Цитаты из книг автора «Илья Латыпов»

И я учился говорить, смотреть на людей, видеть, как они реагируют на сказанное мною, — и верить этому, а не прятать взгляд, чтобы не встретиться с призраками прошлого, говорящими «Ну отвали».

Человек, который так и не смог эмоционально справиться с родительским пренебрежением и разочарованием, снова сталкиваться с той же болью не готов. Пусть лучше будет хроническая, но не очень сильная депрессия покинутости, чем острое отчаяние от нового разочарования. И это ложное «я», в котором человек переживает свою ничтожность, удерживает его от новых отношений или от слишком глубокой включенности в них.

Оля долгое время жаловалась на сильную тревогу, которую испытывала каждый раз, когда получала на работе новое задание, даже если задание было пустяковым. Ее преследовала бессонница, навязчивые мысли, рассредоточенность. Из-за этого она работала очень медленно: много времени и сил уходило на преодоление тревоги и на то, чтобы начать выполнять задание. Со временем Оля научилась различать в своей тревоге несколько «слоев»: «Вот сегодня, например. Передо мной записка начальника с указанием написать нашим партнерам письмо с просьбой изменить сроки в договоре. Партнеры надежные, отношения у нас хорошие, и, в общем-то, подобные просьбы уже были, причем с обеих сторон — мы тоже иногда шли им навстречу. Но я все равно сильно нервничаю: вдруг что-то напишу неправильно, вдруг мое обращение окажется слишком резким, вдруг именно сейчас партнеры заартачатся и возмутятся, а вину потом повесят на меня? Это первый слой тревоги. Второй — я злюсь на себя за то, что переживаю из-за такого пустяка. Ладно бы тревожилась из-за реальных больших проблем, но не из-за такой ерунды! Трусиха! Третий слой: я злюсь на себя за то, что постоянно прокрастинирую и не могу себя заставить сделать то, что надо. Трусливая, ленивая и безвольная тварь. И есть еще четвертый слой: я злюсь на себя за то, что я на себя злюсь, потому что я знаю, что надо принимать и прощать себя. А тут ты и этого не можешь! В результате моя тревога и общее напряжение достигают просто космических масштабов, значительно больших, чем если бы я тревожилась только из-за правильного подбора слов».

Превращать вину в ответственность. Говорить «да, это сделал я», глядя на последствия «великих дел» своих и при этом желая исчезнуть с лица земли из-за них… Жить со стыдом, который сам по себе неустраним, потому что он — как компас, указывающий в сторону границ, за которые нам лучше не заходить снова. И все равно можем заступать за них — то ли по глупости, то ли по неведению, то ли по причине человеческого несовершенства. И дальше — на новый круг «личностного саморазвития». Красота человека часто проявляется в том, что он способен подняться и пойти дальше, не делая при этом вид, что он тут ни при чем. Из этого «сора» растет достоинство.

В большой степени то, что мы называем «личностным ростом», это попытки выбраться из ямы, которую мы сами себе вырыли проступками и просчетами. Заново договариваться с собой. Учиться прощать себя и других. Уметь просить прощения и горевать, если прощение уже невозможно. Идти на разговор, который вряд ли принесет что-то, кроме душевной боли.

Так что без плохих решений не обойтись. И в значительной степени принятие своего несовершенства в том и заключается, что мы внимательно вглядываемся в свою «темную сторону», где мы — обидчики, где мы высокомерны, трусливы, глупы, жестоки, злорадны. Признание этих своих качеств не равносильно разрешению себе быть таковыми, просто мы должны помнить, что способны на это. Подобное узнавание себя позволяет распознать свои теневые стороны, увидеть, какая боль прячется за ними, и прикоснуться к ней и утешить, а не реагировать на нее так, что потом долго будет стыдно.

Один мужчина проделал долгий путь, чтобы посоветоваться с мудрецом. Придя к гуру, этот человек спросил его: — В чем секрет счастливой жизни? — Хорошие решения, — ответил мудрец. — Но что мне поможет научиться принимать хорошие решения? — Плохие решения.

Некоторые связи разрушаются окончательно — после каких-то наших проступков чувства у партнера могут окончательно умереть, и желание продолжать отношения (а их суть заключается в обмене чувствами, мыслями, действиями) тоже пропадает. Признание факта смерти отношений тоже позволяет остановить цикл мщения и молча разойтись, отгоревав крушение, хоть это бывает очень больно. Но в таком завершении намного больше достоинства и самоуважения, чем в бесконечном взаимном мщении.

Самый сложный, но и самый продуктивный шаг: обе стороны отказываются от самооправданий и выяснения, кто первый начал и кто виноват, и договариваются о том, как совместными усилиями уладить ситуацию. «Если вы хотите заключить мир с вашим врагом, вы должны работать над этим вместе с вашим врагом. И тогда он становится вашим партнером». Это сказал Нельсон Мандела, который провел много лет за решеткой, но нашел в себе силы, став президентом ЮАР, не мстить, а работать над примирением сторон.

Жертвы тоже составляют истории, пытаясь осмыслить произошедшее с ними. В этих историях может быть много чувства вины («Как я могла допустить это!»), стыда («Раз так со мной поступили, так мне и надо») или гнева («Только настоящий психопат мог так поступить!»). Человеку, которому причинили эмоциональную боль (речь идет не об уголовных преступлениях и о физическом насилии!), важно услышать от обидчика четыре вещи: а) признание факта причинения боли — совершения ошибки, которая нанесла ущерб; б) выражение сожаления и раскаяния («мне очень жаль», «мне стыдно»); в) объяснение мотива причинения боли, причем без попыток смягчить собственную ответственность, но и без самобичевания;