Цитаты из книг автора «Илья Репин»

Я не могу понять, как вы, молодой художник, можете переносить эту условность поз, ограниченность движений. И особенно это вечное повторение одних и тех же форм – везде, всюду… А в лицах! До бессмысленности, до шаблонности однообразие выражений! Ни одного живого лица, ни одного характера, страсти. Возьмите хоть Ниобею! Что это за манекены! Вся группа – статисты; какая вялость, какая мертвечина! Все это полы, позы, и плохие… – Как, – кипятился на этот раз Семирадский, – разве Гелиос похож на Геракла? Разве Зевс и Гермес – одна и та же статуя?! А Эсхил, Софокл, старик Зенон? Разве это не живые портреты граждан Эллады? Да мне странно даже кажется – надо ли защищать серьезно великий г

Стасова забирал реализм живой в искусстве, плоть и кровь человека с его страстью, с его характером. Он был уже во всеоружии тогдашних новых воззрений на реализм в искусстве и верил только в него! Он любил в искусстве особенность, национальность, личность, тип и – главное – типичность.

Спор загорелся страстный. Владимир Васильевич очень хорошо изучил искусство, знал прекрасно греков и все эстетические трактаты и золотые сечения мудрецов-теоретиков, которыми щеголял теперь перед ним Семирадский. Но он был уже всей душой на стороне новых воззрений

Для меня так все эти подчистки живой натуры – кастрация природы, и только. И что это! Стоять непременно надо на одной ноге, отставив этак слегка другую, – на двух не смей. И все как один, как один… Что это?!

Его начинал не на шутку сердить этот заносчивый диалектик, с таким неподдельным пафосом защищавший устаревшие академические святости.

Да, но ведь это все так мелко и посредственно в сравнении с великой эпохой классического искусства. – Хо-хо! А Рембрандт, а Вандик, Франц Гальс! Метсю… Какое мастерство, какая жизнь!.. Ведь согласитесь, что по сравнению с ними антики Греции представляются какими-то кастрированными: в них не чувствуется ни малейшей правды – это все рутина и выдумка.

Зато в них есть нечто, что выше правды, – горячился Семирадский. – Про всякое гениальное создание можно сказать, что в нем нет правды, то есть той пошлой правды, над которой парит «нас возвышающий обман» (по выражению Пушкина); и великие откровения красоты эллинов, которую они постигли своей традиционной школой в течение столетий, были выше нашей правды. Вот кто обожал формы человеческого тела. И на каких моделях?!

Да, но ведь это все так мелко и посредственно в сравнении с великой эпохой классического искусства. – Хо-хо! А Рембрандт, а Вандик, Франц Гальс! Метсю… Какое мастерство, какая жизнь!.. Ведь согласитесь, что по сравнению с ними антики Греции представляются какими-то кастрированными: в них не чувствуется ни малейшей правды – это все рутина и выдумка.

Я в первый раз слышу, – заговорил он с иронией, – что созданиям человеческого гения, который творит из области высшего мира – своей души, предпочитаются обыденные явления повседневной жизни. Это значит: творчеству вы предпочитаете копии с натуры – повседневной пошлости житейской?

Владимир Васильевич сразу рассердился и начал без удержку поносить всех этих Юпитеров, Аполлонов и Юнон – черт бы их всех побрал! – эту фальшь, эти выдумки, которых никогда в жизни не было.