Но спустя два десятка лет этот вирус вдруг исчез, словно для него создали лекарство. Но многие люди, особенно из старшего поколения, верили, что это была кара за века мрака и грязи человечества. Ученые же говорят, что у этого вируса был срок жизни 20 лет, а себе подобных он крайне плохо производил. Версий может быть много, но суть одна – более двух миллиардов человек ушли вместе с этим вирусом пить чай с праотцами. А ведь ничто так не объединяет, как Мор, убивающий все живое, и с каких пор такому вирусу не начхать на погоны да нашивки, верно? И даже остатки человечества могли достичь многого, когда поняли, что единственный шанс идти вперед – пойти вместе.

Когда-то один мудрец сказал: «Золотой век человечества наступит, когда человек, глядя на своего сородича, увидит в нем себя, и когда вместо «Я» и «Они» люди скажут: «Мы»». История не сохранила имени этого мудреца, но факт в том, что он был прав… Объединив свои усилия, люди после вируса достигли того, что казалось невозможным еще каких-то 100 лет назад, а открытие в 80-х годах 21-го века «Принципа искривлений струн Кеплера» позволило человеку продвинуться дальше, чем за последние тысячи лет вместе взятых. А ресурсы, найденные как в родной Солнечной Системе, так и в сотнях других звездных систем, принесли Земле фантастические богатства – на родине человека начался настоящий расцвет промышленности, искусства… И в середине 23-го столетия человечество воистину проживало свой Золотой век, свой расцвет…

Поглядывая по сторонам, Стефи начала понемногу дремать, предыдущая бессонная ночь в компании приятелей давала о себе знать, все-таки, не каждый день получаешь степень магистра. А кто говорил, что будущее светило науки будет отмечать один вечер? Хороший вопрос… Несмотря на дремоту, мысли уходить даже не думали, все-таки, когда человек проваливается в мир снов, для него это отличная возможность в несусветном бардаке мозга навести хоть какой порядок. Несмотря на амбиции девушки, не все ее окружение легко приняло экспедицию на границах Федерации, во всяком случае, мама с папой были сразу против, словно чувствовали, что ничего хорошего у Стефи в космосе не будет. Постаравшись отбросить мысли, она пыталась устроиться поудобнее, но вот у голоса автопилота на этот счет были идеи куда получше:

– Мисс Блейк, мы прибыли в точку назначения: космопорт Бостона «Алан Шепард». Приятного вам дня! – отбросив остатки сна и взяв сумку, на ватных от неудобной позы ногах Стефи вышла из такси. Огромное, метров под 50, здание космопорта поражало воображение: бесчисленные терминалы, залы ожидания, бары, кафе… Буквально город в городе.

Перед аркой главного входа высился монумент, представляющий собой жмущих и улыбающихся друг другу Юрия Гагарина и Нила Армстронга – первый стал человеком, впервые полетевшим в космос, а второй – первым человеком, ступившим на безжизненный, но богатый минералами грунт Луны. Накинув рюкзак, Стефи не сразу заметила, как браслет ее часов завибрировал: «Поступил видео-вызов» – высвечивалось на циферблате.

– Блейк, чтоб тебя, где тебя носит?!! – на голограмме было лицо женщины средних лет с длинными рыжими волосами и яркими голубыми глазами. Не сразу поняв, кто перед ней, девушка чуть ли не вскрикнула, но вовремя сдержалась.

– Простите, док. Я сейчас…

– Давай быстрее. Терминал три, я жду… – видно, собеседница была занята чем-то другим, что даже не стала отчитывать свою ассистентку за медлительность. Доктор Кендра Оуген, которая только что разговаривала со Стефи, была по-настоящему матерым ученым, светилом науки, как бы пафосно это ни звучало. Но она по праву заслужила это звание: за более чем три десятка лет своей карьеры Оуген побывала в сотнях миров, изучая их чудеса. А за пределами старушки Земли было на что поглядеть: на Элизиуме, например, Кендра работала с растениями, обладающими биорегенеративными свойствами, из которых потом удалось синтезировать лекарство, без которого теперь ни одна аптечка не обходится – генетический биорегенератор, или его модификации «Ренерган α».

Прибавив шагу, девушка прошла к терминалу, стараясь не обращать внимания на толпу народа. Но вот у охраны были другие взгляды на несущуюся во всю прыть пассажирку. Думаете, терминал посадки шаттлов кораблей Исследовательского Флота будет в общем доступе? Ха-ха, хорошая шутка… Еще скажи, что на борту военных кораблей выдают первоклассный виски с горной Шотландии, а, и, наверное, со стейками?

– Мисс, это закрытый сектор, ваши документы, – гремя тяжелыми армейскими ботинками, к девушке подошел полицейский: этот сектор использовали часто для грузоперевозок, и, поверьте, там далеко не мебель или электроника… А вот оружие, лекарства, недоступные в аптеке, взрывчатка… Эт можно, эт сколько сердцу угодно, фанат Дикого Запада ты наш…

– Стефани Блейк, ассистент доктора Оуген… – протянула карточку девушка, отдышавшись от долгого бега.

– Что вы тут забыли? Лучше идите подобру-поздорову…

– Сэр, но я… – положив руку на кобуру, коп подошел к «нарушительнице»:

– Последний раз говорю – катись отсюда…

– Успокойтесь, сэр… Она со мной. Кендра Оуген, «Бранденбург»… На звук возни сзади появилась тот самый доктор, с которым недавно разговаривала бывшая студентка из Бостона, все еще стоявшая в замешательстве.

– Мисс Оуген, это закрытая территория, я обязан…

– Пропустить мою ассистентку. Все документы в порядке, лейтенант… – несколько секунд полицейский стоял в замешательстве, но, проверив документы Стефи, откозырял и пошел своей дорогой. Все еще стоя в шоке, девушка не могла и слова сказать – не каждый день стоишь под дулом пистолета.

– Ну? Мы с тобой будем тут день стоять?

– А? Простите, уже иду, мэм, – кивнула ученая, посеменив за своим лидером.

Транспортный шаттл уже ожидал в зоне посадки: небольшой, рассчитанный на 20 человек, с вертикальными взлетом-посадкой… Идеальный вариант для корабля среднего размера, каким и являлся пришвартованный на лунной орбитальной базе «Бранденбург». От лицезрения сотен грузовых и пассажирских кораблей, ожидающих или отправляющихся в мрачные пустоты Млечного Пути, Стефи отвлек шум упавшего контейнера, из которого выпало два автомата с электромагнитным ускорителем заряда…

А снаряга-то военного образца, не на гражданском рынке куплена… Будучи еще совсем молодой девушкой, можно сказать, ребенком по меркам астроволков Федерации, Стефани никак не могла избавиться от навязчивой мысли: зачем научному судну снаряжение, как на заправском военном корабле? В такие моменты у практически любого человека язык чешется, оно-то и понятно, чего б не поговорить? Главное, правильно выбирать собеседника… И доктор Оуген, как и полтора десятка незнакомых человек на борту челнока, слабо подходили на эту «должность», если так можно сказать. Стараясь подуспокоить рой мыслей, девушка просто задумчиво смотрела в иллюминатор.

– Все на борту, как погрузка? – на браслете «часов» Кендры была включена голограмма видеозвонка, качеством куда лучше стареньких часов юной мисс Блейк. Видно, кто-то не против был разжиться элитной техникой класса «Solar ElectroniX», о чем недвусмысленно говорил логотип на браслете.

– Загрузка тяжелого снаряжения не окончена, еще три ящика…

– Поняла. Как только будет готово, доложите, отбой, – и голограмма пропала за несколько секунд. Стараясь не думать о том, что будет на борту челнока, Стефи решила попробовать переключиться на кого-нибудь, кто был рядом: пытаясь справиться с застежкой фиксирующего ремня, пыхтела девушка-ровесница выпускницы Бостона, убирая время от времени так и норовившие попасть на лицо длинные рыжие волосы.

– Гляди, тут клипса, нажми на кнопку и вставь штекер, – увидев ладонь Стефи, девушка кивнула и постаралась застегнуть ремень, что у нее с третьего раза получилось.

– Фух, спасибо… – голос рыжули был слишком нервным, чтобы списать всю историю на мандраж перед первым полетом. Понимая ситуацию, биолог протянула руку:

– Я Стефи, биолог. Дай пять, – слегка улыбнувшись, рыжеволосая пожала руку:

– Привет… Рейчел, журналистка…

– Слушай, ты на измене словно синту везешь, че стряслось? – все заняты своими видкорами, никто особо не обратит внимания на «молодняк»… Так почему этому «молодняку» и не перекинуться словом-другим? Ну, если турбину близкого полета можно перекричать – девочки, вы не думали работать на стадионе, дикторами?

– Да не… Волнуюсь просто… Слыхала, что мы летим к Созвездию Пяти Колец?.. – если бы молодой человек середины 23-го века сказал подобное с восторгом, то удивляться тут и нечему: всю жизнь прожить в тихой гавани, вроде родной Земли, Арктур-Парадайзе или Элизиуме, и тут тебе предлагают отправиться на границы известной Галактики. Мурашечки по спинке-то бегают, не так ли, приятель? Многие люди старше 50-ти редко разделяют такой восторг от звезд: жизнь в тихой-мирной колонии в компании животинок местных да сельской идиллии очень кстати, когда ты повидал много на своем веку. А вот у молодой крови бурлит не только гормональный коктейль – жажда нового, таинственного, далекого… Как когда-то в эпоху Колониальных Империй в 17-18-м веках, золотой эпохе мореплавателей. И даже в 2250-х этот дух открытий человечество и не думало оставлять: пересев с наземных кораблей на звездолеты, человеку покорились пустоты космоса – исследуй, астроволк, сколько душа просит… Но вот голос Рейчел сильно дрожал, как будто она не просто нервничала перед первым полетом.

– Все готово, мэм, можем взлетать, – от размышлений о новой знакомой девушку отвлек парень в форме пилота.

– Отлично. Сейчас на базу «Терешкова»… – молча кивнув, пилот прошел за переборку кабины, после чего электроника на борту одобрительно загудела. Пристегнувшись, Стефани наблюдала, как шаттл отрывается от земли по мере все более громкого грохота турбин: эти гидроводородные приводы для отрыва от поверхности – весьма неплохие штуки, но вот шумные… Беруши не помогут.

Взлетев в режиме вертикального взлета метров на 100, пилот перевел турбины в режим «Полета», отчего шаттл, словно самолет 21-го века, стал набирать скорость, после чего стал стремительно подниматься в небо. Постепенно становилось темнее и темнее, и Стефи, как и все новички на борту, не сразу почувствовали странную легкость: кто-то говорил, что на борту таких челноков есть искусственная гравитация? Ага, небось, еще и свежевыжатый апельсиновый сок подают с бразильским кофе… Глядя в иллюминатор, юная ученая понимала, что это ее последняя возможность сказать миру, в котором она прожила первые 24 года своей жизни, грустное «Пока»… Что, собственно, мысленно и сделала Стефи, главное, чтобы не пришлось говорить «Прощай»…