Уроки у Джавана тоже окупились. На удивление он стал очень красиво говорить. Он упражнялся с остальными котолюдами, и оказалось, что его красноречие ничуть не хуже их. Джавана очень удивило его внезапное умение. Постоянные тренировки тоже проходили успешно. Спустя такое недолгое время он научился отлично обращаться с оружием. Джаас был им так доволен, что даже дал пару личных уроков фехтования. К тому же он смог подружиться со многими котолюдами, в особенности со стражниками. Благодаря этому ему доверяли, его спокойно пропускали за пределы лагеря, он мог без сопровождения ходить по крепости Воинов Раджи. Хотя при этом его всё равно ценили и уважали свободные рабы, потому что он помогал им в переговорах со стражей. Несколько раз он помешал дракам между стражниками и группой молодых снаагов. Иногда он помогал своим собратьям достать побольше еды или лекарств. Один раз он даже убедил поваров испечь пирог на день рождения одного маленького снаага. Доселе так и неизвестно где те повара достали ягоды, муку и сахар.

Хотя его связей, красноречие и какой-то природной харизмы не хватало для всеобщей любви. Многие котолюди всё равно его ненавидели, а среди соплеменников находились и такие, кто считали его предателем.

Зорг тяжело вздохнул, солнце бросило свои последние лучи и ушло, оставив мир в объятиях мрака. Надо возвращаться. Зорг сбежал с бархана и направился к лагерю. Стражники, на удивление, задержали его.

– Главнокомандующий вызывает тебя. Мы сопроводим тебя до его святейшества, – промолвил они и, окружив Зорга, отвели его в крепость.

Зал совета находился на самом верху, неподалёку от комнаты главнокомандующего, туда Зорга и завели. Зал совета на самом деле был совсем небольшим, напротив двери полукругом стоял дубовый стол. За ним сидело всего трое: главнокомандующий, Джаас и Джаван. Рядом с Зоргом стоял тёмный эльф, кажется, он видел его на занятиях у Джавана.

– Ну что же, господа, – начал главнокомандующий, – думаю вам интересно, зачем мы вас позвали? – он ещё раз оглядел Зорга и эльфа.

– Не буду томить вас, вы нам нужны для очень важной дипломатической миссии. Джаван, введи их в курс дела, – приказал главнокомандующий.

– Вы отправитесь в Аль Абмашар на переговоры с султаном Гафуру аб Абмашару. Ваша задача добиться его поддержки Воинов Раджи, – строго сказал Джаван с такой серьёзностью, которая была несвойственна этому спокойному котолюду.

– Но почему бы вам не отправить своих дипломатов? – осведомился Зорг.

– Поверь нам и самим хотелось, – ответил главнокомандующий, – Но, к несчастью, он не хочет вести разговоры с Воинами Раджи лично.

– Но почему?! – не унимался Зорг.

– Его сын связался с рабовладельцами, – подал голос Джаас, – наши воины напали на один из караванов работорговцев, случилась резня, и его сыночка убили.

Зоргу совсем не понравилось, что ему ответили, но он решил не подавать виду.

– Как бы то ни было, нам нужно его помощь, – заключил главнокомандующий.

– И ещё одна важная деталь, – сказал Джаван, – вы должны добиться согласия султана о передаче нам Обелиска. Это очень важно, Обелиск – это возможно единственный посменный документ, который сохранился о нашем прошлом до завоевания людьми. Поэтому, я надеюсь, вы понимаете всю серьёзность данной миссии, – закончил Джаван.

Зорг и эльф кивнули.

– Ну, что ж, можете уходить, подготовьтесь, завтра с утра вы выступаете, – сказал главнокомандующий. Снааг и эльф поклонились, и их проводили на выход.

– Зайди ко мне! – крикнул в дорогу Зоргу Джаван.

Различные чувства терзали Зорга на пути к Джавану. Он был рад, что ему доверили важное задание. С другой страны, он чувствовал, что это не его дело, что он не должен участвовать в столь важных событиях. Джаван, как обычно, устроился в своём кресле и пригласил Зорга сесть, напротив. Зорг был точно уверен, что хитрый кот явно знает какие-то короткие пути, как бы он тогда смог прийти раньше Зорга. Джаван смотрел на Зорга очень пристально, как в тот день, когда Зорг впервые встретил его.

– Ну и какие чувства после разговора с главнокомандующим? – осведомился Джаван.

– Сложно сказать. Меня терзают противоречивые чувства. С одной стороны, я рад, что мне поручили важное задание, а с другой … Зорг замолчал.

– Что такое? Ты не закончил, – настаивал Джаван мягко, но навязчиво.

– Пойми, Джаван, я счастлив, что меня освободили. Я благодарен тебя за всё, что ты для меня сделал. Но это не моя война, мне здесь не место, – честно признался Зорг.

Джаван ещё пристальней посмотрел на Зорга и вздохнув сказал:

– Я никогда не говорил тебе, как я отношусь к рабству, к моим соплеменникам и их действиям. Но кое-что я тебе скажу: твоему народу здесь не место и всем остальным рабам тоже. Ни Воины Раджи, ни Железные кулаки – никто не даст вам того, что вы хотите несмотря на их громкие слова. Рабы должны вернуться в Вас Анур и уплыть на тех кораблях, что доставили их в эти земли.

– Но кто нас поведёт? – вопрошал Зорг.

– Котолюдов повёл Раджа, может, и для вас найдётся свой освободитель, – промолвил Джаван, смотря на Зорга. Он покачал головой и посмотрел в сторону окна.

– Но мы отошли от темы. Ты явно не знаешь, зачем я тебя сюда позвал. Чтобы не томить, я хочу ознакомить тебя подробней с этой ситуацией.

Джаван поднялся с кресла и достал из огромного стеллажа увесистый свиток и дал его Зоргу.

– Здесь хранится вся личная информация о Гафуре, которую я нашёл, ознакомься с ней, – спокойно сказал Джаван.

Хладнокровие учителя успокоила Зорга и помогло ему сосредоточится.

– Но откуда? – спросил Зорг.

– То, что я выгляжу как старый книжный слизень, не означает, что у меня нет своей сети агентов. Мои люди будут поддерживать переписку, но все письма будут зашифрованы. Надеюсь, ты хорошо запомнил мой шифр? – осведомился Джаван.

– Как свои пять пальцев! – весело отозвался Зорг – а кто такой Мухар аб Дали?

– Я разве не рассказывал тебе? – Джаван откашлялся и начал свой рассказ, – Мухар жил около сорока лет тому назад, он был сторонником жестокого воспитания и прославился своей книгой «Сборник правильных советов о семейной жизни». Эту книгу до сих пор используют, можно сказать, что воспитание детей и семейная жизнь богатых людей строились на правилах этой книги. Сами правила рассказывают о том, что надо править в семье жёстко, воспитывая всех и членов как рабов, чтобы те не предали тебя и всегда слушали твои приказы. Почти наполовину она состоит из ужасных пыток, которые должны воспитывать членов семьи. По правде говоря, книга написана на основе паранойи Мухара. Всю свою жизнь он боялся, что умрёт от руки своих родственников, потому что он сам убил своего отца, а его отец убил деда Мухара, а дед убил прадеда Мухара, а прадед не убивал своего отца, потому что того убил дядя прадеда, а сам прадед убил дядю. Так, что Гафур был воспитан на принципах Мухара. Должен сказать, что он умер всё же не от руки своих детей, – подытожил Джаван.

– Гафур сам приказал убить Мухара! – воскликнул Зорг.

– Да. Просто Мухар с семьёй осел в Абмашаре, а когда Гафур стал султаном, он отменил рабство, а Гафур был видным рабовладельцем, поэтому его казнили, и не потому, что из-за его идей Гафуру пришлось страдать всё своё отрочество. Но как бы то ни было, он был великим человеком, ужасным, но великим. Удивительно, не правда ли? Как всего один человек может изменить сознание целого народа. Можно сказать, он изменил весь быт знати. Хотя всё-таки сохранить наследие его древней семьи Махуру так и не удалось. Его старший сын повесился в возрасте 12 лет, свою дочь Махур утопил, так и непонятно почему, а младшего сына убили бандиты. Таким образом, весь род аб Дали исчез, – закончил старый кот.

– Здесь написано, что отца Гафура отравили, – заметил Зорг.

– Ну что ж, я не говорил, что Гафур хороший человек. Но он отменил рабство, это уже делает его нашим союзником, он очень хорошо относится к нам.

– Он был женат на рабыне, – отметил Зорга.

– Да, возможно, это тоже имело место в его решениях. Кстати, его жена умерла от некой болезни. Очень интересный случай. Говорят, будто она всю жизнь кашляла, но на это никто не обращал внимания. К концу своей жизни у неё изо рта лилась кровь, жар её тела заставлял кипятиться воду, а боли были настолько ужасным, что она потеряла голос от криков. Но самое интересное в её болезни, это то, что перечисленные мной симптомы появились всего за неделю до её смерти, – рассказывал спокойно Джаван, будто то, он рассказывал не о смерти человека, а о приготовление вкусного чая.

Так, Зорг и пробыл у Джавана до самой поздней ночи.

Глава III

В дороге

Ой дорога, дорога,

Так широка коль неплоха!

Не убей меня,

Доброго коня!

Щарель Ланти «Песнь путника» из пьесы «Ричард Драконье Сердце»

Зорг вернулся домой (если полуразрушенный шалаш можно было так назвать) только поздно вечером. Разбудили его рано утром, Зоргу нечего было собирать, а припасы ему уже выдали. На окраине лагеря Зорга встретили его спутники. До Аль Амашарла их доведёт Шарл, он же будет их сопровождать в городе. Раньжи тоже их телохранительница, а Луон такой же дипломат, как и Зорг. Шарл – молодой котолюд, он отлично ориентируется в пустыни и неплохо сражается, о нём Зорг мало чего знает. Шарл очень опытен несмотря на его юный возраст, он довольно нейтрально относится вообще ко всему, что происходит в мире, и по какой-то причине не разделяет особо рвения остальных Воинов Раджи. Он, наверное, предпочёл стать каким-нибудь фермером, если бы мог. Раньжи была, напротив, очень буйной Воительницей Раджи. Она отлично владела ятаганом и была очень хорошим бойцом, что делало её опытным и знающим своё дело охранником для дипломатов. Но главная её проблема была в том, что из-за своего буйного характера она часто попадала в передряги и к тому же она недолюбливала рабов. Раньжи не нравилось (и это мягко сказан) то, что лагерь населили чужаки, но это не мешало её выполнять приказы. Луон был тёмным эльфом, к тому же очень замкнутым. Он был очень умён, он, возможно, являлся лучшим учеником Джавана. Нельзя сказать, что Зорг ему завидовал, в лагере эльфов ненавидели особенно тёмных, а его замкнутость только ухудшала его положение. Очень интересный факт: он сам пришёл в лагерь и поселился там.

Так, в походе и тянулись их дни. Зорг снова заметил, что в пустыне время искажается, порой не знаешь, сколько времени прошло. Их сумки были полны провизии, запасы они пополняли у оазисов. Чаще всего они никого не встречали по пути, но пару раз они сталкивались с другими путешественниками, и им приходилось прятаться. Ели в основном кактусы, очень редко ловили мелких скорпионов, но таких было мало. В основном скорпионы прятались в барханах, эти исполинские громадины были самыми опасными хищниками в пустыне.

Однажды Зорг спросил у Шарла, что он думает об их путешествии:

– Ну мы идём в Аль Амашарал на дипломатическую фигню. Город очень большой и опасный, а среди людей надо держать ухо в два раза острее, к нашему счастью, там нет рабства, так что прятаться не надо.

– Ну я понял, но я хотел узнать, что ты думаешь об этой миссии. Я считаю, что нам лучше надо понять друг друга.

– Слушай, мне плевать, зачем это всё. Мне отдали приказ довести вас до города и охранять там. Я это сделаю, а зачем я это делаю уже не имеет значения. Мне приказали – я делаю, сам попробуй, так жить проще.

«Нет уж, – подумал Зорг, – лучше сдохнуть с разрезанным горло, но зная правду, чем жить в счастливом неведенье».

Такой же вопрос он задал и Раньжи:

– Слушай сюда, ящерица, – вскипела юная воительница, – я понимаю, зачем вы нужны и зачем вас принимают в лагерь, но это не изменит моих убеждений. Ты чужак, мне приказали тебя защищать, но не более. Если ты сделаешь хоть что-то, что поставит твою преданность главнокомандующему под сомнение, я лично выколю тебя глаза и оставлю умирать в пустыне.

И, наконец, Зоргу стало совсем невтерпёж, он захотел поговорить с Луоном:

– Хорошая ночь, – сказал Зорг как-то раз (надо заметить, что ночь была на удивление тёплой), – как ты думаешь, мы скоро придём в Аль Амашарал?

Луон сделал вид, будто не замечает Зорга, тогда юный снааг решил пойти

ва-банк:

– Слушай, нам работать вместе, мы должны добиться успеха в этой миссии. Я думаю, что нам будет не лишним узнать друг друга получше.

Луон тяжко вздохнул, он понял, что так просто Зорг от него не отстанет.

– Я понимаю твоё любопытство, – начал он, – поверь, я очень серьёзно отношусь к нашей миссии, и, если это будет необходимым, я дам тебе знать всё, что нужно. Но я не думаю, что между нами что-нибудь будет.

«Ага, всё понятно, никто из этих остолопов мне ничего не скажет», – загрустил Зорг.

– Но я думаю, что у нас всё получится! – неожиданно сказал Луон.

Так и проходила их жизнь. Они путешествовали по жаркой пустыней. Порой отбивались от скорпионов, но чаще просто шли, шли и шли…

В один прекрасный день ничего не предвещало беды. Многоуважаемая группа дипломатов тащилась по пустыне всю ночь, они очень замёрзли, но, к счастью, нашли себе прибежище у одинокого оазиса. Они развели костёр, наполнили фляги и, быстро поужинав, легли спать.

Проснулись они из-за криков Раньжи:

– Тревога! Тревога!

Зорг схватил свой ятаган, Шарл выхватил саблю, Луон же внимательно стал разглядывать грозных противников.

Передними стояли двое. Один был темнокожий человек с карими глазами и тёмными волосами и аккуратно выбритой щетиной. Он носил светлую одежду: длинные шаровары, тканевая накидка на тело, коротки плащ песочного оттенка, который был приделан к кожаному поясу и платок, обвязанный на голове, но не закрывающий лицо. Его рука сжимала рукоятку скимитара.

Второй был одет похоже, правда, его голова была вся обёрнута тканями, на его поясе виднелись красивые и дорого украшенные елмань и сика. Но кое-что всё же было странным в этом парне: его левая рука была где-то на одну пятую длиннее его правой руки!

Зорг вышел вперёд, подняв руку:

– Нам незачем драться, давайте опустим оружие, – воззвал Зорг.

– Единственные, кто достал оружие, – это вы! – отчеканил человек со скимитаром.

Зорг сделал шаг вперёд. Человек со скимитаром повторил. Так, шаг за шагом они медленно подходили друг к другу. Зорг подставил свой ятаган к горлу человека, а тот, в свою очередь, приложил скимитар к его горлу⁵.

– Я, Мастер Меча Хасин, должен признать: ты хорошо знаешь наши традиции, снааг, – отметил Хасин.

– Моё имя Зорг, я свободный раб и ученик Джавана Настоятеля Воинов Раджи.

– Я пришёл сюда со своим учеником и вижу здесь Воинов, я уверен неспроста, куда вы идёте и зачем? – спросил Хасин, надавливая на горло Зорга.

Они смерили друг друга пристальным взглядом, Зорг так же надавил на горло Хасина, но Мастер Меча как будто и не заметил, Зорг всё же сдался.

– Мы направляемся в Аль Амашарал по важной миссии, – выдал Зорг.

Я рассказал тебе о нашем пути, теперь говори ты! – жёстко отрезал Зорг.

– Я и мой ученик идём из Аль Амашарала в наш лагерь, – сухо сказал Хасин.

Зорг посмотрел на их сумки, они слишком малы для большого перехода. Значит, их лагерь где-то неподалёку.

– Я думаю, нам не стоит сражаться, мы уйдём и не тронем вас, только если вы не нападёте, – предложил Зорг.

– Хорошо, мы дадим вам собраться и уйти, – согласился Хасин. Он убрал свой скимитар и вложил его в ножны.

Зорг также убрал свой ятаган и отошёл от Мастера Меча. Дипломатическая процессия быстро собрала свои пожитки и ушла, не на секунду не переставая наблюдать за учителем и учеником, а те не переставали наблюдать за пёстрой четвёркой. Собрав свои вещи, Зорг и его спутники поспешили уйти.

– Удачи тебя на твоём пути, юный снааг, – сказал вдруг Хасин.

– Тебе тоже Мастер Меча, – ответил Зорг и, как полагается у Мастеров, отсалютовал на прощанье ятаганом. Хасин и его ученик также отсалютовали ему.

Шли они с утра, не останавливаясь, до Аль Амашарала было рукой подать, а на пути не было ни одного оазиса. Переход лёгким не был, к вечеру поднялся сильный ветер, Шарл боялся песчаной бури и гнал их всё быстрее и быстрее.

«Наконец-то мы пришли!» – думал Зорг, глядя на огромные стены Аль Амашарала.

Глава IV

Аль Амашарал

Города – они как люди, у них свой характер, своя судьба, своя история.

И так же, как и люди, они могут чувствовать, думать

и давать свои чувства, думы.

Корнелиус Вомж

Город окружала огромная стена, она защищала от врагов и песка, а также была надёжным другом, правда, с требушетами она не ладила. Огромные центральные ворота, повёрнутые к востоку, сделанные из железа и дуба, гордо знаменовали вход в город. Справа и слева от ворот стояли золотые статуи соколов. За ними шла центральная улица, один сплошной рынок, где ютились лавки, шатры, палатки, маленькие забегаловки, трактиры и постоялые дворы. За ними ютились домишки, чем ближе к стенам, тем хуже дома, трущобы. Вообще, строили почти что в самих стенах, а дома аристократов стояли рядом с дворцом. Дворец – центр города, там жил сам султан и все его подчинённые, перед ним расположилась центральная площадь, на которой находились только самые элитные магазины и лавки. За дворцом была площадь очагов и башня прощания.

Площадь очагов – это место, где сжигают трупы умерших. В отличие от остальных людских народов, которые спокойно транжирят свои земли, энесуминцы⁶ сжигают мертвецов. Бедные сгорают в общих кострах вместе с мусором, а богачи устраивают себе шикарный одноместный костёр, их даже омывают перед сожжением. По древней традиции сжигание трупов осуществляется только тогда, когда свет солнца озарит всю площадь, а дворец находится на востоке, соответственно, он отбрасывает тень, и сжигание происходит только в полдень, наверное, чтобы все зеваки и служащие получили солнечный удар.

Башня прощания – это самая высокая точка города. Она находится посередине площади очагов, на её вершине прах и богачей, и богатых развеивают по ветру. Башня не просто так называется. Родственники не могут проститься с мёртвым до сжигания. Они должны подняться до вершины башни, там они, уставшие от подъёма, прощаются с мёртвым, говорят ему добрые слова или просто молчат с грустным видом, затем служитель культа развеивает прах умершего по ветру. Развеивание праха всегда происходит, когда башня полностью окутана тенью, на заре и закате, а также всю ночь. После смерти человека пиршество или поминки устраивать запрещено, его комната должна храниться в не тронутом виде месяц, лишь потом можно разбирать все его вещи. Также спустя год после смерти человека его родственники должны отнести горящую свечку в пустыню и оставить лежать на песке. Энесуминцы верят, что после смерти душа человека год будет скитаться по пустыне, поэтому родственники должны оставить свечку как знак того, что у них всё хорошо и человек может упокоиться с миром. Если душа человека не упокоится из-за грехов или если посмертный обряд был неправильно сделан, то он превратится в стервятника и будет вечно питаться падалью. Поэтому никто не хочет грешить или нарушать похоронные традиции.