Глава вторая. Последнее пиршество

Трубы в подвале были обёрнуты старыми тряпками и обрывками одежды. В том месте где они переходили в стояк, угол обвязали двойным слоем, но соединение, по всей видимости, так проржавело, что импровизированный утеплитель весь напитался влагой, и вода капала в почти заполненное ведро.

Подвал освещали несколько ламп накаливания, подвешенных на загнутые гвозди к потолку. Когда тяжёлый навесной замок снаружи лопнул от одного удара обухом топора, входная дверь отворилась, пропуская внутрь холодный осенний ветер, лампы качнулась, отчего тени заплясали по кирпичным стенам. Среди них была и тень вошедшего человека.

Он тяжёлой поступью прошагал до железной лестницы без перил, поднялся по её ступеням из металлических прутьев, вышел в длинный коридор, ведущий во внутренние помещения, откуда вперемешку с лязганьем посуды, пьяным смехом и звуками неровных шагов по деревянному полу доносилась блатная музыка.

Девушка в белом платье в горошек стояла у прохода, занавешенного шторой из стеклянных бусин.

Погружённый в полумрак небольшой зал вместил в себя пятнадцать человек. Разноцветные лучи светомузыки танцевали в дыме кальянов и сигарет, пока пьяные посетители сидели за круглыми столами.

Он переступил через порог, оставшись никем не замеченным благодаря длинному чёрному плащу, капюшон которого свисал до бровей, скрывая лицо. Лишь когда он оказался возле барной стойки, его окликнули.

– Вам… что-то налить? – бармен, молодой запуганный парнишка, опасливо оглядывался по сторонам. Он явно хотел бы убраться отсюда как можно скорее, но без спросу оставить бандитов было бы ещё более опасным, чем обслуживать их.

Человек в капюшоне не ответил. Даже не остановился, повернув к столикам.

В этот момент встал один из бандитов, махнул рукой, чтобы приглушили музыку, а затем, шатаясь и расплёскивая водку в стакане, принялся говорить тост:

– Я… я хочу поздравить вас, Анатолий Павлович, с… – он потерял равновесие, снова оказавшись на стуле под смех собравшихся. Сосед помог ему встать обратно, позволив закончить мысль: – Поздравить с рождением внука. Наследника!

Теперь зал заполнился одобряющим гулом. Кто-то постучал по столешнице, кто-то присвистнул. Говоривший тост с чувством выполненного долга плюхнулся обратно, думая, что аплодисменты предназначаются ему лично.

Виновник торжества, седовласый худощавый мужчина в дорогом костюме, лишь сдержанно улыбнулся тонкими бледными губами. Но нахмурился, заметив незваного гостя в странной одежде.

– Фома, – Анатолий Павлович Авдеев кивнул бугаю, стоявшему позади. Тот, оскалившись, направился к незнакомцу.

Остальные не обратили внимание на гостя. Они ещё раз поддержали сказанное, принялись чокаться и выпивать, не обращая внимания на происходящее

– Ты кто такой?

Мордоворот с ломанными ушами грубо остановил незнакомца, состроил грозную гримасу, шмыгнул кривым носом. Тот факт, что перед ним стоит такой же рослый здоровяк, нисколько его не беспокоил главного. Он лишь пытался рассмотреть лицо, скрытое под капюшоном, хотя по неведомой причине ничего из этого не вышло.

– Здесь закрытое мероприятие. Пошёл отсюда!

Человек в чёрном плаще не удостоил его даже взглядом.

– Ты глухой?! Я те сказал – вали на хрен!

Отдыхающие начали коситься, наблюдая за разворачивающейся сценой.

Девушка в белом платье кивнула.

– Ну всё, падла, сам напросился!

Фома замахнулся.

Его удар мог с лёгкостью проломить череп. Главный «чистильщик» Анатолия Авдеева страшно любил слышать хруст ломающихся костей, ощущать, как они лопаются, продавливаются под кожей, поддаваясь непреодолимой силе.

Кулак устремился в челюсть. Фома вложил в движение всю свою массу, ожидая увидеть падающее тело наглеца – тот даже не дёрнулся, не попытался увернуться.

Но ничего не произошло. Человек в чёрном плаще всё так же стоял на месте. Каким-то образом Фома даже не попал по нему, хотя этого никак не могло произойти.

– Что за…

Он хотел ударить снова, посмотрел на свою руку, но увидел вместо неё лишь ровный обрубок, из которого фонтаном брызнула кровь.

Удивиться Фома не успел. Увесистый топор раскромсал лысый череп, кровь вперемешку с мозгами заляпали задумчивое лицо, и бугай рухнул вниз, забрызгав кровью пол в радиусе нескольких шагов.

Пьяные наблюдатели уставились на происходящее. Алкоголь притупил их мозги, поэтому человек в чёрном плаще успел зарубить ещё троих, что сидели поблизости, пока остальные не начали реагировать.

Протрезвевшие от ужаса уголовники набросились на безумца, но тут же попали под жернова смерти. Топор рубил, топор кромсал, топор вгрызался в плоть, чтобы отведать крови, обухом дробил черепа, ломал кости, один за другим сокрушал каждого, кто оказывался на пути.

Анатолий Павлович с неверием наблюдал, как Лом, бывалый боец, отлетает в стену, не сумев ничего противопоставить из ниоткуда появившемуся безумцу. Как двое близнецов, Гена и Сеня, покидают этот мир так же одновременно, как и пришли в него, только в этот раз широкое полотно топора сначала раскроило грудную клетку младшего Сени, а затем перерубило толстую шею Гены.

Анатолий видел, как гибнут его люди, не в силах остановить одного единственного монстра.

Прогремели выстрелы. Резня прекратилась, но в мерцающих лучах светомузыки убийца теперь казался лишь тенью. Он растворился во мраке, оставив после себя гору трупов.

– Я… я попал? – телохранитель дрожал, то ли от страха, то ли от ярости.

Что-то мелькнуло. Он снова выстрелил, раздался лязг металла, хлопок, треск вспыхнувшей искры в электрощите. Погас свет.

Музыка оборвалась, напустив тишину. Человек в чёрном плаще стряхнул застилавшую глаза кровь, перехватил в руке скользкое топорище. Девушка в белом платье стояла в отдалении, одна посреди мрака. И он пошёл к ней.

Шаги громом раскатывались по залу. Анатолий Павлович вглядывался в темноту, борясь с пожирающим его страхом, но ничего не мог увидеть.

Телохранитель выругался, достал телефон, включил фонарь. Белый яркий свет озарил помещение, но человек в чёрном плаще пропал.

Может он всё-таки словил пулю?

Что-то дёрнулось вдалеке, и телохранитель шмальнул, не дожидаясь прояснения. Раздался жалобный визг – парнишка-бармен всё-таки не смог убежать от творящегося ужаса, замертво рухнул на пол, задев полки с алкоголем, опрокинув их. Разбитые вдребезги бутылки, содержимое которых теперь разливалось по полу, похоронили несчастного под слоем осколков стекла, падая на уже бездыханное тело.

Анатолий Павлович сжимал в руках пистолет Макарова, своего верного и надёжного спутника, прошедшего с ним весь путь от дворовой шпаны до главаря преступной группировки.

– Кто ты такой?! – крикнул он в никуда. Фонарь бегал по залу, но никого не удавалось найти. – Чего тебе надо?!

Ответом послужило молчание и звук шагов, отсчитывающих последние секунды перед смертью, будто ход часовых стрелок.

Анатолий не выдержал – разрядил несколько патронов в сторону шороха. Грохот рассеялся вместе с пороховым дымом, наступила тишина, которую нарушало лишь тяжёлое частое дыхание.

А затем снова послышались шаги.

Анатолий зарычал от отчаяния. Рука сама раз за разом сжимала спусковой крючок. Четыре гильзы со звоном упали под ноги, но человек в плаще будто растворился.

Телохранитель чертыхнулся и бросился наутёк, спотыкаясь о стулья, врезаясь в столы.

– Падла! – кинул ему вслед Анатолий.

Ещё одна пуля разорвала затылок бежавшего телохранителя. Тот по инерции сделал пару шагов, а затем рухнул, опрокинув вешалку.

– Трус! – сплюнул Анатолий, снова вернувшись к убийце.

Свет фонаря погребённого под одеждой телефона еле пробивался к потолку, но позволял увидеть очертания зала, спасая от полного неведения.

Человек в чёрном плаще прятался в тенях. Он наблюдал за Анатолием, за его предсмертными истериками. Убийца, лжец, вор, насильник… чёрная, исполненная грехами душа металась в агонии, предчувствуя Адское пламя возмездия. Он слышал собственное учащённое сердцебиение, пытался бороться с дрожащим дыханием. Знал – гибели не миновать, но пытался надышаться напоследок.

Девушка в белом платье улыбнулась своему спутнику, коснулась плеча жертвы.

Предводитель погибшей группировки не убегал и не скрывался. Не только из-за сковавшего ноги ужаса или взращенной годами упёртой гордости. Нет. Просто опыт подсказывал, что попытки бесполезны.

Чёрный силуэт вырос в прицеле пистолета. Анатолий замер, но почему-то не спешил стрелять.

– Кто ты? – неожиданно для себя он вдруг почувствовал смирение и спокойствие. Принял неизбежность конца. Хотелось лишь понять, кто же явился оборвать его жизнь. – Я имею право знать. Зачем тебе это?.. Ответь!

– Благ только один Бог… – голос человека в чёрном плаще, казалось, звучал внутри головы.

– Что?! – Анатолий моргнул, и силуэт пропал. – Где ты? Покажись!

– Но если ты хочешь войти в жизнь вечную, то соблюдай заповеди…

Бой дождевых капель о тротуар, доносящийся снаружи, напоминал о жизни. Дразнил, призывая спасаться.

– Покажись! – Авдеев метал взгляды из стороны в сторону, но никого не видел.

– Не убий… – слова пронзили тишину, заставив вздрогнуть.

Шаг.

– Не укради…

Ещё один шаг.

– Покажи своё лицо! – спокойствие теперь сменялось яростью. От злости зубы заскрипели, упираясь друг в друга.

– Не прелюбодействуй…

– Покажи! – палец нажал на спусковой крючок. – Своё! – и ещё раз. – Лицо!

Два последних выстрела улетели в сторону барной стойки. Они разбили чашу кальяна, угли которого посыпались вниз, упав в лужу алкоголя. Вспыхнуло пламя, за несколько мгновений осветившее помещение пляшущим оранжевым светом, слепящим отвыкшие глаза.

Человек в чёрном плаще сделал ещё один шаг, показавшись из мрака. Последнее желание приговорённого было исполнено.

– Не покрывай виновного!

Топор описал дугу, проломил ключицу, нырнул в грудную клетку, вырвался обратно. Из раны фонтаном хлынула кровь, но топор снова ударил, теперь пробив живот. Полотно зарылось в кишки, провернулось и вспороло брюхо.

Анатолий не смог даже вскрикнуть. Боль была невыносимой. Он опустился на колени и упал бы, но Человек в чёрном плаще схватил его за волосы, держа на весу, обошёл, встал позади, замахнулся для последнего удара.

– Кто… ты… – Анатолий собрал последние силы, чтобы выдавить из себя последние слова.

Девушка, стоявшая рядом, коснулась лица жертвы, она заглянула в глаза, хотя тот её не видно, улыбнулась.

А затем кивнула.

Топор рванул вниз, пробил шейные позвонки, разрезал трахею, верхним кончиком показавшись с другой стороны. Безжизненное тело, освободившись от хватки, распласталось на полу.

Человек в чёрном плаще грубо выдернул оружие, раскидав ошмётки вперемешку с кровью, перевернул труп и углом лезвия вырезал на лбу кривые символы.

Огонь за барной стойкой разрастался, охватывая полки со стенами, залезал на столешницу и устремился дальше, лопая уцелевшие бутылки, вспыхивая от их содержимого. Пламя осветило зал, открыло взгляду полтора десятка изрубленных трупов. Кровь поблёскивала отовсюду вязкие капли падали на пол, разбавляя красную лужу.

Топор тоже сверкал, отражая пляшущие языки. Человек в чёрном плаще резким движением стряхнул с лезвия кровь и вытер остатки о рукав, на котором ещё были заметны засохшие бурые пятна.

_______________

Утро. Хмурое мёрзлое утро. Скорее даже ночь, потому что осенние пять часов – время, когда на улице непроглядная тьма – Игорь никак не мог признать за утро.

Зима решила заявиться пораньше и наслала первый снег, тут же растаявший в грязную слякоть разбитых дорог. Лужицы покрылись тонким слоем льда, но кто-то успел их проломить, лишив капитана единственной возможной забавы.

Его подняли по тревоге. Вытащили из тёплой постели, чтобы он прибыл к полусгоревшему бару с кучей мёртвых бандитов, бывших когда-то крупной ОПГ, знаменитой своей особой жестокостью и кровожадностью. Они контролировали грузоперевозки между Москвой в Санкт-Петербургом, уничтожив всех своих конкурентов, предварительно возглавив криминальный мир своего города. С грянувшими переменами группировка избавилась от прежних предводителей, место которых занял Анатолий "Макар" Авдеев.

Новое руководство начало легализовать бизнес. Весь тот капитал, что был заработан нечестным трудом, постепенно вводился в прозрачные или полупрозрачные финансовые обороты. Со временем верхушка группировки на бумаге превратилась в совет директоров ЗАО "ТрансМаршрутИнжиниринг". Братки сменили кожаные бомберы на дорогие костюмы, причесались и разбавили феню нормальным русским языком. Однако внутри оставшись всё теми же преступниками. Что, собственно, отразилось на их методах ведения бизнеса.

Каждый из обгоревших трупов, лежащих посреди чёрного от гари помещения, имел за душой столько преступлений, сколько хватило бы на пару пожизненных. Почему же они припеваючи жили вплоть до этой роковой ночи?

Связи, конечно.

Анатолий Макар Авдеев не просто так занял своё место. Сначала этому способствовали силовые структуры, решившие, что держать в узде кровожадную бригаду будет более удачным решением, чем тратить время и силы на её устранение. Ручной главарь бандитов не позволил ублюдкам перейти границы, иначе всплыл бы некий компромат, способный перечеркнуть все былые заслуги. Компромат держался под строжайшей тайной, как и причастность к восхождению новой власти самих силовых структур. Волхова в подробности посвятил Данила ещё в пору дружбы между молодыми лейтенантами. Сам Данила знал лишь обобщающую информацию и то только потому, что его отец участвовал в разработке Макара, как марионетки на службе МВД.

Однако времена менялись быстро. Анатолий Авдеев, обладающий недюжинным умом, вырваться за рамки ручного зверька, обзавёлся полезными знакомствами и со временем избавился от тяжкого ярма. Теперь его прикрывал кто-то из Москвы, обезоружив местные структуры. В общем-то структуры недолго горевали. Скоро руководство полиции адаптировалось к новым правилам игры, заключило новые соглашения, и со временем всё устаканилось. По-новому.

Волхов нисколько не жалел ублюдков, но теперь беспокоился, размышляя, кто же займёт их места. Лакомый кусок не останется без внимания, а на корону Авдеева имеются серьёзные претенденты, с которыми расстановка сил опять поменяется.

– Всё, можно заходить, – покрытый пеплом пожарный, несмотря на мороз промокший до нитки под брезентовой формой и почерневшей шлем-каской, выглядел сам не свой. Видимо, картина внутри оставила у него особо яркие впечатления. – Но там… там кошмар какой-то. Никогда такого не… чёрт… Сами увидите.

Пожарный сел на край опустевшей клумбы, устало вздохнул, снял шлем, открыв короткие светлые волосы, за что сразу же получил нагоняй от своего начальника – мол, простудишься ещё!

Волхов же, не обращая внимания на его предупреждение, перешагнул через ограждающую ленту.

Несмотря на ранний час, вокруг места происшествия собралось немало зевак. Что удивляло, шумной журналистки среди них не наблюдалось. Хотя это скорее настораживало, но времени и желания разбираться со свербящим в затылке чувством не было совершенно.

У входа, докуривая сигарету, уже ожидал Вениамин Адамыч. Он молча пожал руку, кинул бычок в мусорку, что теперь казалось несколько излишним, и кивнул, приглашая внутрь.

Их сразу же встретил труп с дырой в затылке. Огонь до него не добрался, но копоть осела на одежде, волосах, коже, смешалась с кровью и мозгами, пропиталась влагой.

– Не успел, – прагматично заметил Адамыч, указывая на ранение. – Совсем чуть-чуть.

– Сложно опередить пулю, не менее прагматично согласился Волхов.

Наверняка схлопотал пулю от Макара, чей пистолет валялся неподалёку от тела. Калибр как раз подходил под характер отверстия.

«Видимо, пытался убежать, – подумал Волхов. – А Авдеев церемониться не стал. Вполне в его стиле».

Следующим лежало обезображенное тело Макара. Несмотря на вспоротый живот, прорубленный позвоночник, торчащие обломки ключицы, развороченную шею, залитую кровью, они сразу же узнали этого человека.

– Жестоко, – Вениамин опустился, чтобы повнимательнее осмотреть раны. – Страшная смерть, однако.

– Ну, многие сочли бы её справедливой.

– ВОТ ИМЕННО!

От внезапного крика Волхов подскочил. Мозг сразу уловил раздражающий голос Ксении Дроздовой, но не хотел признавать, что он принадлежал именно ей.

– Бляха муха, ты откуда здесь?! – Взъелся капитан.

Но журналистка будто его не слышала. Она вещала в камеру, ведя за собой несчастного оператора. Того самого, что в прошлый раз уехал в бобике в отдел. Может, и водитель где-нибудь неподалёку?