– Криминальный авторитет, Анатолий "Макар" Авдеев… – она рукой указала на обгоревшие трупы, переступила через скукожившуюся ногу. Подобное зрелище всё ещё было для неё непривычным, поэтому девушка прервалась, сдерживая тошноту, но затем продолжила: – вместе со всей своей бандитской сворой этой ночью был убит самым жестоким способом…

– Дроздова!

– Даже правоохранительные органы в лице капитана Игоря Волхова согласны…

– Дроздова, твою мать! – он схватил её за плечо, резко одёрнул на себя.

– Произвол! – заверещала журналистка. – Рукоприкладство! Ты заснял, Витя?!

– Убери сраную камеру!

На шум прибежали Стас и Глеб.

– Краснов, Скворцов! Где вас носит?!

Сержанты без слов поняли, что нужно делать. Они под руки схватили Ксению, не обращая внимания на её вопли, забрали камеру у оператора, который всё ещё раздумывал, стоит убегать или же пойти на добровольное сотрудничество. Впрочем, всё решили за него, усадив в знакомый бобик.

– Посажу. Ей-богу посажу! – сквозь зубы прорычал Волхов, когда в помещении остались только он, Вениамин и подоспевшие криминалисты.

– Может, ей нужно кое-что другое? – Адамыч усмехнулся своей же сальной шутке, но, не получив поддержки, откашлялся и вернулся к работе.

Волхов принялся обходить помещение в поисках зацепок.

Возгорание началось с барной стойки – тут всё просто. Он даже нашёл пулю, отскочившую от железной балки, в куче пепла. Это заставило поумерить ярость к журналистике – та оставила след, поднявший кусок свинца на поверхность.

Осмотр обгоревших трупов выявил, что смерть их была жестокой. У кого-то из расколотой надвое головы стекали сваренные мозги, кто-то валялся с поджаренными потрохами, вспоротыми заранее, а кто-то лишился конечностей перед тем, как уйти в мир иной. Было стойкое ощущение, что всю банду пропустили через мясорубку.

– Игорь! – встревоженный голос Вениамина оторвал капитана от размышлений.

– Что такое?

– Иди сюда.

Покрытое кровью и пеплом лицо Макара представляло собой неприглядное зрелище. Вениамин достал новую сигарету, закурил. Он жестом указал криминалисту, мужчине лет сорока, осмотреть тело. Криминалист работал уже далеко не первый год, но Волхов никак не мог запомнить его имя. Оно будто специально вылетало из головы.

– Достаточно, Слав. Спасибо. Приступай к остальным, – Вениамин указал сотруднику на следующий труп, после чего снова обратился к Волхову. – Гляди.

– Похоже, то были никакие не зверушки… – Волхов тяжело вздохнул, выругавшись про себя.

Убийца вырезал на лбу Авдеева символы, схожие с теми, что нашли у зэков в лесу.

– Так точно. И что делать теперь будем?

– Что, что? Возобновляем расследование, ищем связь. Кстати, рисунок порезов на трупах зэков определили?

– Да, но там какая-то мешанина. Списали всё на волков.

– Товарищ капитан! – в помещение ворвался Стас. – Там это… хозяин приехал.

– Чего?! – Волхов раздражённо уставился на сержанта. – Какой на хрен хозяин?

– Ну, владелец бара. Рвёт и мечет, требует пропустить.

– И что теперь? Не знаешь, как за шкирку вышвыривать?!

Сержант стыдливо потупил взгляд, боясь признаться в элементарной нехватке смелости для такого поступка.

– Ну, он же… как бы…

– Что – он?!

Волхов прекрасно знал, кто владел баром. И прекрасно знал, почему именно здесь Авдеев устроил своё последнее пиршество. Владелец бара заправлял им ещё когда ОПГ только начинало свой тёмный путь. Здесь бандиты проводили довольно много времени в перерывах между рэкетом, шантажами и убийствами. Бар был неофициальной базой бригады, в том числе благодаря налаженным отношением с его хозяином, Аркадием Ворониным.

По мере расширения влияния бандитов Воронин развивал и собственный бизнес. С помощью своих друзей он отжал несколько питейных заведений, а после превратил их в новую сеть, которую продолжил развивать уже в эпоху легализации, расширяясь по всему городу. Однако этот, самый первый бар, остался вне крупного бизнеса. Группировка частенько навещала знаковое для себя местечко, сохранившееся практически в неизменном виде.

Аркадий Воронин был влиятельным человеком. Он останется таковым и после устранения ОПГ, поэтому Стас, отлично понимая расклад, не решился применить к нему силу. Волхов всё это знал, и даже получше парня, но был слишком раздосадован, чтобы выполнять хотелки богатенького урода.

– Бляха муха, – он не дождался ответа. – Хер с тобой, сейчас выйду. Что с журналистами?

– Отправили в отделение, – Стас тут же приободрился. – Глеб присматривает за ними.

– Скоро буду. Пусть подождёт.

Сержант кивнул и выбежал на улицу. Волхов переглянулся с Вениамином, тот тоже пребывал не в самом радужном расположении духа.

– Пускать нельзя, – предупредил он. – Эта твоя дама и без того наследила. К тому же, тут такая новость… серийник в городе завёлся. Как бы панику не поднять.

– Знаю, знаю… Адамыч, найди мне что-нибудь, что выведет на ублюдка! И порезы – срочно сделай рисунки! Они – главная зацепка!

– Иди, Игорь. Я свою работу знаю, не волнуйся, – Вениамин тоже не любил излишние указания.

На улице начало светлеть. Зевак откуда-то стало ещё больше, но никто, кроме невысокого лысеющего мужичка с лицом, напоминающим жабу, чей «Крузак» стоял вплотную к ленте, не пытался пробраться через оцепление. Он ругался, угрожал, махал телефоном, наседая на бедных Глеба со Стасом. Парни пока держались, но срочно нуждались в спасении.

– Тихо! – Волхов не был в настроении сюсюкать с крикуном. – Чего разорались?! Зрение плохое? Не видно, что территория огорожена? Ведётся осмотр места преступления!

– Я – владелец! – холодный командный голос капитана ненадолго вывел Воронина из равновесия, но качать права он не перестал. – Я требую…

– А я требую, чтобы вы прекратили шуметь! – оборвал его Волхов. Он отодвинул сержантов, сам встал напротив дебошира. Яростный, даже злой взгляд сурового офицера делал своё дело – Воронин поумерил пыл. – Вас вызовут для дачи показаний. А до того момента, будьте так добры, не мешайте следствию!

Воронин замешкался. Не привык, видимо, к подобному отпору. Но затем нахмурился, поджал губы, взглядом скользнул по погонам, после чего торжествующе ухмыльнулся.

– Я сейчас позвоню майору Королёву, – заявил Воронин, разблокировав телефон. – Вот он-то…

– Он либо скажет вам то же самое, либо пойдёт на хрен! И тебе лучше уйти, пока туда же не отправили! – упоминание недруга не пару мгновений вывело Волхова из себя. Да так, что ошарашенный скандалист потерял дар речи.

Воронин успокоился, но то была холодная злоба. Глаза его с ненавистью смотрели на капитана, губа чуть дёрнулась, выдавая настоящие эмоции.

– Ты ещё пожалеешь, сучёныш. Помяни моё слово.

Он сел в машину. Та заревела, как бегемот в брачный период, резко вывернула из толпы и скрылась за поворотом.

_______________

– Волхов, мать твою за ногу! Ты совсем уже с катушек слетел?!

Полковник Потапенко Фёдор Николаевич, красный от злости, с налитыми кровью глазами, орал со всей мочи на стоявшего по стойке «смирно» капитана. Его ноздри вздувались так, что в них без проблем можно было бы засунуть большой палец, а усы торчали, словно ощетинившиеся иглы.

– Ты понимаешь, кого послал?! Понимаешь?! Нет, не понимаешь, ёб!.. – Фёдор Николаевич прервался, чтобы вздохнуть, вскочил с кресла, обошёл стол, встал лицом к лицу. Так близко, что Волхов почувствовал запах чеснока, исходящий изо рта полковника. Не помешай ему объёмное брюхо, он наверняка упёрся бы носом к носу.

Потапенко пришлось наклониться, потому что он почти наголову был выше своего подчинённого. Полковник некоторое время вглядывался в глаза, то прищуривая, то раскрывая их, но после недолгой паузы продолжил:

– Да тебя с его связями в рядовые разжалуют – и это ты ещё спасибо скажешь! Но я придумал кое-что получше.

Потапенко вдруг сменил гнев на злорадство, отошёл и снова сел за кресло.

– Мы создаём следственную группу по этому вашему серийному убийце. Кстати, весь город в курсе. Во – свежая статья! – он хлопнул по столу газетой. – Жнец – так его обозвали. Наша стрекоза постаралась, чтоб ей неладно было.

«И когда только успела?», – удивился Волхов.

Дроздову всего пару часов назад выпустили под залог.

– Так вот, ты будешь в группе. В прямом подчинении майора Королёва!

Теперь Волхов хотел рвать и метать. В подчинении у этого ублюдка?!

– Товарищ полковник, я!..

– Ты либо работаешь под ним, либо идёшь улицы патрулировать! – пресёк возражения Фёдор Николаевич, ударив кулаком по столу. – И только посмей перечить! Одна жалоба – и погоны слетят быстрее, чем ты успеешь сказать: «Бляха муха». Я понятно объяснил?

Капитан молча сверлил начальника взглядом.

– Ну, раз понятно, так шуруй к Королёву. Всё!

Волхов вышел в коридор и направился к знакомой двери. До боли знакомой.

Он встал напротив, глядя на табличку «Майор Королёв Д.В.», схватился за ручку, глубоко вздохнул.

_______________

Дверь распахнулась, ударившись о стену. Волхов влетел в кабинет, затормозив руками о стол. Стопки документов пошатнулись, одна из них скатилась лесенкой прямо к руке Данилы.

– Ты чего, Игорёк? – он поправил стопку, одновременно перевернув лист бумаги, что лежал перед ним. – Сядь, успокойся.

– Нас спалили! Это урод нас сдал!

– Тише, тише. Ещё раз говорю: сядь. И давай спокойно всё обговорим.

– Адиля повязали. Не наши – питерские. Это кретин вышел на чужую территорию, даже нас не спросив.

– Идиот… – Данила был слишком спокоен, но Волхов этого не замечал из-за собственного волнения. – Бежан должен был поручить дело кому-нибудь поопытнее.

– Да к чёрту этого Бежана! Две фуры палёнки! Блять, да нас самих за яйца схватят!

Волхов достал пачку сигарет, зацепил одну зубами и поджёг, первым же затягом уничтожив четверть длины.

– Мне сослуживец позвонил. Говорит, их руководство нашему уже доложило. Всё: погоны на стол, и даст бог за решётку не сядем!

Данила принялся стучать пальцами по столешнице, раздумывая.

– Чего сидишь?! – не выдержал Волхов. – Звони бате! Он в доле, должен помочь. Ну же!

– Да погоди ты, – нахмурился Данила. – Погоди.

– Даня, мать твою! Чего, блять, ждать?! Действовать надо!

В кабинет вошёл Денис, молодой лейтенант. Он недовольно посмотрел на них многострадальными глазами. На лице парня красовались следы бурно проведённой ночи и немалого количества выпитого алкоголя.

– Ну, вы чего расшумелись, господа офицеры? Башка трещит, имейте совесть!

– Дениска, иди на хер! Не до тебя сейчас! – гаркнул Волхов.

Лейтенант ухватился за голову, сдерживая новый приступ мигрени.

– Ай, зараза! Я же просил…

Не добившись желаемого, он был вынужден покинуть помещение. Но, уже почти закрыв за собой дверь, вдруг остановился.

– Кстати, Дань, поздравляю. Когда звёздочки обмывать будешь, не смешивай. Уж поверь мне…

И скрылся, осторожно закрыв дверь.

Волхову показалось, что он ослышался. Но нет – теперь он заметил, странное поведение Данилы. Капитан зацепился взглядом за перевёрнутый лист, схватил его прежде, чем Данила смог помешать.

– Игорь, послушай меня…

– Приказ о присвоении внеочередного звания… – он не мог поверить собственным глазам.

– Игорь, так нужно было. Поверь, я…

Но Волхов уже не слушал. Он медленно встал, сжимая кисть, в которой держал лист. Тот жалобно похрустывал, превращаясь в мятый комок бумаги.

– То есть ты, сукин сын, получишь майора, да? А я получу статью. Вот оно как всё обернулось. Интересно…

Данила почувствовал опасность. Он вскочил с кресла, обошёл стол, чтобы иметь доступ к выходу.

– Я всё объясню, успокойся. Слышишь? Так нужно было. Статью тебе не дадут – я договорился. Выговор дадут, может в лейтенантах немного походишь, а как дело уляжется…

– Мы же вместе эту схему замутили. Все в доле были. Ты. Я. Твой отец. Его подставная фирма бабки отмывала. Вы ж, суки, ещё больше моего в семейную кормушку поимели.

Волхов шагнул навстречу Даниле, но тот попятился.

– И что же получается? – капитан швырнул скомканный приказ в лицо другу. – Ты у нас теперь герой, батя твой не при делах, а меня…

– Игорь! Всё будет нормально! Я обещ!..

Договорить Данила не успел. Жёсткий хук отправил его в отключку. Волхов подобрал комок, запихнул его в пасть ублюдку и с того дня не переступал порог этого кабинета.

Под статью его действительно не подвели. Сделали выговор, разжаловали в лейтенанты, но через год вернули прежнее звание. Все всё знали, но каждый молчал в тряпочку. Да и с чего бы им возникать?

Сам же виноват…

Но предательство друга всё равно жгло душу. Неужели он поступил так из-за Кати? Конечно, между ними возникла борьба за расположение девушки, но чтобы…

На сердечном фронте Игорь одержал верх, но долго счастье не длилось – Катя снова уехала покорять столицу. Незадолго до того, как мутную схему контрафактного алкоголя раскрыли.

В одночасье Игорь потерял любовь, звание и друга.

_______________

Данила сидел за своим столом, перебирая раскиданные документы. Из папок торчали фотографии с мест происшествия, протоколы, заключения. Не сразу заметив Волхова, он продолжал печатать, однако вынужденный прерваться, когда тот сел напротив, закинув локоть на подшитую папку.

– Игорь? – Данилу будто вырвали из сна. Несколько секунд потребовалось только для того, чтобы вспомнить, где он находится. – А, точно. Николаич уже всё объяснил?

– Ага. Предельно.

– Вот и отлично. Держи заключение судмедэкспертов и криминалистов, – Данила как ни в чём ни бывало протянул Волхову несколько папок. – Там ещё рисунки по твоему запросу. Я проверил – в первом случае всё изуродовано животными, а вот во втором сохранилось неплохо. Но тоже криво-косо – не разберёшь.

Волхов с каплей удивления принял все документы – Данила ни словом, ни жестом не выдавал их вражды.

На рисунках были изображены непонятные линии. Первые три представляли собой сплошную мешанину, но кое-что Волхов смог вычленить: нечто, похожее на кольцо, просто вертикальные чёрточки, пара уголков… Нет, эти рисунки бесполезны – они слишком испорчены. Зато вырез на лбу почившего Анатолия Авдеева вполне прилично сохранился: круг, вертикальная черта, буква «И», ещё одна черта.

Но что всё это значило, Волхов понятия не имел.

Раздался стук в дверь. В кабинет вошли два офицера: лейтенант Нина Бестужева, только поступившая после академии, и Денис Коваль, с недавнего времени – с капитанскими звёздами на погонах. Он преобразился, когда к нему приставили молодую подопечную. Теперь старался держать осанку, с неподдельным энтузиазмом вникал в каждое порученное дело. Говорят, даже начал бегать по утрам – увидел кто-то из сотрудников.

Нина, миловидная девушка с неосквернёнными ещё тяготами службы глазами, искренне не понимала, почему все либо удивляются, либо посмеиваются над поведением наставника.

Когда вся группа разместилась по кабинету, Данила начал вводить их в детали работы. Говорил он скорее для Дениса с Ниной, так как Волхов и без того знал подробности. Впрочем, он и не слушал – изучал материалы экспертизы.

– Скорее всего мы имеем дело с психически больным человеком. Судя по характеру повреждений и иным обстоятельствам, он владеет огромной физической силой, способен расправиться с несколькими противниками за раз. Очень опасная личность. Из положительного – не замечено применение огнестрельного оружия. Но тут есть вторая сторона медали – огнестрел использовали против него, и это не помогло.

Нина съёжилась. Наверняка рисовала у себя в голове страшные картины какого-нибудь мутанта. Денис пытался выглядеть уверенно, но от Волхова не скрылся блеск испуга в глазах парня.

На самом деле, матёрых кадров в отделе категорически не хватало. Поэтому приходилось нарабатывать опыт молодёжи сразу в пекле. Что Краснов со Скворцовым, что эти двое никогда не сталкивались с по-настоящему серьёзными преступлениями. Даже несмотря на звание капитана, Денис не видел и половины пережитого Волховым и Королёвым, пожинавшими плоды девяностых. Местами это время было более жестоким, чем сами девяностые, потому как вчерашние братки вдруг стали уважаемыми дядями, с которыми необходимо считаться.

Да, Волхов и Коваль оба имели звание капитана, но Денис получил повышение совсем недавно. Как раз когда Волхову вернули его собственные звёздочки. А вот Данила уже находился в шаге от подполковника. Вполне возможно, после этого дела ему повышение и организуют.

– Нужно опросить свидетелей, – продолжал Данила. – По первому эпизоду их нет, но имеются показания егеря, Зверева Захара Петровича. По его заключению убийство могло быть совершенно стаей волков, которых он видел незадолго до происшествия. Версия не подтвердилась, однако экспертиза показала, что волки поработали именно в ночь убийства. Возможно, через час-полтора, а то и раньше.