Глава 6

Александр продолжал стоять под нескончаемым ливнем. Вода заливала лицо, стекала по мокрой одежде, пробираясь до кожи, но он не чувствовал холода. Только ледяной ужас, сковавший всё внутри. Его луч фонарика, слабый и беспомощный, метался по стене мокрых елей, выхватывая из чёрной глубины лишь стволы, похожие на гигантские колонны. Там, в двадцати метрах, мелькнула тень. И этот тусклый, желтоватый огонёк. Призрачный, как спичка, зажжённая под водой. Он ждал, затаив дыхание, что фигура появится снова, выйдет на дорогу, подойдёт. Или просто исчезнет, подтверждая его безумие.

Но ничего не происходило. Только вой ветра в кронах и монотонный гул дождя по крыше машины и асфальту. Спустя пару минут оцепенения, тело начало дрожать от холода и напряжения. Разум, перегруженный адреналином и абсурдом, наконец, сдался под натиском элементарной физиологии. Он втянул голову в плечи, швырнул последний взгляд в чёрную пасть леса, туда, где погас огонек, и, поскользнувшись, ввалился в машину. Запер двери. Звук центрального замка щелкнул громко, как выстрел, в тишине салона. Он сидел, не включая двигатель, слушая, как дождь барабанит по крыше, как стучат его собственные зубы. Потом резко повернул ключ, дал газу, и «Вольво», взвыв, рванул по направлению к дому, увозя его от мокрого кошмара, который теперь жил не только в лесу, но и внутри него.

Дом встретил его гробовой тишиной и запахом сырости, принесенной на одежде. Александр скинул мокрые вещи прямо в проходе, оставшись в промокших насквозь носках и майке. Механически, как робот, он прошёл в ванную, вытерся грубым полотенцем, натянул сухие треники. Тело ломило, голова гудела. Достав из холодильника банку пива, он щёлкнул кольцом и сделал долгий глоток. Холодная, горьковатая жидкость обожгла горло, но не принесла облегчения, лишь слегка притупила дрожь в руках. Он рухнул на старый, продавленный диван в гостиной, рядом с молчаливой, зловещей печатной машинкой. Пиво стояло на полу. Глаза слипались. Тело, измотанное адреналином, недосыпом и алкоголем, требовало отключки. Он провалился в тяжёлый, беспокойный сон, где хмурые сосны преследовали его, а из темноты леса светил тот самый тусклый огонёк.

Его вырвал из ночного кошмара не крик, а удар. Раскатистый, оглушительный грохот грома, казалось, разорвавший небо прямо над крышей дома. Александр вздрогнул, свалившись с дивана на пол. Сердце бешено колотилось. За окном бушевала настоящая буря. Молнии разрывали темноту, освещая комнату на мгновение ослепительно-белым, призрачным светом, и тут же погружая обратно во мрак. Дождь хлестал в стекла с яростью. Он поднялся, прошёл на кухню и разогрел в микроволновке остатки пасты. Ел стоя, у окна, глядя, как молнии выхватывают из тьмы мокрые ветки старых яблонь в саду. Мысли были мутными, как вода в луже под окном.

Взгляд сам собой метнулся к печатной машинке. Она стояла на своем месте, тёмная и молчаливая. Но в её молчании теперь была сила. Магнетическая, гипнотическая сила. Тарелка с недоеденной пастой осталась на столе. Александр подошёл к столу. Не садясь, провел пальцами по холодным клавишам. Потом опустился на стул. Словно ток ударил по кончикам пальцев. Он не хотел печатать, он должен был печатать. Транс накрыл его мгновенно, как волна. Сознание сузилось до точки. Зрение расплылось. Остался только стук собственного сердца, сливающийся с навязчивым ритмом, уже звучавшим в голове. Его руки взлетели над клавиатурой – и обрушились вниз.

Тук-тук-тук-тук-ДЗЫНЬ!

Это звук на заевшей пластике прокручивался вновь и вновь.

Пальцы забегали с нечеловеческой скоростью, отбивая на бумаге слова, фразы, целые абзацы. Он не думал. Он не контролировал. Он был лишь проводником. Каретка прыгала, бумага заполнялась ровными, бездушными строчками. Гроза бушевала за окном, освещая его склоненную спину призрачными вспышками. Он печатал без остановки и без осмысления. Пока чернота не поглотила его сознание окончательно. Голова тяжёло упала на клавиатуру, издав глухой стук. Тело обмякло. Он свалился со стула на пол, в кучу выброшенных машинкой исписанных листов, и погрузился в беспамятство, похожее на смерть.

Он проснулся в середине дня. Его разбудил луч света. Резкий, холодный, пробившийся сквозь щель в шторах и упавший прямо на лицо. Александр застонал. Все тело ныло, голова была чугунной гирей, во рту пересохло. Он лежал на полу, уткнувшись лицом в бумагу. Листы машинописного текста были разбросаны вокруг него, как осенние листья после листопада. Он с трудом оторвал голову от пола, выплюнув клочок бумаги, прилипший к щеке. Сознание возвращалось медленно, неся с собой знакомый ужас. Незнание, что он написал на этот раз.

Дрожа, словно в лихорадке, он схватил ближайший лист, прилипший к его рукаву. Впился глазами в текст. Знакомого имени Анна там не было. Ни одного упоминания. Его плечи, неосознанно напряжённые в ожидании нового кошмара, резко расслабились. Выдох вышел прерывистым, почти всхлипом. Он стал читать, сначала с опаской, потом с нарастающим недоумением.

Это был рассказ про мальчишек. Двое друзей, Сайлос и Энди, десяти лет. Они играли в прятки в большом лесу за окраиной города. Лес был их королевством, они знали там каждую тропинку, каждое дерево. Энди спрятался так хорошо, что Сайлос никак не мог его найти. Он звал, бегал между сосен, заглядывал в кусты. А потом небо резко потемнело. Начался сильный дождь. Не просто дождь, а настоящий ливень, как вчерашний. Лес сразу стал мрачным, чужим. Сайлос забеспокоился, позвал Энди громче, но ветер и шум воды заглушали его голос. Он побежал наугад, спотыкаясь о корни. Мокрыми ветками хлестали по лицу. Как вдруг земля ушла из-под ног. Он поскользнулся на глинистом склоне и свалился в глубокий овраг, скрытый густым папоротником. Падение было недолгим, но очень болезненным. Он упал на мокрые камни и грязь. Овраг был глубокий, с почти отвесными, размытыми дождём стенами. Сайлос вскочил, потирая ушибленное плечо, и попытался выбраться. Но стенки были скользкие, как мыло. Он царапал глину ногтями, пытался найти корень или выступ, но ничего не помогало. Дождь лил не переставая, овраг начинал заполняться мутной, холодной водой. Сайлос сел на камень, обхватил колени руками и замер. Он дрожал не то от холода, не то от страха, не от беспомощности. Он сидел там, маленький и потерянный, в растущей луже под хмурым небом, и кричал в пустоту, но его никто не слышал…

Текст обрывался на полуслове. Александр перебирал листы, но продолжения не было. Просто пустая бумага после фразы: "…никто не слышал".

Он сидел на полу среди бумаг, перечитывая рассказ.

– Просто история. Мрачная, но обычная, – сказал сам себе вслух Александр.

Никакой жути, никаких совпадений с реальностью. Никаких страшных пророчеств. Только вымысел. Чистый вымысел. Чувство облегчения накрыло его волной.

«Может, вчерашнее с Анной было случайностью? Галлюцинацией на фоне недосыпа и выпивки?», – мысленно успокаивал себя он. Александр испытал резкую слабость, но теперь это была слабость после бури, а не перед ней.

Он поднялся, собрал разбросанные листы в аккуратную стопку и положил их на стол, рядом с машинкой. Потом вышел на крыльцо. Буря прошла, оставив после себя промокший, чистый мир и тяжёлые, набухшие водой тучи, медленно проплывающие по проясняющемуся небу. Он закурил. Дым, горький и едкий, заполнил легкие. И тут его скрутило. Желудок истошно зарычал. Жестокий, требовательный голод, как будто он не ел неделю. Он вспомнил полупроглоченную пасту и понял, что в холодильнике пусто.

Вернувшись внутрь, Александр прочесал весь холодильник, морозильную камеру и каждый шкаф. Нашёл полпачки чипсов, замороженные овощи, забытый кусок сыра, горсть орехов и ещё две банки пива. Бросив презрительный взгляд на запечатанную бутылку скотча, он сразу отмёл мысль о пустошь её. Он сел за кухонный остров и съел все подчистую, запивая холодным пивом. Сытость, тяжёлая и нездоровая, навалилась на него. Глаза начали слипаться, его снова потянуло в сон, хоть он только недавно пробудился. Он дополз до дивана, натянул на себя старый шерстяной плед, пахнувший пылью и прошлым, и провалился в долгий, глубокий, без сновидений сон.

Раннее утро встретило его тусклым серым светом и пустым желудком, который уже снова урчал. После такого длительного и спокойного сна, в сознание появилась надежда на ясность. Он сварил крепкий кофе, выпил стоя у окна, и выкурил две сигареты подряд. Завтрак из кофеина и никотина. Ехать в супермаркет было необходимостью. Он не мог смотреть на пустой холодильник.

«Вольво» заурчал привычно. Александр ехал по мокрым улицам, стараясь не думать о позавчерашнем дне с его кошмарами. Он мог думать только о еде. Припарковавшись у входа в супермаркет, он даже не собирался поворачивать голову в сторону закусочной, но периферийным зрением уловил движение за стеклом. И не смог устоять перед желанием обернуться.

Анна была там. Стояла у стойки, что-то протирала тряпкой. Бледная, с тёмными кругами под глазами. Она подняла взгляд случайно, или почувствовала его пристальный взгляд сквозь стекло машины. Их глаза встретились на долю секунды.

Александр увидел, как всё её тело напряглось, как будто ударило током. Ужас исказил её лицо. Она бросила тряпку, резко развернулась и метнулась прочь, за занавеску, ведущую на кухню. Исчезла, как призрак. Но призрак, оставивший после себя ледяную волну стыда и вины. Александр вылез из машины, чувствуя себя выжатым и опустошенным после этой мимолетной встречи взглядами. Он закурил, опершись о капот, пытаясь унять дрожь в руках. И тут его взгляд упал на ближайший фонарный столб, на которой от порывов ветра колыхалось свежее приклеенное объявление. Ярко-желтая бумага, еще не размокшая от сырости. Чёрные, жирные буквы:

ПРОПАЛ РЕБЕНОК!

РАЗЫСКИВАЕТСЯ САЙЛОС УОРЕН!

10 лет. Рост 140 см. Худощавый. Светлые волосы, голубые глаза. Был одет в синюю футболку с логотипом «Marvel», темно-серые джинсы и красные кроссовки.

ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ВИДЕЛИ: вторник, 23 июня около 16:00, уходил играть в лес (район Старой Мельницы) с другом. ДОМОЙ НЕ ВЕРНУЛСЯ!

Если вы обладаете любой информацией, немедленно свяжитесь с шерифом по номеру 437-821.

Александр замер. Сигарета выпала у него из пальцев и упала в лужу с тихим шипением. Воздух перестал поступать в лёгкие. Весь мир сузился до этих черных букв на желтом листе. «Сайлос Уорен. 10 лет. Играл в лесу. Позавчера. Не вернулся.» Слова из его вчерашнего транса, из рассказа, напечатанного неведомой силой, обрушились на него с невероятной, сокрушающей силой.

Сайлос и Энди… играли в прятки в большом лесу… Сайлос никак не мог его найти… Начался сильный дождь… поскользнулся… свалился в глубокий овраг… Он сидел там, маленький и потерянный… дрожал…

Это был не вымысел. Это было предупреждение или констатация факта. Лес и старая Мельница. Это тот самый лес, что тянулся вдоль дороги к его дому. Тот самый, где он видел тень и огонёк.

Александр стоял у столба, глядя на лицо улыбающегося светловолосого мальчика с фотографии, и понимал, что кошмар только начинается. Машинка снова написала правду. А он держал в руках ключ к спасению. Или к чему-то гораздо более страшному.