать от усталости. И усталость побеждала, я засыпала с пустым желудком. В таком режиме могла прожить и два, и три дня подряд. Плюс, в стрессовые моменты меня ещё и рвало. Естественно, мой желудок привык к такому распорядку и уменьшился до размера маслины. Я никогда не испытывала ни голода, ни даже просто – аппетита и это при том, что обожала готовить и постоянно работала с продуктами. Я понимала, что это ненормально и вредно для здоровья, но просто клала огромный болт на себя.

Мои глаза непроизвольно наполнились влагой и я держалась изо всех сил, чтобы не заплакать.

– Я просто не хочу есть. Хочу хотеть есть, но у меня не получается.

Нил протянул руку и взял мою ладонь. Боже, зачем он это делает? Я растеряла последние остатки самообладания и крупные, обжигающие слезы упали на мои щеки.

– Птичка, не плачь. Мы обязательно найдем способ преодолеть эту неприятность.

Его глаза светились искренним соучастием и эмпатией. Все бывшие убийцы умеют так смотреть? Тёплые пальцы перебирали мои, рисовали узоры на ладони и я была не в силах забрать руку.

– Я должен ещё кое что спросить у тебя. Ты спасла мне жизнь и репутацию, теперь я твой должник и обязан отблагодарить тебя за помощь. Что ты хочешь? Я выполню любую просьбу.

Я смахнула слезы и решительно ответила,

– Вы ничего не должны. Любой на моем месте поступил бы так же. Я не сделала ничего сверхъестественного, всего лишь сняла отравление. Вы же не награждаете фармацевта за то, что он продаёт вам спрей от горла.

– Я все равно хочу отплатить тебе добром за добро. Что ты хочешь?

– Пусть это останется на ваше усмотрение. – ответила я, понимая, что это единственный способ закрыть разговор. Нил чёртов упрямец и по другому я не смогу отмазаться.

Он допил свой американо и мы выехали домой. Теплицу было видно издалека, она возвышалась над городом, сияя множеством стёкол и подсветкой на многоскатной крыше. Покину ли я её и как скоро? Что я буду чувствовать в этот момент? Что ещё со мной произойдет в этом удивительном доме, ставшим мне, как родной? Мысли проносились в голове со свистом, как машины на скоростной трассе.