Здравствуйте, доктор!
Что?.. А, в чем моя проблема? Знаете, чужому человеку и сказать неловко. Понимаете, доктор, я – человек без чувства юмора. Меня это сильно беспокоит. Это непростительная глупость.
Нет, вы послушайте: я не имею права жить без чувства юмора! Что обо мне решит моя соседка Клава? Я же на глаза ей теперь боюсь показаться! Она, она, аспид такой, всучила мне эту книжку и еще требовала, чтобы я смеялась. Она же теперь обсмеет меня, всем расскажет: вон, она без чувства, швырните в нее свежий баклажан!
Почему баклажан, а не яйцо или помидор? Как сложно ответить! Просто пришло на ум. Такого не бывает?..
Нет, у меня нет никаких ассоциаций с Фрейдом. Да причем тут Фрейд, если «Золотой теленок» показался мне несмешным? У всех он смешной, а у меня – нет! Может быть, она мне не ту тушку всучила, в смысле, выпотрошила, вырезала все смешные места, а мне оставила одни кости? Ну, кости это не смешно, если хочется, простите, пожрать. Все вкусное она сожрала сама, паскуда.
В последний раз я смеялась над «Девчатами». И нет, мне не девяносто лет!
Понимаете, мне совсем не смешно. Мне грустно. Это же очень печальное произведение. Меня тоска берет. Остапа скорее жалко, он, конечно, тот еще дурак, но вот хочется погладить его по голове. Мне говорили, что я буду ржать, как лошадь, но я не лошадь, а лиса-Самозванка, и лисы-Самозванки не ржут, знаете ли. «12 стульев» мне понравились больше, но они тоже не смешные! Они ужасно печальные, все там так страшно заканчивается…
Ну, знаете. А что смешного в стуле? Вот у вас стулья смешные? Я, когда в кухню захожу и смотрю на свои стулья, плакать хочу, а не смеяться. Нет, читая о стульях, я местами улыбалась, но все же я была слишком «реалисткой», я примеривала все несчастья персонажей на себя и своих знакомых, оттого аферы Остапа-Сулеймана-Берты-чего-то-там не вызывали у меня смеха, скорее горькое сожаление. И самого О-С-Б-чего-то-там в финале было невыносимо жалко, да даже Воробьянинова, хотя он та еще сволочь, было в итоге жалко. Понимаете?..
Вот, и с «Золотым теленком» та же история. Тут совсем уже все печально. Кажется, сюжет есть, персонажи на местах, но вот не смешно совершенно. Все герои в разной степени неприятны. Сопереживание вызывает разве что О.Б., но за счет своего инфернального обаяния. Но даже он тут уже не комический персонаж, а глубоко трагический. Остап – человек потерянный, тот самый пресловутый «лишний человек», который не может себя найти в современной ему действительности. И дело не только в советском строе. Он «лишний» априори. Остап занимается самообманом: «Вот, получу большие деньги, отправлюсь в Рио и там заживу!» Но деньгами он воспользоваться не сумеет. В Рио собирается, но по нелепости (ну как так можно!) оказывается за бортом жизни. Ильф и Петров очень жестоко поступают с героем, который принес им бессмертную славу. По сути, они не только лишают его единственной мечты в жизни (герой потерял все, вообще все!), так еще и бросают его в мартовский холод (!) без шапки и в одном (!) сапоге, и это после ужасно описанной схватки с пограничниками. Это что, не жестокость? Я должна торжествовать, что мошенника Остапа так наказала жизнь? Может, он и выжил после бритвы Воробьянинова, но из «Золотого теленка» точно живым не выйдет. Побегайте без сапог в марте, ага. У меня случился приступ меланхолии. Ненавижу этот финал! Мне больно, что писатели разбили жизнь Остапа и еще хотят, чтобы я смеялась и довольно кивала: ага, так ему и надо!
...Так что я завидую людям, которые нашли, над чем смеяться в этой книге. Мне было либо муторно, либо невыносимо грустно. Да, я без чувства юмора и любую мелочь воспринимаю всерьез – это моя проблема, и я хочу ее решить.
Что мне нужно вырезать, простите?.. Вы уверены? О-о-о… А можно обойтись без вырезания? Нельзя? Кажется, я не готова.
Ну почему обязательно: «Таскаются тут всякие, шедевры их не устраивают»? Я не таскаюсь, с вашего позволения, а являюсь. И да, я настаиваю на своем. И то, что вы хотите у меня вырезать, у меня в единственном экземпляре, а что у меня в единственном экземпляре, честно признаюсь, мне жалко. Окажись у меня второй экземпляр «тоски по мрачным книгам», я бы вам его, так и быть, пожертвовала. Вырежьте у меня лучше «страсть к романам о любви», она совершенно бесполезна, хуже того – она портит мне жизнь.
Спасибо. А сколько мне нужно заплатить?
СКОЛЬКО? Нет, вы знаете, кажется, у меня все хорошо. Что вы, я же не миллионер Остап, чтобы побаливать. Мне теперь намного лучше. Не беспокойтесь. Нет, я страшно боюсь вырезаний. Я как-то так доживу, без вмешательства библиотечной медицины.
А?.. Спасибо. И вы не болейте. Счастливых вам книг.
